Организация правильного застолья у подводников

Как прекрасное мероприятие может превратиться в пытку
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Итак, загибайте пальцы: как правильно пить “шило”, мы разобрали, чем правильно закусывать и про тосты поговорили тоже, а значит, теперь пришёл черёд говорить о правильной организации застолья. И начнём мы, как повелось, с поучительной истории. И да — пальцы уже можно разгибать.

Позвали как-то нас с папой в ДОФ* самого что ни на есть Северного флота в стольный град Североморск. Ну не с моим родным папой, которого я и в глаза-то не видел – и чего бы я тогда разъезжал с ним по ДОФам, а с командиром нашего подводного крейсера. Командиров подводных крейсеров, даже не тяжёлых, в народе принято называть папами, так как официальное их название “первый после бога” выговаривать долго и чрезмерно торжественно, а к чему эта пена на гальке, когда она не от прибоя? Про Гальку, кстати… хотя нет — это мы так далеко уйдём, что обратно уже можем и не вернуться.

Ну и не то чтобы прямо меня именно и позвали, то есть не было такого, что позвонили из штаба флота и наказали привезти с собой вот того вот вашего прекрасного до крайней степени невыносимости специалиста, как там его, да, именно Овечкина, хотя в теории могли бы, а просто попросили захватить с собой какого-нибудь офицера помоложе, из отличившихся. А в какую сторону отличившихся, уточнил ещё командир потому, что, в отличии от штаба флота, не считал поездку за сто пятьдесят километров в полумёртвом уазике на торжественное собрание чем-то хоть отдалённо напоминающим поощрение.

А я как-то случайно отличился накануне и получил от министра обороны очередное воинское звание на год раньше положенного срока, и как мне не хотелось бы приукрасить тут себя в ваших глазах, выставившись этаким скромным героем, но за что — толком так никто и не понял, а командир даже выписал мне леща от обиды за то, что я не рассказал ему о моих высокопоставленных родственниках, которых у меня отродясь и не водилось, но потом простил, посмотрев в мои честные глаза. Правда, после пару дней называл меня не по имени, а по фамилии для того, чтоб я не расслаблялся и другим в назидание, но тут уж, как говорится, — спасибо, что хоть не по воинскому званию!

Добрались мы кое-как до ДОФа Северного флота. Ночь, темнота, холод, метель, тщетность и пустота бытия во всей своей красе! В фойе ДОФа получше — горит свет в люстрах и тепло. Сдаём шинели с шапками в гардероб и топаем туда, где гул, а там — матка бозка! — сплошь офицеры! И такие, знаете, не то что мы — у командира пара медалек и орден, а у меня и вовсе одна медалька звенит на груди о несбывшиеся ожидания, а вокруг — иконостасы у всех вот от сих и до сих! Как на ёлках новогодних, только без предвкушения праздника.

— Смотрите, смотрите, — слышим шёпот за спиной, — подводники приехали!

Хм. И откуда они узнали? Это был риторический вопрос — я же написал на него ответ выше, но кому я объясняю, вы же и сами, да? Подходят, руки жмут, здороваются, интересуются у нас, как у нас дела — ну как у нас, у командира в основном, я-то так стою, спину ему прикрываю и сдержанно улыбаюсь. Медальки их рассматриваю, любопытно же, откуда у людей с красными просветами на погонах в мирное время да на Северном флоте… нет, ну понятно ещё у морпехов, а у остальных?

“За лучшую роту на строевом смотре”, “За достигнутые показатели”, “За общую офигенность”, “Красаучег вапше!” — и всё в таком же духе. А… так вот где собака-то зарылась. Не, ну кто я такой, чтоб осуждать взрослых мальчиков за их желание звенеть при ходьбе и отражать грудью свет люстр!

Поодаль от всех толпились лётчики: понимающе переглянулись с ними и сочувственно покивали друг дружке — стало не так одиноко.

Торжественную часть собрания описывать не имеет смысла — как для меня, так с четвёртого класса средней школы и до сих пор торжественные собрания друг от друга не отличаются и проходят одинаково: кто-то что-то говорит, ему хлопают, потом выходит следующий, после ещё один, а к концу кому-нибудь вручают грамоты — вот и это собрание было таким же, но!

Оказалось, что у него будет вторая часть, немного не формальная, но многообещающая в смысле поесть и выпить. Это мне так показалось, а папа враз погрустнел:

— Может, домой сразу? Скажемся больными, ты вон какой худой и бледный, нам поверят, или придумаем, что возникла срочная необходимость готовиться к войне?

— Сан Сейч, — не то чтобы возразил я, — так это же штаб флота — кому, как не им, лучше всех знать о предстоящей войне?

— Да кому угодно! Ладно, уговорил, — ишь ты, бонвиван каков, в высший свет тянешься!

— Да не, — отрицаю, — голодный просто: перекусим и в путь!

— И выпьем, чтоб не зря!

— Заметьте, не я это предложил!

— Но виноват-то всё равно ты будешь!

— Это почему это? Потому, что Вы старше по званию?

— Молодец! — командир хлопнул меня по плечу и сделал вид, что вытирает слезу, — хоть чему-то я тебя научил! Не зря, выходит, жизнь свою живу!

Проходим за всеми в специальный зал, на входе целый старший мичман указывает нам столик, к которому мы приписаны — за ним человек двадцать, и судя по третичным половым признакам, все из штабных. Садимся, только навалили себе в тарелки колбаски и салатиков, как вскакивает первый тостующий:

— Господа офицеры! — не то что говорит, а прямо кричит он.

Все встают. Мы с командиром недоумённо переглядываемся, но встаём тоже — в чужом монастыре же. Тостующий что-то там громко говорит про Родину, долг и отечество, мы неловко мнём в лапах рюмки и пытаемся выловить из этого белого шума тост — не удаётся. Когда все чокаются, чокаемся тоже, но едва успеваем сесть, снова встаём, потому что вскакивает следующий тостующий и опять:

— Господа офицеры!

А мы вообще не господа, вот в чём дело-то. Мы — товарищи: мы даже на подъём флага строимся шеренгой, потому как все равны доблестью, честью, славой и родину любим одинаково, и командир наш, у которого мировой рекорд по количеству пусков баллистических ракет, дважды представленный к званию Героя России, командует поднять флаг и гюйс после того только, как встанет в эту шеренгу вместе с матросами, мичманами и офицерами — ну какой из него господин? А из меня-то и подавно.

Этот тоже что-то громко говорит про рубежи, про флот, про сплав металла с душами и про командующего — при чём тут, сука, командующий вообще! — и раз вот так вот, то давайте два коротких и одно протяжное… Нуууу нет, кричать “ура” мы точно не станем, что это за цирк-то, и где же тогда кони?

— Господа офицеры! — это уже вскочил третий: грудь колесом, локоточек отставлен в сторону, глаза горят.

Да блин, это застолье, я не понимаю, или занятия по физподготовке? Папа, смотрю, тоже недоволен. Сопит.

— Если, — говорит, — ещё кто-нибудь предложит встать и крикнуть ура, то я ему втащу!

— Их больше, — шепчу в ответ, — не отобьёмся!

— Не ссы, малой, прорвёмся!

Не встаём, на нас начинают коситься.

— А вот, — предлагают, — товарищ капитан первого ранга! Не скажете ли тост?

— Скажу! — соглашается папа.

Наливает себе чуть не с горочкой, подчёркнуто сидит и говорит:

— А вот давайте за мир во всём мире и прямо сидя предлагаю, а то вдруг война, а мы уставшие! Мы же с вами что, воины — правильно? А воины должны силы беречь, а не тратить их на что попало! Ну и он же на дорожку будет, а то нам, знаете, пора уже — это вы тут на передовой, а нам же ещё в глушь к себе, а ночь уже и мороз, и фара только одна в нашем единственном в дивизии уазике светит, а хотелось бы доехать, чтоб оправдать, значит, вот это вот всё высокое, которое вы тут!

— Да блин, — бурчу в фойе уже, — даже до горячего не досидели, а там эскалопы, небось и пюрешка!

— Не ной, я тебе тушёнки банку в ларьке куплю! — парирует папа и спрашивает у водителя, — ты поел хоть? Ну и хорошо, давай в магазин ближайший заедем, а то дома не поймут, если мы трезвые вернёмся с настолько торжественного мероприятия!

И вот теперь давайте плавно перейдём к выводам. Главным в организации правильного застолья мы можем выделить одно только правило — всем должно быть приятно нахождение в вашей компании и все должны в ней через это отдыхать, ведь, в конце-то концов, для чего, как не для получения удовольствия, организуются застолья? Ну ведь не для того же, чтоб блистать остроумием и показывать своё мастерство в произнесении тостов на глазах у старших товарищей. Поэтому если компания кажется вам заранее малоприятной, то и застолье выйдет так себе, и не отдохнёте вы, а только взъерошите себе нервы, а это плохо, понимаете, — вдруг война, а вы уставший!

 А воин — он же всегда воин: ну нелепо же предположить, что с восьми до восемнадцати он воин, а потом, когда лежит дома на диване, то уже и нет — он тоже да, просто отдыхает. Запомните эту прописную истину, а лучше — запишите.

Продолжение следует.

*ДОФ — Дом офицеров флота.

P. S. На всякий случай Right Place напоминает, что чрезмерное употребление алкогольных напитков вредит вашему здоровью.

Эдуард Овечкин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 16 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии