Проституция не сдаётся!

Женщины и парусный флот. Часть 2
Романтика низов общества, 1785 год | Художник: Томас Роулендсон |Обработка: Алиса Курганская

Часть 1 Часть 2 

Что ж, поговорив в первой части нашего материала об авантюристках, перейдём к, так сказать, “наземному персоналу”. Сегодня у нас на очереди беседа о проживавших в портовых городах “женщинах с низкой социальной ответственностью” — работницах публичных домов, проститутках, “жрицах любви” и т.п. персонах.

Рассмотрим данную тему на примере Голландии. Точнее — обратимся к трудовым будням славного города Амстердама, где, как всем известно, расположен квартал красных фонарей.

Портовая “зона отдыха”, вдовы и “разведёнки”

Первые публичные дома появились в порту Амстердама в начале XVI века. Они были призваны создать для моряков на берегу “зону отдыха”.

К XVII веку, с началом деятельности голландской Ост-Индской компании и борьбы Голландии за морское господство, небольшая прибрежная “зона отдыха” в Амстердаме разрослась до целого квартала, жители которого существовали на средства, вырученные за оказание услуг плавсоставу. Понятно, что набор “развлечений” последнего был ограничен. Чаще всего в вишлисте мореплавателей значились лишь два пункта — “бухло” и “бабы”.

Порт | Художник: Ян Йонгкинд

Как ни странно, но первыми женщинами, предлагавшими интимные услуги в амстердамском квартале красных фонарей, стали вдовы погибших моряков. Согласно статистике смертность в море в тот период составляла почти 70% за пять лет, поэтому вдов в Амстердаме имелось с избытком. К тому же следует понимать, что согласно общественным установкам того времени женщина действительно находилась “за мужем”. Прежде всего, это касалось финансового обеспечения. Те дамы, чьи мужья погибли в море, в буквальном смысле слова оставались без средств к существованию. Примерно в таком же положении оказывались “разведёнки”.

Проблема ещё больше усугублялась церковью, часто запрещавшей повторный брак. Вот так и получалось, что содержать себя финансово вдова моряка или жена моряка, получившая развод, могла только тем или иным способом отыскав себе другого мужчину. Или — мужчин.

Выходу женщины “на панель” в описанной выше форс-мажорной ситуации способствовала ещё пара факторов.

Во-первых, секс с древних пор являлся товаром, который продать было достаточно легко.

Во-вторых, для занятий сексом не требовались какие-то особые знания или умения. Грубо говоря, заниматься им умели все дамы, да и спрос на секс среди мужчин всегда был стабильным.

Возвращаясь же к истории, зафиксируем, что изначально публичные дома района красных фонарей были этаким сообществом вдов и разведённых, поскольку, как известно, объединившись, выжить легче.

Проституция запрещается, но не сдаётся

Естественно, у проституток, даже в XVII веке, существовала своя иерархия и структура — кто-то считался “элитным товаром”, кто-то — “товаром повседневного спроса”, ну, а много поработавшие и постаревшие дамы — либо “выбывали из игры” по причине “усушки и утруски”, либо становились содержательницами притонов.

В 1570 году портовую проституцию в Амстердаме, как и во всей остальной Голландии, решили официально запретить. Ну, а как иначе, если гугеноты, коими являлось всё население Голландии, проповедовали чистоту веры, а та, как известно, должна начинаться  с чистоты тела? К тому же криминогенная ситуация в районах публичных домов была просто вопиющей — драки, поножовщина, ограбления, изнасилования происходили там чуть ли не каждый день!

Ссора игроков | Художник: Ян Стен

Итогом громкого запрета стало не менее громкое поражение органов правопорядка в борьбе с проституцией.

Нет, конечно же полиция изредка проводила рейды, пойманных за предоставлением интимных услуг женщин арестовывали и помещали в Spinhuis (Дисциплинарный дом), однако, как мы помним, обслуживали матросов тогда чаще всего не “индивидуалки”, а своего рода “проститутные” тресты. Поэтому публичные дома по большей части кулуарно откупались от полицейских проверок (причем чаще всего — натурой, устраивая оргии для полицейских) и спокойно работали дальше. Попавшие же в Дисциплинарный дом принуждались к работе на благо общества (чаще всего — к вязанию и шитью) под монотонное чтение Библии, что, как считалось, должно было исправить сих заблудших овечек и наставить их на путь истинный.

Ах да, на содержание Спинхейса муниципалитет ввёл налоги для лавок, торгующих алкоголем и табаком, ибо именно под действием алкоголя и табака, по мнению чиновников, кроткие дамы и “теряли берега”.

В 1643 году Спинхейс внезапно сгорел… Ну, как “внезапно”? Есть мнение, что некоторые дамы, которых немного утомило шить и вязать, банально устроили там поджог. Но власти “упёрлись рогом” и в 1645 году на месте сгоревшего здания возвели новое — более просторное.

Псевдо-война между органами правопорядка и особами “не тяжелого поведения” длилась почти век, пока, наконец, муниципалитет Амстердама окончательно не сдался. Отцы города решили так: раз мы “не можем предотвратить — надо возглавить”. И в 1675 году в Амстердаме был официально зарегистрирован первый бордель с “пабами, блекджеком и продажными женщинами”, который не только купил лицензию на свою работу, но и начал регулярно отчислять налоги в городской бюджет. Ну, а муниципалитет занял по отношению к портовым “жрицам любви” принципиальную позицию — либо давай, работай законно и плати налоги, либо — добро пожаловать в Спинхейс.

Голландия | Художник: Абрахам Сторк

Эту политику продолжили французы, захватившие Нидерланды в 1795-м. А вот в 1813 году, после изгнания армий Наполеона из Голландии, власти, в целях борьбы с “перегибами на местах” вновь ввели запрет на занятия проституцией.

Естественно, что она, проституция, после этого никуда не исчезла — просто “сотрудницы” данной сферы бизнеса стали чаще работать не под крышей, но и “на свежем воздухе”. То есть — на улицах и в подворотнях. Впрочем, скоро второй запрет на проституцию почил в бозе столь же благополучно, как и первый, тем более, что на территории Нидерландов аж до 1881 года продолжал действовать Уголовный кодекс Франции, вполне лояльно относившийся к содержанию борделей. 

В какой-то момент “жрицам любви” Амстердама пришлось задуматься над тем, как потенциальные клиенты могли бы с первого взгляда отличить женщину с “низкой социальной ответственностью” от добропорядочной дамы?

Решение этой задачки оказалось весьма простым. Заодно оно позволяло наглядно прорекламировать “товар”! Проститутки начали зазывать к себе морячков, выставляя себя в раскрытых окнах, чаще всего подсвеченных красным светом, выгодно оттенявшим женскую фигуру.

Тогда и вошло в обиход название — “квартал красных фонарей”.

“I do love a jolly sailor, blithe and merry might he be”

Но что это мы всё о Голландии, да о Голландии. А что было в стране, где матросы в кабаках распевали “Rule, Britannia”?

Да примерно тоже самое там было. Более того, в Англии считалось, что публичные дома способствуют… супружеской верности!

Кутёж моряков | Художница: Джулиус Иббетсон

Логика была такая — если жена по каким-то причинам не хочет или не может заниматься сексом, мужчине надо куда-то пойти, дабы “снять напряжение”. Ибо воздержание для мужчины чревато — джентльмен становится агрессивным, злым и задиристым. Словом, налаженная половая жизнь, причём — всё равно с кем — наше всё! Главное тут — регулярность.

Ответственное и ревностное отношение к своей “службе” среди английских проституток дошло до того, что в XVIII веке у них даже появился собственный гимн — “The Rolling Sailor”. Давайте в заключение статьи приведём его полностью:

“Don't you see the ships a-coming? Don't you see them in full sail?
Don't you see the ships a-coming With the prizes at their tail?
Oh, my little Rolling sailor, oh, my little Rolling he;
I do love a jolly sailor, blithe and merry might he be.
 
Sailors they get all the money, soldiers they get none but brass;
I do love a jolly sailor, soldiers they may kiss my arse.
Oh, my little Rolling sailor, oh, my little Rolling he;
I do love a jolly sailor, soldiers may be damned for me.

  How can I be blithe and merry, and my true love so far from me,
When so many pretty sailors are pressed and taken to the sea?
Oh, my little Rolling sailor, Oh, my little Rolling he;
I do love a jolly sailor blithe and merry may he be.

  Oh, I wish the press were over and all the wars were at an end;
then everybody sailor Laddie would be merry with his friend.
Oh, my little Rolling sailor, Oh, my little Rolling he;
I do love a jolly sailor blithe and merry may he be.

  When the wars they are all over and peace and plenty come again
then everybody sailor Laddie will come sailing o'er the main
Oh, my little Rolling sailor, Oh, my little Rolling he;
I do love a jolly sailor blithe and merry may he be.

I hope the wars will soon be over and all our sailors once come home,
then every lass would get her lad and every wife her son again.
Oh, my little Rolling sailor, Oh, my little Rolling he;
I do love a jolly sailor blithe and merry may he be.”

Что ещё можно добавить к уже сказанному? С 2003 года по закону в Великобритании слово “проститутка” (англ. prostitute) стало считаться гендерно нейтральным. Но это, как любят писать прозаики, уже совсем другая история. 

Продолжение следует.

Сергей Махов 

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 18 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться