Right place 31.01.2022

У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Время на чтение: 4 минуты. 

На протяжении многих лет советская киноклассика виделась общественности кладезем непревзойдённых шедевров, а лучшие фильмы о Великой Отечественной войне, как считалось негласно, были сняты в шестидесятые годы.

В принципе, никто не станет утверждать, что это не так. Но присутствуют, как говорится, нюансы.

От великого человека к человеку обычному

Шестидесятые были временем, когда внимание искусства от великого человека обратилось к человеку обычному. От героя-титана, который порвал Гитлера голыми руками и этими же голыми руками возвёл доменные печи и выплавил сталь и чугун, — к обычному скромному очкарику со сложным внутренним миром. Это было время расцвета “лейтенантской прозы”. На войну посмотрели не генеральскими глазами, с общим охватом всех фронтов, а глазами командира роты, а то и взвода. Характерно, кстати, что так и не появилось “солдатской прозы”. Чтобы рефлексировать и формулировать, нужно обладать образованием, приближённым к высшему. Увы, этим рядовой состав в большинстве похвастаться не мог. В общем-то, солдатская проза была особо и ни к чему, поскольку младший командир переживает практически то же самое, что и его солдаты. Может быть, исключением стоит назвать фильм “Они сражались за Родину” (1975).


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Бравые военные, которые на войне пели и танцевали, как в “Небесном тихоходе” или “В шесть часов вечера после войны”, бодрые и неунывающие герои сороковых, сменились персонажами нервными, тонко (подчас чрезмерно тонко) чувствующими. У них появилось время подробно страдать под симфоническую музыку. Так, в очень хорошем фильме “Жаворонок” (1964) есть эпизод, когда герой довольно долго (учитывая ситуацию) глядит на кружащиеся вокруг него деревья. “Хроника пикирующего бомбардировщика” (1967) пронизана какой-то неспешной элегической грустью и теми подробными переживаниями, какие бывают у людей, обладающих большим количеством свободного времени. Уже семидесятые годы (“В бой идут одни “старики”, “Освобождение”) зазвучали бодрее, близился тридцатый юбилей Победы, на экраны вернули образ Сталина. Конечно, герои и в семидесятые продолжали размышлять о смерти товарищей и своей возможной гибели, это неизбежно, но делали они это без тоскливой унылости, характерной для предыдущего десятилетия, полностью сосредоточенного на тончайших переживаниях неповторимого, уникального, обладающего абсолютной самоценностью младшего лейтенанта.

Меняется эпоха — меняется и взгляд искусства

Иными словами, меняется эпоха — меняется и взгляд искусства на главного героя. В любую эпоху персонаж фильма должен быть созвучен современности, даже если это викинг или первобытный охотник и собиратель. Поэтому, собственно, героям одной эпохи неизбежно приписываются мысли и чувства из другой эпохи. Но одно дело “пеплум” про древний Рим и гладиаторов, а другое — история сравнительно недавняя, когда остались ещё живые свидетели.

Ради этого сближения героев со зрителем применяли ещё один метод. Для советского кинематографа он менее характерен, а вот для голливудского аналогичного периода стал едва ли не непреложным законом. Действие может происходить среди бедуинов, среди нубийцев, среди японцев — и массовку добросовестно наберут из местных жителей, — но главные роли, скажем, туземной принцессы или прекрасного вождя будут исполнять белые актеры. Так, в фильме “Чайная церемония” (1956) Марлон Брандо играет одну из главных ролей — японца-переводчика. Выглядит это более чем потешно, но, видимо, так было надо.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

В советском кино внешняя приближённость экранных персонажей к современному зрителю чаще всего достигалась с помощью причёски. Понятно, что если фильм о войне, то анахронизмы, допущенные в изображении военной формы, публикой хорошо восприняты не будут. Единственное “поле”, где можно выпустить порезвиться единорогов, — это причёска и иногда — женская одежда (героиня фильма о войне, щеголяющая в платье-чехле, модном в шестидесятые, не такое уж редкое явление).

Что касается причёсок — тут можно смотреть и смотреть, наслаждаться и наслаждаться. В первую очередь это касается, конечно, длины волос.

Рассмотрим для начала рандомные документальные фотографии, взятые из Интернета.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Здесь мы видим двух красных командиров с очень красивыми и характерными для той эпохи причёсками. У первого персонажа — классический “бокс”, но со стильной укладкой: при курчавых волосах чуб следует художественно укладывать, что и проделал наш герой, отправляясь с товарищем в фотоателье. У второго персонажа причёска еще более аристократичная — это мужское каре, волосы подняты над ушами. Здесь также следует отметить, что стрижки были сделаны какое-то время назад: в парикмахерской волосы над висками и на затылке снимали на нет так, чтобы просвечивал череп.

Именно это мы видим на следующей фотографии (три товарища), и всё это — три варианта “бокса”, точнее сказать — два “полубокса” и один “бокс”.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

“Полубокс” отличается более длинным “чубом” — собственно говоря, знаменитая гитлеровская чёлка и есть “полубокс”. Почему Гитлер зачесывал её вперёд — это тайна века. Но английские, американские и советские модники зачёсывали этот чуб назад.

Новая фотография. На ней мы наблюдаем двух немцев с вариантами мужских каре, волосы зализаны с помощью бриолина. Это офицеры, и мы видим, что они даже в боевых условиях (фото атрибутировано1941 годом, Белоруссия) тщательно следят за собой. Возможно, они даже пользовались сеточкой для волос.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Именно такую сеточку демонстрирует Сергей Мартинсон, играя карикатурную роль немца в одном из выпусков “Боевого киносборника”. Наши командиры тоже укладывали волосы, но попроще, и пользовались не дефицитным бриолином, а льняным отваром.

Видно, что скопированы общие силуэты…

Вариации на ту же тему мы видим и в фильмах, снятых в сороковые годы. Возьмём для примера “Подвиг разведчика” и “Небесный тихоход”.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Сначала — “Подвиг разведчика”. В кадре мы видим персонажа, который изображает прилизанного европейца. У него укладка, подчёркивающая форму расово правильного черепа, выстриженный затылок, выстриженные виски. Волосы выпрямлены и уложены волосок к волоску. У женского персонажа также очень характерная для тех лет прическа “валик”.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

А вот наш герой — дома. У него та же стрижка, но теперь его “русскость” подчёркивается курчавым, свободно вьющимся чубом. Его спутница также со свободными волосами, уложенными “волной”.

Переходим к кадру из фильма “Небесный тихоход” (1945).


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Лётчики у нас были первыми пижонами в стране, и лётчицы от них не отставали. У героинь — сложные причёски. Уложить волосы так красиво — очень непростое дело. У Катюши (“товарища старшего лейтенанта”, командира) — короткая мужская стрижка, которая тем не менее выглядит очень женственно. У персонажа Николая Крючкова — отросший “полубокс” (у него практически во всех фильмах такая причёска, потому что, видимо, она ему шла больше всего). У персонажа Василия Меркурьева — вариант мужского каре с зачёсом назад, и тоже подзаросшее, видна “терраска”. У Меркурьева ещё присутствует намёк на бачки, но они короткие по длине волоса, и очевидно, что персонажи (и реальные люди, носившие подобную причёску) следили за тем, чтобы они буйно не отрастали. И у всех троих мужских персонажей видно, что волосы подняты очень высоко над воротником. Даже волосы на шее не должны были касаться воротника!

Теперь давайте взглянем, как изображались причёски и стрижки времён войны в фильмах шестидесятых-семидесятых годов. Начнём со всенародно любимого Штирлица (1973).


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

На снимке видно, что скопированы общие силуэты. Старому генералу соорудили причёску, подражающую зачёсанному назад каре. Однако, приглядевшись, мы видим, что это просто хорошо причёсанная стрижка, характерная для шестидесятых. В принципе, этот герой играет не столько национальность, сколько касту — это старый офицер, помнящий ещё времена Первой мировой. Поэтому и выглядит он похоже на русских генералов той же эпохи и, соответственно, вызывает у зрителя если не симпатию, то сочувствие.

Штирлиц ещё более “осовременен” — у него на голове стрижка начала семидесятых, схематично уложенная. Виски не подбриты, затылок не подбрит, бриолином тут и не пахнет, хотя у штандартенфюрера возможностей по добыванию этого продукта имелось куда больше, чем у безвестных офицеров в белорусской деревне 1941 года. Возможно, такая причёска призвана подчёркивать интеллектуальность Штирлица и тот факт, что он не солдафон. Подобные стрижки в советском кино того периода у нас носили физики, изобретатели, педагоги — интеллектуальная элита.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Радистка Кэт и злобная нацистка Барбара представлены во всей красе анахронизма. У обеих стрижки конца шестидесятых, причём стрижка Барбары легко переделывается в “бабетту”. У Барбары есть какой-то намёк на “волну”, хотя это никакая не “волна” (такой тип причёски мы видели в кадрах “Небесного тихохода” и “Подвига разведчика”). Что касается радистки Кэт, то она лёгким движением руки может быть преобразована в молодую Беллу Ахмадулину.

Главное — чтобы ретро и кровавый тиран?

Апофеозом семидесятых можно считать причёски персонажей из прекрасного (никто не оспаривает его достоинств) и всеми любимого фильма “В бой идут одни “старики”.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Буйные шевелюры, запущенные бакенбарды, волосы ложатся на воротник — всё это символизирует молодость, отвагу, близость к воздушной стихии… но абсолютно неисторично. Здесь правда искусства победила правду истории.

Киноэпопея “Щит и меч”. Должно быть, вы ждёте анализа причёски советского разведчика Александра Белова? Нет, вы не угадали — с “причёсочной” точки зрения нам более интересен иной персонаж.


У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!

Вот он. Богатенький мальчик, любимец фюрера Генрих Шварцкопф предстаёт перед нами с характернейшей причёской шестидесятых. Его облик так и провоцирует воскликнуть негодующим фельдфебельским голосом: “У Генриха Шварцкопфа недопустимая длина волос!..”

В современном российском кинематографе можно встретить как “заклёпочно”-точное воспроизведение “матчасти” изображаемой эпохи, так и полное пренебрежение ею, но связано это отнюдь не с художественной задачей приближения персонажа к зрителю, а с реалиями, от идей искусства далёкими: то актёр, помимо фильма, задействован в спектакле или в рекламе, где ему не с руки щеголять стрижкой “бокс”, то создатели фильма вообще не сильно заморачиваются достоверностью… Главное — чтобы ретро и кровавый тиран, а уж как это выглядят — тут достаточно “Риориты” и портсигара, купленного на блошином рынке.

Елена Хаецкая

Комментарии