Интриги, Вэлли-Фордж и тот самый Бомарше

Американская революция. Часть XIV
Джордж Вашингтон в кругу семьи

Падение Филадельфии и иные военные неудачи вызвали раздоры среди мятежников — в армии образовалась так называемая “клика Конвея”, которая ратовала за отставку Вашингтона и передачу командования армией Горацио Гейтсу, который, как мы помним, оказался обласкан после победы под Саратогой.

Стопами Квинта Фабия Кунктатора к победе

Томас Конвей был бригадным генералом, участником сражений при Брендивайне и Джермантауне. И там, и там Конвей проявил себя очень неплохо. Вашингтон, видя в Конвее конкурента, был против его производства в генерал-майоры на том основании, что Конвей — ирландец, выходец из Франции, а в армии имеется “много достойных коренных американцев”. Конгресс не внял аргументам Вашингтона, и Конвей очередное звание таки получил. Бонусом к этому прилагалось назначение новоиспечённого генерал-майора генеральным инспектором армии.

Понятно, что тёплых чувств Конвей к Вашингтону не испытывал. В одном из своих писем к Горацио Гейтсу генеральный инспектор армии написал среди всего прочего: 

Небеса полны решимости спасти нашу страну, если слабый генерал и глупые политики совсем не погубят её. 

Один из главных участников заговора Конвея доктор Бенджамин Раш

Вот это — “слабый генерал” — было написано про Вашингтона. Вёз письмо Конвея Гейтсу генерал-квартирмейстер американской армии Джеймс Вилкинсон. По пути он остановился у майора Стирлинга. Оба они хорошенько выпили, и во время разговора по душам Вилкинсон процитировал Стирлингу уже известный вам отрывок из письма Конвея. Дальше начались игры в “Тайны мадридского двора”. Пока Вилкинсон отсыпался, Стирлинг вытащил у своего гостя письмо Конвея, скопировал его и отвёз копию Вашингтону. Тот был взбешён, ибо слова про “слабого генерала” явно примерил к себе. Разъярённый главнокомандующий Континентальной армией передал копию текста Конвея на рассмотрение в Конгресс, сопроводив чужое послание своим письмом от 31 января 1778 года:

Мои враги знают всю щекотливость моего положения, знают, какие политические мотивы лишают меня возможности напасть на них. Я не могу опровергнуть их инсинуаций, не раскрыв некоторых тайн, которые необходимо скрывать до последней возможности. Сердце говорит мне, что я всегда старался делать всё, что было в моих силах. Но, может быть, я часто ошибался в моём суждении об обстоятельствах и заслужил обвинения в ошибке.

Если внимательно прочитать письмо Вашингтона, то становится понятно, что главнокомандующий никак не пытается оправдать свои действия, Опять же, в сухом остатке Вашингтон все свои сражения проиграл, а адресат Конвея Гейтс имел в активе Саратогу. К тому же Конгресс сразу после Саратоги назначил Гейтса президентом Военного комитета, оставив одновременно и командовать армией Северного департамента. Т. е. Вашингтон формально оказался Гейтсу подчинён. При этом Гейтса в Конгрессе поддерживали Бенджамин Раш, Сэмьюэл Адамс, Томас Миффлин и Ричард Генри Ли. Особенно издевался в своих письмах Раш (к тому времени он уже не был депутатом Конгресса):

Нынешний главнокомандующий армией просто обезлюдит Америку, если только люди не будут расти так быстро, как растет трава.

 Ему вторил Джон Адамс — “Я устал от тактики Фабия на всех фронтах!” — намекая на римского полководца Квинта Фабия по прозвищу “Кунктатор” (Замедлитель), который не вступал в сражения с Ганнибалом, а изводил того мелкими стычками и нападениями на обозы и тылы.

Кульминация случилась 19 января 1778 года. В этот день Гейтс и Конвей прибыли в Конгресс, где сторонники Вашингтона, которых было большинство, фактически заставили обоих генералов снять претензии к главнокомандующему Континентальной армией. В результате Военный комитет, возглавляемый Гейтсом, уже к апрелю 1778 года просто распался.

Здесь стоит сказать вот что. Мнение о том, что Вашингтон следовал тактике Квинта Фабия, является вполне обоснованным. Однако это была сознательно избранная главнокомандующим тактика! Если почитать американских историков, то такая мысль сквозит почти у каждого.

Цитата из книги Дейва Ричарда Палмера “Военный гений Вашингтона”:

Джон Олден в конце 1960-х писал: “Американцам надо было удерживать внутренние территории до тех пор, пока Британия не устанет от войны”; Дуглас Саутхолл Фриман: “Стратегия Вашингтона заключалась в выжидании”; из “Энциклопедии по истории США” 1965 года: “План американцев состоял в обычной глухой обороне — создавать угрозу англичанам в любой точке и иметь для нормального снабжения и угрозы британцам реку Гудзон”; или вот: “Американцы на самом деле не выиграли войну у Англии, это Англия войну проиграла, причём из-за трудностей снабжения и действия за 5000 миль от метрополии, а не из-за армии колонистов”. Джеймс Томас Флекснер хвалил колонистов за создание эффективной тактики “hit & run” (бей и беги), но и он отметил, что успех колонистов в конечном итоге мало зависел именно от них самих. Рассел Вейгли назвал американскую стратегию “стратегией истощения сил противника” или, в лучшем случае, “стратегией разрушителей планов” (erosion plans strategy). Томас Фронтингэм полагал, что главная задача Континентальной армии состояла лишь в том, чтобы проводить партизанские и диверсионные операции, чтобы “окутать серией беспорядочных уколов главные силы британцев”. Короче говоря, главным мнением в исторической науке остается то, что американская стратегия в войне за Независимость была по существу одномерно-оборонительной и выжидательной.

Зимовка американской армии в Вэлли-Форж

Американский военный историк Макс Бут в книге “Невидимые армии: эпическая история партизанской войны с древних времен до наших дней” писал:

Британцы почувствовали, что американцы будут сражаться всерьёз, в самый первый день, ещё при Лексингтоне и Конкорде, где британские солдаты шагали по полям Массачусетса. Однако американцы не собирались давать “джентльменский” бой, вместо этого негодяи-янки предпочли вести огонь из-за деревьев и каменных стен и нанесли жестокий урон британскому подразделению. Вообще партизанская тактика сыграла огромную роль в получении колониями независимости.

Словом, следовал ли Вашингтон тактике Квинта Фабия? — да. Нужно ли Вашингтона в этом обвинять? — нет. Ибо Континентальная армия в “правильном” бою однозначно проигрывала бы британцам.

Мы уже отмечали, что Вашингтон не являлся талантливым военачальником. Зато из него вышел отменный администратор. Если говорить объективно, то именно отличный администратор в тот момент Континентальной армии был гораздо нужнее, чем военные гении типа Тюррена или принца Евгения.

Проблема заключалась в другом: партизанскими действиями войны не выигрываются, и здесь, на счастье США, в войну вступила Франция, а потом и Испания с Голландией. Континентальной же армии оставалось только держаться, держаться и ещё раз держаться, избегая крупных сражений и выжидая удачного стечения обстоятельств.

“Владельцев собственности пристреливали или вешали”

Ну а теперь, собственно, о зимовке Континентальной армии в Вэлли-Фордж. Цитата из книги Николая Яковлева “Вашингтон”:

Армии нужно было стать на зимние квартиры, и Вашингтон нашёл место (точнее, его вынудила к этому легислатура Пенсильвании, боявшаяся ухода войск из штата) на безлюдных, унылых холмах примерно в тридцати километрах к северо-западу от Филадельфии. Оно и называлось Вэлли-Фордж. Художник, рисовавший летом сельские пасторали в духе XVIII века, вероятно, нашёл бы холмы прелестными и даже романтическими — солдаты, которых привёл сюда Вашингтон в середине декабря 1777 года, отчаянно ругались. Им предстояло стать лагерем на всю зиму в местах, где не было жилья, в округе, опустошённой войной.

Вашингтон распорядился строить жильё — домики четыре на пять метров с земляным полом, каждый на двенадцать солдат. В офицерских дома имелось единственное отличие — деревянные полы. Всего 1 100 домиков. Велено было соорудить госпитали, склады. Пока устроились, солдаты неделями спали в палатках и у костров.

Не хватало всего — одежды, обуви, продовольствия. Не успели прийти в Вэлли-Фордж, как Вашингтону доложили: 2 898 солдат "босы или голы". Спустя несколько недель цифра подскочила до 4 000. Вашингтон объявил премию — десять долларов умельцу, который изобретёт "замену башмакам". Дело далеко не подвинулось — солдаты пятнали снег кровавыми следами, заодно затоптав и патриотическую летопись войны за независимость. Разве страдания в Вэлли-Фордж, где умерло от болезней и истощения около двух с половиной тысяч человек, были неизбежны?

Американские историки единодушно отвечают — нет! Континентальная армия претерпела страшные муки той зимой не столько от врага, сколько от алчности соотечественников. Слов нет, в Вэлли-Фордж прокормиться было трудно, но вокруг всего было в изобилии. Солдаты голодали, ибо окрестные фермеры предпочитали продавать свои продукты англичанам в Филадельфию за твёрдую валюту. Торговцы зерном в Нью-Йорке по тем же соображениям предпочитали снабжать английскую армию, а поставщики в Бостоне отказывались опустошить содержание складов, если прибыль была менее 1000–1800 процентов. Америка сражалась за свою независимость в тяжком пароксизме спекуляции и бесстыдной наживы. Фуражиры, высылавшиеся из Вэлли-Фордж, иногда перехватывали тяжело гружёные подводы, направлявшиеся в Филадельфию, и без лишних слов заворачивали их в свой лагерь. Владельцев, если они настаивали на священном праве частной собственности, пристреливали или вешали.

Осмотр лагеря Вашингтоном в Вэлли-Фордж

Первые французские добровольцы, в том числе маркиз Лафайет, прозвали американцев “санкюлотами”, что в переводе означает “оборванцы”. Большое спасибо за это в первую очередь стоит сказать генерал-квартирмейстеру Континентальной армии Джеймсу Вилкинсону, который воровал на поставках размашисто и широко. Вашингтон в отчаянии писал Конгрессу:

Ныне я убеждён, вне всякого сомнения, что если не будут немедленно проведены коренные изменения, нашу армию ждёт один из следующих трёх исходов — умереть с голоду, распасться или разбежаться, чтобы добыть себе пропитание где и как можно.

Ситуация улучшилась только к марту 1778 года. Зимовка в Вэлли-Фордж обошлась американцам примерно в 3 000 умерших и до 2 500 дезертировавших. Тем не менее, с весны 1778 года положение со снабжением американской армии начало поправляться. Произошло это благодаря французам.

Королевский шпион, который писал комедии

Впрочем, началось всё, как в дрянном водевиле.

Шпион короля Людовика XVI Пьер-Огюст Карон Бомарше в 1775 году был отправлен в Лондон, дабы выкрасть или выманить у другого известного французского шпиона (к тому времени ставшего ренегатом) шевалье де Еона секретные бумаги, которые тот грозился опубликовать.

Да-да, это был тот самый Шарль де Еон де Бомон, который считался одним из лучших фехтовальщиков своего времени и первую половину своей жизни провёл как мужчина, а вторую половину — как женщина.

Бомарше тоже был тот самый — автор комедии “Севильский цирюльник” и будущий автор “Женитьбы Фигаро”.

Де Еон требовал от французского правительства прощения за все прошлые грехи и разрешения вернуться на родину. В 1777 году министр иностранных дел Франции граф де Вержен такое разрешение де Еону дал, но этому предшествовали затяжные переговоры. Они были в самом разгаре, когда в 1776 году Бомарше получил письмо от уже знакомого нам Артура Ли, представителя Конгресса в Париже и Берлине.

Ли, ссылаясь на решение конгрессменов, предлагал Франции начать поставлять в Америку товары военного и стратегического назначения, поскольку иначе восстание в колониях обречено, а это невыгодно Парижу. Бомарше переправил это письмо Вержену, сопроводив послание личными пояснениями — скорее всего, свидетельствовал шпион, Ли прав. Помощь восстанию в Новом Свете приведёт в конечном итоге к финансовому краху Англии, поэтому помочь американцам — дело довольно выгодное.

Бомарше был не только шпионом и драматургом — о жизни этого человека можно писать настоящий авантюрный роман: он успел побыть музыкантом, изобретателем (создал спусковой механизм для часов), финансовым аферистом, работорговцем, альфонсом, торговцем оружием, политиком, публицистом и даже наемным убийцей. Теперь же этот многоталантливый человек стал главой франко-испанской “Родриге Горталез компани”, которая начала заниматься поставками оружия и снаряжения в американские колонии.

Компания тайно получила от французского правительства 1 миллион ливров серебром, от Испании — 1 миллион ливров и от французских торговцев — еще 1 миллион ливров, штаб-квартира её расположилась с большой пышностью в “Отель де Олланд”. Флот компании состоял из 10 транспортных судов и одного корабля охранения — “Фиере Родриго”.

Пьер-Огюст Карон де Бомарше

Официально Бомарше поставлял продукцию военного назначения голландской колонии Синт-Эстатиус: мушкеты голландского производства, порох, ядра, мортиры, пушки, палатки, одежду голландского образца — всё это было поставлено на Карибы в расчете на 30-тысячную армию. Продавая оружие в Америку, Франция и Испания официально не хотели никак быть в этом замешаны. Из-за этого обстоятельства старые пушки из арсеналов Франции для американцев не годились, поскольку все они имели характерные гербы с королевскими лилиями. Подумав, Людовик и Вержен  настояли, чтобы все гербы с пушек были удалены. Если же этого по каким-то причинам сделать не получится (попробуй-ка сбить со ствола пушки королевские лилии, ещё на стадии отливки “запланированные” на роль пафосного декора!), то артвооружение для колонистов надлежит изготовить новое. 

Слухи о работе фирмы дошли до ушей английского посла, и тот, конечно же, попросил аудиенции у Вержена, требуя прекратить поставки мятежникам, поскольку эти действия попирают все двусторонние соглашения и нормы международного права. Вержен, одной рукой собирая по списку вооружение и припасы, второй твёрдо приказал “не допускать отпуска контрабанды повстанцам”. Понятно, что последнее требование было профанацией, поскольку уже в декабре 1776 года из Гавра отбыло в Америку первое судно для американцев — “Амфитрита”.

В трюме парусника покоилось оружие, а под верхней палубой разместились, как сейчас бы сказали, “отпускники” — негласно отправленные из Франции в Америку военные инструкторы.

К удивлению Вержена, уже в следующем месяце “Амфитрита” со своим сверхсекретным грузом вернулась в порт. Когда стали разбираться — оказалось, что один из французских офицеров–“отпускников”, шевалье дю Кудре, был возмущён условиями своего размещения на корабле, а именно — отсутствием отдельной каюты. Поскольку вышеупомянутый шевалье имел старшинство в чине (перед выходом в море он получил звание генерал-лейтенанта инженерных войск), то оный офицер приказал развернуть судно к родным берегам…

Конечно же, после выяснения всех обстоятельств случившегося дю Кудре сразу сняли с корабля, лишили всех званий и услали туда, куда Макар телят не гонял. Но “Амфитрите” из-за неожиданного форс-мажора пришлось изрядно задержаться. Бомарше воспользовался этим, дабы нанять ещё офицеров для службы в Континентальной армии, в том числе — Фридриха-Вильгельма фон Штойбена, который сыграл позже значительную роль в подготовке американских солдат.

В конце концов, “Амфитрита” ушла в Америку только в июле 1777 года. Бомарше проводил её с легкой усмешкой — по иронии судьбы часть попавших на “Амфитриту” боеприпасов и снаряжения поставили… английские фирмы.

Первая партия оружия прибыла в Бостон в сентябре 1777 года. В неё входили 200 пушек, а также иное снаряжение и вооружение на 25 тысяч человек. Общая сумма этой поставки составила 5 миллионов ливров. Согласно договору, подписанному американским представителем Сайласом Дином, “за поставки из Франции колонии расплатятся после войны, исключая палатки, постельное белье, шерстяные отрезы и т. п., которые должны быть оплачены сразу”.

Изначально американцы хотели кредит на 8 месяцев. Французы согласились и даже предоставили колонистам возможность рассчитаться за оружие бартером:

Мы просили бы вас, джентльмены, послать нам следующей весной, если это возможно, 10 или 12 тысяч голов свиней, а также табака из Вирджинии, желательно — лучшего качества.

Бомарше писал королю и Вержену, что торговля с американцами — дело, помимо всего прочего, ещё и прибыльное. Мол, вложим миллион — весной получим два от продажи их товаров в Европе, далее вложим два — получим четыре и т. д.

Словом, коммерческие перспективы получались прямо-таки ослепительными. Тем сильнее было изумление Бомарше, когда обратно из Америки корабли пришли пустыми. Американцы ничего не отгрузили французам. Бомарше был просто удручён:

Из Америки нет ни новостей, ни табака. Одно слово — уныние.

Проблема оказалась в Артуре Ли. Тот считал себя творцом этих поставок (в конце концов, ведь это именно Ли подсказал Бомарше соответствующую идею, а также доставил письмо Конгресса), поэтому Ли очень не понравилось, что все дальнейшие дела Вержен вёл с Сайласом Дином. Поэтому Ли ничтоже сумняшеся отписал в Конгресс, что военные припасы, которые вам поставят французы, могут не оплачиваться. Это, мол, совершенно бесплатный подарок французского короля американским патриотам!

Французы запросили Конгресс, который и ответил со слов Ли:

Господин де Вержен неоднократно сам уверял нас, что оплата грузов, присланных Бомарше, не потребуется. К тому же сам Бомарше не коммерсант, а политический шпион, работающий на французского короля и правительство Франции.

Сайлас Дин

Ещё раз напомним: миллион дала Франция, миллион — Испания, миллион — французские купцы. Плюс к этому ещё 2 миллиона Бомарше занял у друзей и знакомых, обещая вернуть с процентами, дело-то и выгодное, и плёвое. В результате шпион оказался не в состоянии расплатиться ни с правительствами, ни по личным долгам.

Теперь Конгресс запросил уже сам Вержен. Конгрессмены в свою очередь запросили Ли. Тот ответил, что платить ничего не надо, а Бомарше и Дин требуют денег, потому что хотят набить свои карманы, причём в обход королей Франции и Испании.

Не зная, кому верить, американцы решили просто — платить не будем! Ибо так оно — рыночнее.

Вместо денег — большое американское спасибо

Предприятие “Родриге Горталез компани” оказалась в тяжёлом положении. Бомарше обратился к Вержену, тот выделил миллион, но понятно, что это позволяло только частично покрыть долги. Шпион обратился с письмом к Конгрессу, где горько сетовал на обман американцев и описывал своё бедственное положение. Конгресс ответил, что он, конечно, благодарен такому щедрому благотворителю, каким является Бомарше. Однако месье Бомарше работает на французского короля и товары в Америку отправлял по приказу французского правительства. Так с какой стати месье Бомарше почему-то требует денег у колоний?

Сайлас Дин, видя, что творится что-то неладное, и боясь, что Франция откажет в будущих поставках мятежникам, собственной волей разрешил Бомарше реализовать небольшой груз риса и индиго, прибывший во Францию из Америки. Но стоимость этого груза едва превысила 150 тысяч ливров. В этот момент Франции достигло ещё одно письмо из Конгресса, который… просил новых поставок оружия и боеприпасов.

Бомарше сказал, что теперь на слово американцам он не верит. Переговоры шли почти полгода. Лишь в апреле 1778-го комиссарам Конгресса удалось с фирмой “Родриге Горталез компани” заключить договор, в соответствии с которым фирма согласна была продолжить поставку материалов в Америку, если для оплаты по справедливой цене ей будут предоставлены достаточные гарантии.

По проекту, в 1778 году компания должна была поставить разного рода товаров согласно списку на 24 миллиона ливров. Оплата должна была производиться следующим образом: 6% американцы платили в качестве аванса, 21% от суммы — до выхода кораблей в море на закупку необходимого, остаток суммы — в течение года равными долями деньгами или продукцией по прейскуранту.

По спорной первой поставке Конгресс наконец-то решил сделать очевидное — запросить самого короля Людовика XVI, была ли та поставка бесплатной, подарком, или она требует оплаты? В тот момент Франция ещё не была в состоянии войны с Англией. Поэтому ответить прямо ни Вержен, ни Людовик американцам не могли. Ибо тогда Конгресс получал бы возможность шантажа и давления на правительство Франции. Поэтому и король, и его министр ограничились туманными намёками, не отвечая по сути вопроса.

Ответ Вержена:

Мистер Франклин и его коллеги хотели бы знать, поставки на какую сумму были сделаны королём Франции, а какие — господином Бомарше лично, за его счет. Мне намекают, что Конгресс убеждён — весь груз являлся подарком французского короля колонистам. Меж тем король ничего не отправлял в Америку, он просто позволил господину Бомарше взять кое-что из французских арсеналов на условиях восполнения того, что взял, поскольку, здесь я чётко скажу, речь не шла ни о каких военных поставках кому-либо.

Таким образом, из ответа следовало, что:

1
груз всё-таки не был подарком французского короля;

2
Бомарше являлся владельцем груза и имел право требовать денег.

Конгресс, получивший письмо Вержена в январе 1779 года, должно быть, оказался столь же неприятно удивлён, как и Бомарше, ранее обнаруживший, что его суда вернулись из Америки с пустыми трюмами.

Внезапно выяснилось, что за первую поставку из Франции всё же следовало заплатить. При этом денег у Конгресса на это не имелось. Поэтому посоветовавшись, конгрессмены… вместо выплаты денег выразили Бомарше “официальную благодарность за его усилия в деле помощи восставшим колониям”. Далее американцы пообещали возместить шпиону все издержки, но денег вновь не прислали. К этому моменту Бомарше в декабре 1778 года уже успел на свой страх и риск отправить новый конвой в США. Заметим, что королевский шпион сделал поистине благородный жест:

Американцы будут обязаны заплатить только за тот товар, который дойдёт до места назначения.

Артур Ли

То есть корабли, потерянные в штормах, бурях или захваченные англичанами, станут считаться чистым убытком самого Бомарше. 

Покряхтев и ещё потянув время, Конгресс начал первые частичные выплаты только в 1780 году, Бомарше было перечислено ценных американских бумаг на 2.5 миллиона ливров, которые подлежали оплате… через 3 года.

Отдельно заключённые соглашения с Вирджинией и Южной Каролиной оказались для Бомарше также неудачными: эти штаты отправили в Европу не грузы, а 2 миллиона ливров в местных континентальных долларах, которые вообще ничего не стоили. То есть с Бомарше расплатились резаной бумагой.

Итог деятельности фирмы “Родриге Горталез компани” в период с 1776 по 1783 годы с финансовой точки зрения оказался просто плачевным — предприятие отгрузило товаров на 21 миллион ливров, а получило ВСЕГО 48 тысяч ливров. Ну а в 1783 году, когда Бомарше в очередной раз обратился к Конгрессу, американский генеральный консул в Париже Барклай ответил, что “все счета уже погашены”(!) и более Конгресс не заплатит Бомарше ни цента. В конце концов, денежные трудности свели Бомарше в могилу. Вот такое “большое американское спасибо”получил шпион, драматург, музыкант, изобретатель и прочее за то, что помогал делу революции в Тринадцати Колониях.

Продолжение следует.

Сергей Махов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 10 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии