Лорд Гамильтон — человек, которому не везло с деньгами

Морской волк, сокровища, каперы и жадность

Время на чтение: 6 минут.

Как известно, есть баловни Судьбы, а есть те, кому с деньгами не везёт, даже если рядом с ними потерпел крушение целый флот с грудой сокровищ на борту.

Давайте-ка я вам расскажу об одном таком выдающемся человеке.

Морской волк в Парламенте

Лорд Арчибальд Гамильтон
Лорд Арчибальд Гамильтон

Итак, знакомьтесь — лорд Арчибальд Гамильтон. Как нетрудно догадаться по фамилии — представитель шотландской знати. Родился в 1673-м. По достижении совершеннолетия поступил на Королевский флот. С 1693 года — капитан. Воевал с французами в войне Аугсбургской лиги и войне за испанское наследство.

Гамильтон являлся бравым морским волком с кучей достоинств и всего лишь одним недостатком — хронически пустым кошельком. Увы, с деньгами Арчибальду удивительно не везло. Ещё в далёком 1699 году ему была назначена пенсия в 200 фунтов за захват французских призов, но её капитану так и не выплатили. В 1701 году Гамильтон, понадеявшись на долю от захвата испанского Серебряного флота, вложил в это дело 400 фунтов — неудачно!

В ратном деле Фортуна к лорду Гамильтону тоже не всегда поворачивалась лицом — в сражении при Малаге в 1704-м 70-пушечный “Игл” без толку расстрелял все боеприпасы, после чего превратившийся в безоружную мишень парусник пришлось отбуксировать за боевую линию. Данный инцидент едва не привёл Гамильтона и ещё четырёх английских капитанов на скамью подсудимых. К счастью, дело получилось замять.

70-пушечный HMS Eagle
70-пушечный HMS Eagle

В 1708 году, выбирая между морской карьерой и карьерой политической, лорд Гамильтон предпочёл вторую — он решил баллотироваться в парламент. Любопытно, что и тут нашему фигуранту не подфартило — несмотря на обещанный пансион в 300 фунтов, денег Арчибальд так и не получил.

В парламент Гамильтон таки попал, но сразу перешёл в оппозицию. Держать язык за зубами наш капитан не умел, из-за чего быстро испортил отношения со светилами английской политики, включая могущественного Джона Черчилля, 1-го герцога Мальборо. При этом выпереть Гамильтона из парламента оказалось непросто. Поэтому когда любивший резать правду-матку Арчибальд окончательно достал своих коллег-парламентариев, его банально соблазнили хорошей должностью.

Колония, где всё очень плохо

Джон Черчилль, 1-й герцог Мальборо
Джон Черчилль, 1-й герцог Мальборо

Идея эта, по всей видимости, принадлежала герцогу Мальборо. Так или иначе, но Гамильтону в 1711 году предложили пост губернатора Ямайки с окладом аж в 2 500 фунтов в год. “Вау!”, — должно быть, сказал сильно поиздержавшийся Арчибальд и сразу согласился.

Разумеется, его обманули.

Нет, Ямайка вполне себе имела место быть, равно как и пост её губернатора. Вот только денег на острове не имелось ни шиша. О чём Гамильтон сразу бы догадался, если бы дал себе труд перед отплытием из Англии собрать хоть какие-то сведения о своём новом месте работы. Но этого Арчибальд сделать не догадался, так что реальное состояние дел в островной колонии он уяснил уже только по прибытии на Ямайку, где всё оказалось ОЧЕНЬ ПЛОХО:

— из-за шедшей уже двенадцатый год войны за испанское наследство, торговля Ямайки с метрополией захирела;

— заглядывавшие на Ямайку эскадры Royal Navy выгребали из колонии всё подчистую;

— местные рабы взяли моду сбегать в труднодоступные регионы острова и там сбиваться в банды;

— и т. д. и т. п.

Карта Ямайки
Карта Ямайки

Оставим пока нового губернатора Ямайки в скверном настроении фланировать по его острову и перенесёмся во владения в Новом Свете Его Католического Величества Филиппа V.

В 1709 году французский король Людовик XIV вывел свои войска из Испании и отказался использовать свой флот для помощи донам. Это сразу увеличило риски для испанских кораблей, доставлявших серебро из Нового Света в Старый. Дело в том, что ранее за военный эскорт следовавших в составе Серебряных флотов испанских транспортов отвечали французские корабли, а теперь… Теперь донам предстояло решать эту проблему исключительно своими силами. Для этого испанцы в Сантандере и Гаване начали спешно строить собственные эскортники. Однако до их спуска на воду остановить проводку Серебряных флотов не представлялось возможным. Поэтому в качестве паллиатива донам пришлось прибегнуть к фрахту частных вооружённых посудин, каковым и предстояло стать временным эскортом.

15 мая 1712 года дон Хуан Баутиста де Убилья, рыцарь Ордена Сантъяго, и некто шевалье д’Эон, французский купец, живший в Кадисе, подписали контракт, согласно которому обязались вооружить и предоставить испанской короне для плаваний в Новый Свет два пятидесятипушечника, а также два транспорта. 

В августе 1712 года, когда перемирие между Англией и Испанией уже было подписано, Убилья повёл из Кадиса в Веракрус 8 парусников — два военных и шесть торговых. Караван транспортировал в колонии 1 440 тонн грузов, в том числе — 500 центнеров ртути, столь необходимой для получения серебра с мексиканских приисков.

Испанские корабли добрались до мексиканских берегов в начале 1713-го. Более года после разгрузки они простояли в Веракрусе, начав готовиться к отплытию лишь 9 марта 1715-го. Караван принимал серебро не то чтоб быстро — сначала прибыли 248 тысяч эскудо с ближайших рудников, потом — ещё 518 тысяч эскудо с дальних. Вслед за этим Убилья отправился в Гавану, где к Серебряному флоту присоединились три судна дона Антонио Эчеверса-и-Субиза и французский зафрахтованный пятидесятипушечник “Грифон”.

Бизнес-проект по-губернаторски

К описываемому моменту Его Величество Филипп V обзавёлся новой супругой — Изабеллой Фарнезе, дочерью герцога Пармского. Колонии Нового Света по такому случаю решили засвидетельствовать своё почтение королеве многочисленными подарками, каковые в Гаване и загрузили на корабли Убильи. Среди этих презентов числились, например, “золотые серьги, по три штуки, каждая в виде ананаса, осыпанные 129 жемчужинами; розарий из кораллов в золотой оправе” и т. д. Общая стоимость принятых Убильей ценностей “убегала” за 14 миллионов песо. В конце июля 1715-го практически все эти сокровища оказались на дне морском или выброшенными на берег, когда 11 из 12 кораблей Серебряного флота, следовавшего в Испанию, во время урагана потерпели крушение возле Флориды.

La mierda del toro!

Филипп V и Изабелла Фарнезе в 1739 году
Филипп V и Изабелла Фарнезе в 1739 году

Узнавший о катастрофе губернатор Гаваны немедленно отправил к месту крушения спасательную экспедицию. Высадившись на побережье Флориды, спасатели разбили лагерь и начали обшаривать окрестности. Ценой неимоверных усилий донам удалось собрать ценностей на несколько миллионов песо, что, несомненно, было плюсом. Минусом же было то, что слух о катастрофе распространился по Карибам со скоростью цунами.

Вскоре информация о случившемся добежала до Ямайки, где губернатор Гамильтон чувствовал себя подобно Остапу Бендеру — любил и страдал: любил деньги и страдал от их недостатка. Узнав о крушении испанского Серебряного флота, Арчибальд понял — это шанс. И плевать, что между Англией и Испанией уже заключён мир!

Среди ямайских нуворишей имелось несколько лично знакомых Гамильтону бывших каперов. К ним-то Арчибальд и обратился: мол, джентльмены, имеется один весьма перспективный бизнес-проект, не хотите ли поучаствовать? Взвесив все pro et contra, трое экс-каперов на предложение губернатора ответили согласием. Затем Гамильтон задним числом выдал каперские свидетельства господам Генри Дженнингсу, Франсису Фернандо и Ли Эшфорту, после чего помахал бизнес-партнёрам платочком с причала.

Из троицы каперов лагерь испанской спасательной экспедиции у мыса Канаверал повезло обнаружить Дженнингсу. В результате последующего боестолкновения англичане сумели отжать себе два небольших испанских судна, гружёных 350 тысячами песо и приготовленных к отплытию в Гавану. Собственно, на этом рейд за сокровищами донов и закончился.

Сражение при Малаге
Сражение при Малаге

Прознав про нападение, испанцы приняли экстренные меры по наведению порядка в водах Нового Света. Для этого они создали отряды береговой стражи Карибского моря — армаду Барловенто, а чуть позже снарядили ещё и специальную антипиратскую эскадру Алонсо Фелиппе де Андраде. Зачистка этим соединением Карибского моря привела к массовому избиению разбойников — доны взяли 8 кораблей, укокошили 335 пиратов, разрушили их базы и конфисковали ценностей на 1,5 миллиона песо.

Спасённую часть сокровищ с кораблей Убильи удалось доставить в Кадис 23 августа 1716 года, что, конечно, вряд ли подняло настроение Гамильтону. Впрочем, Арчибальду было уже не до испанских сокровищ. Почему? Потому что его “перспективный бизнес-проект” совершенно вышел из-под контроля.

Быстрое усиление испанцами охраны района спасательных работ возле мыса Канаверал не укрылось от внимания отправленных Гамильтоном “на дело” каперов. Ломиться к месту крушения кораблей Убильи для них теперь стало бы самоубийством. Однако и сворачиваться Дженнингс, Фернандо и Эшфорт не пожелали. Вместо возвращения на Ямайку каперы устроили себе базы на острове Нью-Провиденс (Багамские острова), откуда начали устраивать набеги сначала на одиночные суда донов, а потом, когда испанская армада Барловенто развернулась в полную силу, на французов и… своих же соотечественников англичан.

1 200 фунтов с зубовным скрежетом

Парусники в шторм
Парусники в шторм

Понятно, что жалобы на действия Дженнингса, Фернандо и Эшфорта полетели Гамильтону (который только что получил от каперов свою долю — 120 тысяч песо). Губернатор Ямайки от этих жалоб отбивался, оперируя такими аргументами, как “я не я, и лошадь не моя” (касательно своей причастности к деятельности каперов) и “что с возу упало, то пропало” (касательно правомочности экспроприации каперами ценностей с кораблей Убильи). Увы, поднятый ограбленными купцами шум достиг Европы, и лорду Гамильтону приказали срочно вернуться в Лондон — под арест!

Получилось как в известной поговорке “Жадность до добра не доведёт”. Причём сработало это правило исключительно в отношении Арчибальда — эх, не везло лорду с деньгами. Зато у господ Дженнингса, Фернандо и Эшфорта с денежными знаками отношения вполне сложились.

Перед отплытием в Англию Гамильтон аннулировал каперские свидетельства своих подельников. Вы думаете, что этот факт разрушил их бизнес? Ничуть не бывало. Бывшие каперы, при Гамильтоне опять ставшие каперами, а теперь де-юре вновь получившие приставку “экс”, провозгласили на Нью-Провиденс пиратскую республику! В октябре 1716 года они даже смогли захватить губернаторский корабль “Хэмилтон-галлей”, после чего губернатор Багамских островов Вуд Роджерс решил… с пиратами договориться. Был издан указ, согласно которому все пираты, которые сдадутся в течение года и отойдут от своих дел, получат безусловное прощение, а вопрос об их “нетрудовых доходах” подниматься не будет. В итоге джентльмены Дженнингс, Фернандо и Эшфорт вышли “на пенсию” и стали добропорядочными плантаторами, благо финансовых средств экс-каперы/пираты успели накопить немало. 

Ну а лорд Гамильтон попал под суд, который, пусть и не сразу, нашего фигуранта… оправдал. Говорят, что дело не обошлось без приличных взяток.

Выйдя на свободу, Арчибальд оказался на “мели”, и лорду пришлось влезть в большие долги. Зато ему вновь удалось избраться в парламент! Среди парламентариев бывший губернатор Ямайки просидел ещё чёртову уйму времени. Он успел даже поуправлять Гринвичским морским госпиталем, прежде чем в 1747-м Гамильтона окончательно “попросили на выход” после ссоры лорда с принцем Уэльским. При этом Арчибальд опять оказался с пустым кошельком, так что когда принц предложил Гамильтону пенсион всего в 1 200 фунтов в год, лорд с зубовным скрежетом вынужден был согласиться.

Ну не везло ему с деньгами, не везло!  

Сергей Махов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.9 11 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии