Ирландские войны. Часть XVI

Двойственная политика Лондона
замок в Ирландии
iStock

После смерти Джеймса Фитцморица ему наследовал его сын, Джеральд, который был не против заключить мир с англичанами, тем более, что двое его сыновей были задержаны в Лимерике лордом-президентом сэром Уильямом Пэлэмом. В ответ на робкие предложения перемирия Джеральду сообщили, что “отпущение грехов” за просто так не бывает. То есть Джеральд может рассчитывать на прощение только в том случае, если сможет перехватить графа Десмонда или сенешаля Имокилли. Ну или, как вариант, если “челобитчик” добьётся освобождения ввергнутого мятежниками в узилище Джеймса Десмонда Дисизского.

Дублинский замок
Дублинский замок

“Ваше дело безнадёжно”

Сэра Оуэна МакКартни Рига англичане засадили в Лимерике за решётку, а его соседа сэра Оуэна МакКартни Рея освободили, хотя его наследник, Пипи О’Доннел, остался в заложниках. Клэнкейр находился под гарантией защиты Ормонда, но его сын, лорд Валентиа, так же был заложником. Лорда Берримора, не пошедшего на сделку с английскими властями и упорствовавшего в поддержке Десмонда, спровадили в Дублинский замок. Сыновья же Берримора были оставлены в плену, однако сэру Уорхэму Сент-Лежеру, провост-маршалу Манстера, было приказано обеспечить им “достойные условия”. Уорхэму такая оговорка, подразумевавшая известные расходы, не понравилась. Он выдвинул встречное предложение — Берримора казнить, а его земли конфисковать, поскольку “это поможет нам компенсировать военные траты”.

Тем временем Джордж Буше, командовавший гарнизоном Килмаллока, во время одной из вылазок столкнулся со свитой папского нунция Николаса Сандерса и Джона Десмонда. В ходе последующей беспорядочной свалки в лесу Джон был ранен. Тут обоим лидерам мятежа и настал бы верный конец, но… Но Сандерс на чистом английском языке объявил людям Буше, что случился friendly fire. Мол, они тоже ищут поганых собак-ирландцев, чтобы огнём и сталью воздать им должное! При этом нунций столь убедительно костерил нечестивых мятежников, что англичане незнакомцев отпустили. Несколько позже в плен к отряду Буше попал Джеймс О’Хи, монах из Йола. Когда на допросе задержанный пояснил, что за незнакомцы попались ранее Буше в лесу, командир гарнизона Киллмалока от досады чуть не выдрал у себя на голове все волосы!..

Меж тем у Джеральда Фитцджеральда, графа Десмонда, возникли серьёзные разногласия с его сыном Джоном и Сандерсом. Анализируя обстановку, Десмонд всё чаще приходил к выводу, что с него хватит — пора просить мира. Зато Джон и Сандерс всё больше входили во вкус партизанской войны против англичан. Улизнув от Буше и вырвавшись из Керри, эта парочка в сопровождении 25 верных парней преодолела долину Ахерлоу, пересекла Северный Типперери, добралась до земель О’Бирнов, оттуда просочилась в Ленстер, где и встретилась со знакомым нам по прошлой части “Ирландских войн” Джеймсом Юстасом, виконтом Балтинглас.

По дороге в Ленстер Джон Фитцджеральд и нунций едва не угодили в руки воинов графа Ормонда. Вот как Сандерс описал этот драматический момент:

Началась внезапная буря, моими молитвами или нет — не знаю, которая укрыла нас от преследователей. Дождь был настолько сильным, что Ормонд со своими служителями сатаны не смог выступить против католиков, и даже целый час он и его люди не могли поднять головы.

Беглецы, которым ветер дул в спину, сбросили с лошадей вьюки и скрылись налегке.

Тем временем, потеряв Джеймса Фитцморица — настоящего лидера сопротивления в Манстере, манстерцы принялись искать способы заключить с англичанами мир. Зато Балтинглас, по-прежнему обуреваемый идеями борьбы с протестантством, во всеуслышание призвал Десмонда присоединиться к нему, дабы “продолжить защищать католическую веру”. Что на это ответил граф, осталось неизвестным. Приближённые же графа Десмонда участвовать в продолжении мятежа откровенно не хотели. Они сетовали на то, что не могут больше переносить тяготы военных действий, и открыто поносили Сандерса, считая того главным “поджигателем войны” на Острове.

Лорд-президент сэр Уильям Пэлэм
Лорд-президент сэр Уильям Пэлэм

Сам же Джеральд Фитцджеральд, утомленный “отсутствием вина, хлеба и мягкой постели”, чувствовал, что игра окончена, и умолял казначея флота сэра Уильяма Винтера замолвить за него словечко перед королевой. Граф Десмонд выражал готовность сдаться Елизавете I на любых условиях. Уильям Пэлэм в принципе не возражал, но настаивал, чтобы капитуляция Десмонда была безоговорочной. Лорд-президент писал графу, что не собирается вести какие-то переговоры ни с агентами Десмонда, ни с госпожой графиней, пока с повинной головой не явится лично Джеральд Фитцджеральд. Тем более, что, как отвечал Пэлэм Десмонду, “слёзы бедной женщины показали мне, насколько ваше дело безнадёжно”.

Секретарь Фэнтон в своих записках вспоминал, как был просто поражён “наглостью графини, отважившейся защищать поведение своего мужа”. При этом Пэлэм не исключал, что граф и графиня Десмонд задумали какую-то “подлость” и просто пытаются оттянуть время, чтобы собрать в своих владениях урожай. Поэтому лорд-президент принял решение направить Буше в Килмаллок, а Кейса — в Аскетон, чтобы не дать беглому графу покоя.

Руины монастыря францисканцев. Аскетон
Руины монастыря францисканцев. Аскетон

“Им вот-вот перережут горло”

Собственно, всё шло к тому, что Джеральд Фитцджеральд вот-вот приползёт к Пэлэму вымаливать себе прощение, но… Но тут на сцене появился лорд Грей де Уитон, отправленный Её Величеством в Ирландию, чтобы сменить Пэлэма.

Десмонд посчитал эту “рокировку” доказательством слабости англичан и неуверенности Елизаветы в способностях Пэлэма. Несмотря на то, что под непосредственным командованием Джеральда Фитцджеральда оставалось не более 120 галлогласов плюс орда голодных людей, которые следовали за графом повсюду и слёзно просили хоть какие-то объедки, чтобы утолить голод, Десмонд сдаваться Пэлэму резко передумал. Теперь граф объявил, что намерен сложить оружие только перед лордом Греем. Уже мысленно праздновавший победу сэр Уильям сообразил, что Десмонд продолжает выкручиваться и тянуть время, а он, Пэлэм, никак не может этому помешать, поскольку уже получил приказ от королевы “передать меч своему преемнику и направиться на нашу службу в Дублин”.

Раздосадованный Пэлэм сообщил Уолсингему, что “готов служить при новом командующем в Манстере, с титулом лорда-президента или без оного”, лишь бы добить Десмонда. Однако из Лондона последовал ответ, что надо не рассуждать, а исполнять приказы королевы: “Ваше рвение, опыт и боевые навыки пригодятся на новом месте”. Сделать что-либо ещё не представлялось возможным — Пелэм с тяжёлым сердцем покинул Лимерик. О причинах, побудивших английскую королеву заменить сэра Уильяма лордом Греем, историки спорят до сих пор. Большинство сходится на том, что Елизавета была разочарована затяжной войной в Ирландии и большими тратами на неё. Впоследствии Пэлэм воевал в составе английского корпуса во Фландрии, Буше стал полковником и военным губернатором Манстера, а Ормонда перекинули на “Ленстерский фронт” против Балтингласа.

Так или иначе, теперь превозмогать Десмонда должен был лорд Грей. Выданные ему официальные инструкции были очень жёсткими. До Джеральда Фитцджеральда довели, что новый английский начальник не повторит глупостей предыдущих губернаторов, которые “слишком легко прощали предателей и тем самым воспитали в наших подданных смелость попирать королевские законы и свои клятвы”. Помилование, писали графу, возможно, но не общее, а за какие-то отдельные проступки, “тогда как у вас их слишком много”.

Что это значило для Десмонда? Да ничего хорошего. Допустим, ему простят разорение Йола, но как быть с нарушением клятвы Елизавете, поддержкой иезуитов и тому подобным? Как ни крути, а за любое из этих прегрешений граф, по-хорошему, должен был лишиться головы. Это Джеральда, естественно, совершенно не устраивало. Если что-то Десмонду и удалось выиграть от “рокировки” английских командующих, то лишь некоторую паузу в боевых действиях. Последняя, кстати, образовалась не из-за того, что Пэлэм медленно передавал дела де Уитону, а благодаря переориентации администрации в Ирландии на борьбу с выступлением Джеймса Юстаса.

Словом, на какое-то время англичане оставили Десмонда в покое и побежали лупить Балтингласа.

Манстер на карте Ирландии
Манстер на карте Ирландии

Свеженазначенный лорд-канцлер Уильям Джерард так торопился попасть на “передовую”, что высадился в Ленстере буквально с десятком воинов. Ну просто Джерард был уверен, что Ленстер уже наводнён английскими войсками, так что таскать с собой многочисленную охрану просто незачем. Тут лорд-канцлер, конечно, погорячился. Он едва унёс ноги от мятежников Юстаса.

Правда, и сам Балтинглас тоже дал маху — имея гарантированную возможность взять Джерарда в заложники, виконт её благополучно прохлопал. Пэлэм по такому поводу не удержался от язвительного комментария:

Если посмотреть на этот и остальные его [Балтингласа — С.М.] поступки — это доказывает, что и он, и его последователи — самые тупые предатели, о которых я когда-либо слышал.

Благополучно сбежав от разъездов Джеймса Юстаса, Джерард сообщил, что все вожди Ленстера, а также кланы О’Ниллов, О’Доннелов, О’Рурков, О’Конноров в Слайго присягнули Балтингласу. “Таким образом, мятеж распространился на сердце этой страны”, — добавил лорд-канцлер.

Повстанцы сожгли в Ленстере Ньюкасл и в паре-тройке мест подняли знамя Папы. К общему удивлению, ещё не поддержал бунт Балтингласа Килдэр, хотя местным жителям это сделать, как говорится, сам бог велел. Дело в том, что как раз в Килдэре бесчинствовали королевские капитаны, которые посредством жесточайших репрессий вытрясли из графства 1 300 фунтов, тогда как Килдэр должен был внести в казну только 700 фунтов. Видимо, от этого кошмара жители Килдэра настолько ошалели, что предпочли попрятаться по домам. По крайней мере — пока. А вот Джеральд Фитцмориц (сын покойного Джеймса), так по милости Пэлэма и не сумевший заключить перемирие с англичанами, мешкать не стал. Вместе со своим отрядом он присоединился к Балтингласу. 

Англичанам очень хотелось побыстрее покончить с Юстасом, но спешка, как известно, хороша только при ловле блох. Про показательный случай с “десантом” Джерарда в Ленстер мы уже упомянули. Ещё одним примером необдуманно стремительных действий стала доставка сэром Уильямом Стэнли из Англии подкрепления. Воинов-то Стэнли привёз, а вот провианта, боеприпасов и денег для них — нет. Поэтому, как отметил Джерард, вряд ли стоило ждать от солдат Стэнли хорошей службы. Из 120 аркебузиров едва ли 20 имели аркебузы, прочие были вооружены лишь холодным оружием. Большая часть прибывших вместе со Стэнли солдат была откровенно ненадёжна и плохо обучена. Вдобавок их капитанам казна задолжала жалование за три месяца.

Что касается отряда Горманстона из 500 человек в Нейсе (Килдэр), то эти люди настолько настроили ирландцев против себя, что, по выражению архиепископа Адама Лофтуса, “им вот-вот перережут горло”. Джерард отреагировал на сентенцию Лофтуса так:

Если в Килдэре не высадятся иностранцы — думаю, ничего не произойдёт. Если же высадка будет осуществлена — я полностью согласен с мнением архиепископа.

То есть если в Килдэре появятся паписты — аллес капут!

Территория к югу от Дублина находилась в полной власти мятежников. Джерард писал:

Они открыли сезон охоты на протестантов, безжалостно вырезая даже тех, что дали клятву не воевать против них.

Лорд Грей без Меча Правосудия

Пока Ирландия, так и не выкарабкавшись из разора, устроенного вторым восстанием Десмонда, уверенно погружалась в “очистительное пламя” бунта Балтингласа, двор Елизаветы всё ещё находился в плену иллюзий — там считали, что с восстаниями на Острове вот-вот будет покончено. Попутно Лондон проводил странную двойственную политику.

С одной стороны, англичане загнали того же Десмонда в угол, поставив графа в положение “победа или смерть”. В отношении Джеральда Фитцджеральда и его сторонников (а к числу таковых при желании можно было отнести чуть ли не любого ирландца) королева требовала принятия самых жёстких мер и “массовых расстрелов”.

С другой стороны, Елизавета хотела, чтобы на Острове поверили в то, что английская королева “вовсе не желает истребить жителей Ирландии, как об этом ложно и злонамеренно сообщалось”. Её Величество требовали “сурово наказать бесчинства солдатни, а офицеров, допустивших мародёрство, посадить под арест, какого бы высокого ранга они ни были”.

К этому прилагалась установка, которой Елизавета постоянно буквально терроризировала английскую администрацию в Ирландии — “восстание должно быть подавлено как можно скорее, чтобы снизить нагрузку на казну Её Величества”.

Елизавета I и её сановники
Елизавета I и её сановники

Как все эти взаимоисключающие требования уживались в голове Рыжей Бестии, было совершенно непонятно. В результате и де Уитон, и Джерард, и Стэнли, и Томас Батлер, граф Ормонд, оказались поставлены перед сложным выбором — как действовать-то, Ваше Величество?.. Если сделать упор на карательные меры, то за это можно вполне огрести из Лондона обвинение в излишней кровожадности. Станешь проводить политику умиротворения — получишь обвинение в искусственном затягивании конфликта и неэффективном использовании средств. Опять же — наказание мародёрствующих солдат и офицеров, которым платили жалование с большими перебоями, плохо бы сказалось на морали и боеспособности армии, а что это как не искусственное затягивание восстания? В общем, куда ни кинь — всюду клин.

Ещё больше неразберихи в и без того не то чтоб стройные ряды англичан внесла высадка де Уитона 12 августа 1580 года в Дублине. Только сойдя на берег, лорд Грей узнал, что Меч Правосудия* находился в Манстере. Возникла трагикомическая ситуация, при которой, пока де Уитон не доберётся до Меча или наоборот, новый английский начальник формально не мог вступить в должность и отдавать на территории Ирландии какие-либо распоряжения. Получалось, что все гарнизоны Манстера и Керри лорду Грею пока не подчинялись, сэр Уильям Пэлэм всё ещё болтался где-то между Лимериком и Дублином, а под непосредственным командованием де Уитона находилось не более 6 тыс. бойцов. В то же время, по слухам, не далее как в 20 милях от Дублина были замечены бунтовщики во главе с Балтингласом и Фиахом МакХью О’Бирном.

Пораскинув мозгами, лорд Грей решил не ждать ни Меча, ни Пэлэма, и смело помчался на врага исключительно с тем, что было под рукой.

*Sword of state, государственный меч — знак власти, передаваемый губернаторам отдаленных провинций при вступлении в должность.

Сергей Махов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 5 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии