High End Audio, Дайана Кралл и постижение джаза

Беседы о джазе. Часть III
Виниловые пластинки
shutterstock

Внимание! В этой части материала неоднократно будут упоминаться такие слова, как, excuse me, “тёлки” и, pardonnez-moi, “рыгалово”. Это не дань автора эпатажу, а необходимый элемент нашей светской беседы о джазе. Ну так получилось.

К вопросу о “тёлках, воющих у камина”

Теперь — вступление.

Помнится, в российской High End Audio — журналистике некоторое время назад блистал крайне уникальный персонаж — аудиокритик Мария Савина.

Надо отдать ей должное — в достаточно шовинистической по отношению к женской половине человечества среде, рождённой в контексте постоянного противодействия так называемому WifeAcceptance Factor’у*, Мария всегда моментально ставила зарывавшихся “мужиков” на место. Будучи модератором на профильных форумах, она лихо расправлялась с конфликтами непримиримых врагов. Последние в её присутствии становились буквально шёлковыми.

Больше всего этот трюк Марии напоминал работу многоопытной воспитательницы детсада с ватагой неразумных дошколят. Ни до, ни после неё я не встречал в России настолько тонко разбирающуюся как в музыке, так и в технике женщину-аудиофила.

Вдобавок по профессии Мария была физиком-теоретиком, окончившим профильную кафедру в МИФИ. Проживала госпожа Савина в городе физиков Дубне и имела опыт работы в CERN** над проблемами квантовой физики, практически недоступными для понимания простыми обывателями.

Иными словами, была Мария Савина личностью очень неординарной.

“Блистала”, “была”, “проживала” — я пишу о Марии в прошедшем времени, так как, похоже, госпожа Савина в конце концов оставила стезю аудиокритика и модератора аудиофильских баталий. На память потомкам о Марии ресурс soundex.ru сохранил лишь её nickname — “просто Моргот”…

Конец вступления 

Как-то Мария на одном из интернет-форумов, стремясь в очередной раз разнять сцепившихся аудиофилов, использовала весьма образный аргумент. Уберите впечатлительных людей от наших экранов — я процитирую его максимально близко к исходнику.

Савина заявила, что, дескать, каждому — своё:

Кому-то для полного счастья нужно просто послушать тёлок, воющих у камина, а кому-то подойдёт нетривиальное и жёсткое рыгалово.

джаз-бэнд играет музыку
shutterstock

Ни первая позиция, ни вторая какой-либо негативной коннотации не несла. Просто “тёлки, воющие у камина” обозначали более сложную для восприятия музыку, а “рыгалово”, напротив, более простую. К последней категории, кстати, Мария без особого стеснения относила и собственные музыкальные пристрастия. И это при том, что госпожа Савина имела достаточно рафинированные представления о серьёзной академической музыке!

Могу только догадываться, откуда у Марии появились столь необычные обозначения для классификации музыкальных композиций. Видимо, истоки происхождения “тёлок” кроются в детстве, частично потраченном на посещение музыкальной школы, а “рыгалово” стало следствием бурной юности, проведённой госпожой Савиной в стенах МИФИ.

До сих пор корю себя за то, что не узнал у Марии, почему в использованной ею аллегории “тёлки выли” именно у “камина”, а не, скажем, у пюпитра или фортепиано. Должно быть, “камин” звучал более аристократично…

Так или иначе, введённые Марией в оборот термины были яркими, сочными и запоминающимися. Хотя и не совсем благозвучными. А ещё в этих пренебрежительных формулировках содержалась квинтэссенция изначального подсознательного отношения ко всей джазовой музыке у подавляющего большинства населения, вырастающего, как правило, на той или иной модификации музыкального “рыгалова”.

Признаюсь, я и сам не был исключением из этого правила. Поэтому моё вхождение в джаз началось лишь по достижении тридцатилетия, и то только вследствие моего увлечения супервысококачественной аудиотехникой, которая на Западе получила название High End Audio.

На дворе стояли “лихие девяностые”… Но не будем отвлекаться.

В основе явления High End Audio лежит идея о том, что чем сложнее музыка, тем сложнее и качественнее должна быть аппаратура для её воспроизведения. Поэтому по мере погружения в эту тему я параллельно всё более глубоко погружался в соответствующую музыку. Поскольку овладение языком академической классической музыки требует очень много сосредоточенных и длительных усилий, постольку из всего перечня “серьёзной” музыки джаз оказался наиболее доступной формой. По крайней мере — для меня. Поэтому именно в джаз я и нырнул.

По сути, джазовая традиция в гораздо большей степени, чем все остальные из “серьёзных” жанров, основана на популярной музыке, основные “ходы” которой и ложатся в основу всем доступного современного “рыгалова”. Просто джаз разрабатывает эти “ходы” на основе более интеллектуального мышления и, как правило, более высокого уровня исполнительского мастерства.

Постижение джазовой музыки идёт от низшего к высшему. Каждая следующая ступенька этого восхождения даётся труднее, чем предыдущая. Если вы достаточно упорны, то, начав с “рыгалова”, имеете шанс добраться до прослушивания тех самых “тёлок, воющих у камина”. Точнее, вы в них упрётесь, поскольку понимание и принятие их мастерства не даётся с разбега.

Хотите пример? Извольте.

“Она откровенно ублюдюзирует джаз”

Изучая современный джаз, нельзя миновать на этом пути творчество канадской джазовой певицы и пианистки, обладательницы пяти премий “Грэмми” Дайаны Кралл — одной из известнейших “тёлок” по классификации Марии.

На фоне наследия выдающихся предшественниц мадам Кралл (не буду здесь их перечислять) композиции самой Дайаны исходно оставили у меня неприятное послевкусие. Более того, я решил, что мадам Кралл — одна из тех аудиофильских “див”, чьи очень качественные записи предназначены не более чем для пускания звуковой “пыли” в глаза во время демонстраций на всевозможных High End Audio — выставках.

“Она откровенно ублюдизирует джаз”, — таков был мой первоначальный вердикт.

Мне долго казалось, что по сравнению с заслуженными джаз-певицами Дайана явно работала на потребу (в плохом смысле) современной публики. Я считал, что мадам Кралл делала ставку в основном на свою яркую внешность, а не на музыкальное или вокальное мастерство. То, что проделывала Дайана на видео- и аудиозаписях, воспринималось мной как незатейливое распевание джазовых стандартов и простенькое наигрывание на фортепиано.

“Да на такое способна средняя преподавательница какой-нибудь провинциальной музыкальной школы!”, — говорил я себе.

Словом, творчество Дайаны виделось мне очень переоценённым. Ещё больше я в этом уверился, когда в 2003-м узнал, что канадка вышла замуж за британского певца и композитора Элвиса Костелло, который, как мне всегда казалось, недалеко ушёл от того панк-рока, с которого он и начинал.

Ещё одним поводом для снисходительной улыбки в отношении мадам Кралл служила не совсем политкорректная мысль о том, что у меня с Дайаной есть один общий секрет: как-то на одной из лондонских after-party для выдающихся музыкантов я столкнулся в мужском туалете с её будущим мужем. Так что и Дайана, и я имели возможность лицезреть его, гм, Little Elvis.

Дальше — больше. Когда Дайана в том же 2003 году приехала со своим квартетом на первый публичный концерт в Москву, она в моём понимании звучала настолько невыразительно, что я на третьей композиции — несмотря на весь моветон такого своего поведения! — просто встал и вышел из зала.

Сейчас я понимаю, что в этом фиаско, скорее всего, сыграли свою роль моё предубеждение и место выступления квартета Дайаны. Спонсор мероприятия почему-то решил организовать выступление мадам Кралл в Большом зале Московской консерватории, в котором джазовые композиции звучали “ни к селу ни к городу”.

К счастью, на этом моя история с Дайаной Кралл не закончилась.

Где-то пару лет спустя, когда я находился в Лос-Анжелесе, мой друг чуть ли не насильно потащил меня в местный джазовый клуб Catalina Jazz And Bar Grill на один из “джем-сейшнов” — на такие выступления, по сложившейся за десятилетия традиции, местные джазовые музыканты собираются раз в неделю просто для того, чтобы поиграть в своё удовольствие. Как правило, это происходит по понедельникам.

Мой друг, не церемонясь, раздвинул собиравшихся гостей и взгромоздился за первый столик по центру зала. Сидя на этом месте, мы буквально упирались носом в край крошечной сцены.

Как оказалось, в этот день “джемовали” музыканты из расширенного состава группы Дайаны Кралл, включая его основу — басиста Джона Клейтона и барабанщика Джеффа Хамилтона.

Они заиграли… И тут на меня снизошло озарение — музыкальные волны, исходящие со сцены, просто разили наповал. Инструментальной виртуозности и звука от игры музыкантов Дайаны мне вполне хватило для того, чтобы проникнуться её музыкой, в которой сама Кралл поначалу отошла на задний план. Но постепенно в игре, а также пении Дайаны для меня тоже стали открываться доселе недоступные смыслы.

Я вдруг ощутил изумительную органичность композиций канадки.

Полагаю, что в тот понедельник моему случившемуся прозрению поспособствовало не столько висцеральное ощущение звукового напора, исходившего от виртуозно выступавшего на сцене Catalina Jazz And Bar Grill коллектива, сколько то, что я наконец “дорос” до музыки Дайаны. Я долго поднимался, я карабкался и постепенно преодолел порог между “ловлей кайфа” от незатейливого “рыгалова” и глубокими впечатлениями от мастерства “тёлок, воющих у камина”.

Мне открылось неведомое, волнующее, удивительное и прекрасное знание — в тот момент я был абсолютно счастлив.

Какой из этой истории можно сделать вывод? Век живи — век учись: преодоление описанного мной порога может занять немало времени. Никто не возьмётся предсказать, когда вы выберетесь из дебрей музыкального “рыгалова” и выберетесь ли вообще — в конце концов, там вполне уютно. Но если вам хочется чего-то большего, если вы не остановитесь в своём стремлении постичь мир джаза, то рано или поздно это случится — вы окажетесь в первом ряду перед “камином”, у которого вам внезапно откроется неведомое, волнующее, удивительное и прекрасное.

И вы будете абсолютно счастливы от осознания этого факта.

Продолжение следует.

*То есть когда жёны везде, где только можно, вставляют палки в колёса необузданному увлечению своих мужей, чреватому бесконечной тратой не только денег, но и квадратных метров жилплощади на всякие “железяки”.

**CERN — от фр. Conseil Européen pour la Recherche Nucléaire. Европейский совет по ядерным исследованиям, расположенный неподалёку от Женевы.

Михаил Кучеренко

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

3.9 11 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться