Right place 03.03.2021

High End Audio, Дайана Кралл и постижение джаза

Ранее: Беседы о джазе. Часть II. “Сегодня ты играешь джаз, а завтра — Родину продашь!”

Внимание! В этой части материала неоднократно будут упоминаться такие слова, как, excuse me, “тёлки” и, pardonnez-moi, “рыгалово”. Это не дань автора эпатажу, а необходимый элемент нашей светской беседы о джазе. Ну так получилось.

К вопросу о “тёлках, воющих у камина”

Теперь — вступление.

Помнится, в российской High End Audio — журналистике некоторое время назад блистал крайне уникальный персонаж — аудиокритик Мария Савина.

Надо отдать ей должное — в достаточно шовинистической по отношению к женской половине человечества среде, рождённой в контексте постоянного противодействия так называемому WifeAcceptance Factor’у*, Мария всегда моментально ставила зарывавшихся “мужиков” на место. Будучи модератором на профильных форумах, она лихо расправлялась с конфликтами непримиримых врагов. Последние в её присутствии становились буквально шёлковыми.

Больше всего этот трюк Марии напоминал работу многоопытной воспитательницы детсада с ватагой неразумных дошколят. Ни до, ни после неё я не встречал в России настолько тонко разбирающуюся как в музыке, так и в технике женщину-аудиофила.

Вдобавок по профессии Мария была физиком-теоретиком, окончившим профильную кафедру в МИФИ. Проживала госпожа Савина в городе физиков Дубне и имела опыт работы в CERN** над проблемами квантовой физики, практически недоступными для понимания простыми обывателями.

Иными словами, была Мария Савина личностью очень неординарной.

“Блистала”, “была”, “проживала” — я пишу о Марии в прошедшем времени, так как, похоже, госпожа Савина в конце концов оставила стезю аудиокритика и модератора аудиофильских баталий. На память потомкам о Марии ресурс soundex.ru сохранил лишь её nickname — “просто Моргот”…

Конец вступления
Как-то Мария на одном из интернет-форумов, стремясь в очередной раз разнять сцепившихся аудиофилов, использовала весьма образный аргумент. Уберите впечатлительных людей от наших экранов — я процитирую его максимально близко к исходнику.

Савина заявила, что, дескать, каждому — своё:

Кому-то для полного счастья нужно просто послушать тёлок, воющих у камина, а кому-то подойдёт нетривиальное и жёсткое рыгалово. 

Ни первая позиция, ни вторая какой-либо негативной коннотации не несла. Просто “тёлки, воющие у камина” обозначали более сложную для восприятия музыку, а “рыгалово”, напротив, более простую. К последней категории, кстати, Мария без особого стеснения относила и собственные музыкальные пристрастия. И это при том, что госпожа Савина имела достаточно рафинированные представления о серьёзной академической музыке!

Могу только догадываться, откуда у Марии появились столь необычные обозначения для классификации музыкальных композиций. Видимо, истоки происхождения “тёлок” кроются в детстве, частично потраченном на посещение музыкальной школы, а “рыгалово” стало следствием бурной юности, проведённой госпожой Савиной в стенах МИФИ.

До сих пор корю себя за то, что не узнал у Марии, почему в использованной ею аллегории “тёлки выли” именно у “камина”, а не, скажем, у пюпитра или фортепиано. Должно быть, “камин” звучал более аристократично…

Так или иначе, введённые Марией в оборот термины были яркими, сочными и запоминающимися. Хотя и не совсем благозвучными. А ещё в этих пренебрежительных формулировках содержалась квинтэссенция изначального подсознательного отношения ко всей джазовой музыке у подавляющего большинства населения, вырастающего, как правило, на той или иной модификации музыкального “рыгалова”.

Признаюсь, я и сам не был исключением из этого правила. Поэтому моё вхождение в джаз началось лишь по достижении тридцатилетия, и то только вследствие моего увлечения супервысококачественной аудиотехникой, которая на Западе получила название High End Audio.

На дворе стояли “лихие девяностые”… Но не будем отвлекаться.

В основе явления High End Audio лежит идея о том, что чем сложнее музыка, тем сложнее и качественнее должна быть аппаратура для её воспроизведения. Поэтому по мере погружения в эту тему я параллельно всё более глубоко погружался в соответствующую музыку. Поскольку овладение языком академической классической музыки требует очень много сосредоточенных и длительных усилий, постольку из всего перечня “серьёзной” музыки джаз оказался наиболее доступной формой. По крайней мере — для меня. Поэтому именно в джаз я и нырнул.

По сути, джазовая традиция в гораздо большей степени, чем все остальные из “серьёзных” жанров, основана на популярной музыке, основные “ходы” которой и ложатся в основу всем доступного современного “рыгалова”. Просто джаз разрабатывает эти “ходы” на основе более интеллектуального мышления и, как правило, более высокого уровня исполнительского мастерства.

Постижение джазовой музыки идёт от низшего к высшему. Каждая следующая ступенька этого восхождения даётся труднее, чем предыдущая. Если вы достаточно упорны, то, начав с “рыгалова”, имеете шанс добраться до прослушивания тех самых “тёлок, воющих у камина”. Точнее, вы в них упрётесь, поскольку понимание и принятие их мастерства не даётся с разбега.

Хотите пример? Извольте.

“Она откровенно ублюдюзирует джаз”

Изучая современный джаз, нельзя миновать на этом пути творчество канадской джазовой певицы и пианистки, обладательницы пяти премий “Грэмми” Дайаны Кралл — одной из известнейших “тёлок” по классификации Марии.
На фоне наследия выдающихся предшественниц мадам Кралл (не буду здесь их перечислять) композиции самой Дайаны исходно оставили у меня неприятное послевкусие. Более того, я решил, что мадам Кралл — одна из тех аудиофильских “див”, чьи очень качественные записи предназначены не более чем для пускания звуковой “пыли” в глаза во время демонстраций на всевозможных High End Audio — выставках.

“Она откровенно ублюдизирует джаз”, — таков был мой первоначальный вердикт.

Мне долго казалось, что по сравнению с заслуженными джаз-певицами Дайана явно работала на потребу (в плохом смысле) современной публики. Я считал, что мадам Кралл делала ставку в основном на свою яркую внешность, а не на музыкальное или вокальное мастерство. То, что проделывала Дайана на видео- и аудиозаписях, воспринималось мной как незатейливое распевание джазовых стандартов и простенькое наигрывание на фортепиано.

“Да на такое способна средняя преподавательница какой-нибудь провинциальной музыкальной школы!”, — говорил я себе.

Словом, творчество Дайаны виделось мне очень переоценённым. Ещё больше я в этом уверился, когда в 2003‑м узнал, что канадка вышла замуж за британского певца и композитора Элвиса Костелло, который, как мне всегда казалось, недалеко ушёл от того панк-рока, с которого он и начинал.

Ещё одним поводом для снисходительной улыбки в отношении мадам Кралл служила не совсем политкорректная мысль о том, что у меня с Дайаной есть один общий секрет: как-то на одной из лондонских after-party для выдающихся музыкантов я столкнулся в мужском туалете с её будущим мужем. Так что и Дайана, и я имели возможность лицезреть его, гм, Little Elvis.

Дальше — больше. Когда Дайана в том же 2003 году приехала со своим квартетом на первый публичный концерт в Москву, она в моём понимании звучала настолько невыразительно, что я на третьей композиции — несмотря на весь моветон такого своего поведения! — просто встал и вышел из зала.

Сейчас я понимаю, что в этом фиаско, скорее всего, сыграли свою роль моё предубеждение и место выступления квартета Дайаны. Спонсор мероприятия почему-то решил организовать выступление мадам Кралл в Большом зале Московской консерватории, в котором джазовые композиции звучали “ни к селу ни к городу”.

К счастью, на этом моя история с Дайаной Кралл не закончилась.

Где-то пару лет спустя, когда я находился в Лос-Анжелесе, мой друг чуть ли не насильно потащил меня в местный джазовый клуб Catalina Jazz And Bar Grill на один из “джем-сейшнов” — на такие выступления, по сложившейся за десятилетия традиции, местные джазовые музыканты собираются раз в неделю просто для того, чтобы поиграть в своё удовольствие. Как правило, это происходит по понедельникам.

Мой друг, не церемонясь, раздвинул собиравшихся гостей и взгромоздился за первый столик по центру зала. Сидя на этом месте, мы буквально упирались носом в край крошечной сцены.

Как оказалось, в этот день “джемовали” музыканты из расширенного состава группы Дайаны Кралл, включая его основу — басиста Джона Клейтона и барабанщика Джеффа Хамилтона.

Они заиграли… И тут на меня снизошло озарение — музыкальные волны, исходящие со сцены, просто разили наповал. Инструментальной виртуозности и звука от игры музыкантов Дайаны мне вполне хватило для того, чтобы проникнуться её музыкой, в которой сама Кралл поначалу отошла на задний план. Но постепенно в игре, а также пении Дайаны для меня тоже стали открываться доселе недоступные смыслы.

Я вдруг ощутил изумительную органичность композиций канадки.

Полагаю, что в тот понедельник моему случившемуся прозрению поспособствовало не столько висцеральное ощущение звукового напора, исходившего от виртуозно выступавшего на сцене Catalina Jazz And Bar Grill коллектива, сколько то, что я наконец “дорос” до музыки Дайаны. Я долго поднимался, я карабкался и постепенно преодолел порог между “ловлей кайфа” от незатейливого “рыгалова” и глубокими впечатлениями от мастерства “тёлок, воющих у камина”.

Мне открылось неведомое, волнующее, удивительное и прекрасное знание — в тот момент я был абсолютно счастлив.

Какой из этой истории можно сделать вывод? Век живи — век учись: преодоление описанного мной порога может занять немало времени. Никто не возьмётся предсказать, когда вы выберетесь из дебрей музыкального “рыгалова” и выберетесь ли вообще — в конце концов, там вполне уютно. Но если вам хочется чего-то большего, если вы не остановитесь в своём стремлении постичь мир джаза, то рано или поздно это случится — вы окажетесь в первом ряду перед “камином”, у которого вам внезапно откроется неведомое, волнующее, удивительное и прекрасное.

И вы будете абсолютно счастливы от осознания этого факта.

Продолжение следует.

*То есть когда жёны везде, где только можно, вставляют палки в колёса необузданному увлечению своих мужей, чреватому бесконечной тратой не только денег, но и квадратных метров жилплощади на всякие “железяки”.

**CERN — от фр. Conseil Européen pour la Recherche Nucléaire. Европейский совет по ядерным исследованиям, расположенный неподалёку от Женевы. 

Михаил Кучеренко

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии