Интриги, Вэлли-Фордж и тот самый Бомарше

Американская революция. Часть XIV
Джордж Вашингтон в кругу семьи

Падение Филадельфии и иные военные неудачи вызвали раздоры среди мятежников — в армии образовалась так называемая “клика Конвея”, которая ратовала за отставку Вашингтона и передачу командования армией Горацио Гейтсу, который, как мы помним, оказался обласкан после победы под Саратогой.

Стопами Квинта Фабия Кунктатора к победе

Томас Конвей был бригадным генералом, участником сражений при Брендивайне и Джермантауне. И там, и там Конвей проявил себя очень неплохо. Вашингтон, видя в Конвее конкурента, был против его производства в генерал-майоры на том основании, что Конвей — ирландец, выходец из Франции, а в армии имеется “много достойных коренных американцев”. Конгресс не внял аргументам Вашингтона, и Конвей очередное звание таки получил. Бонусом к этому прилагалось назначение новоиспечённого генерал-майора генеральным инспектором армии.

Понятно, что тёплых чувств Конвей к Вашингтону не испытывал. В одном из своих писем к Горацио Гейтсу генеральный инспектор армии написал среди всего прочего: 

Небеса полны решимости спасти нашу страну, если слабый генерал и глупые политики совсем не погубят её. 

Один из главных участников заговора Конвея доктор Бенджамин Раш

Вот это — “слабый генерал” — было написано про Вашингтона. Вёз письмо Конвея Гейтсу генерал-квартирмейстер американской армии Джеймс Вилкинсон. По пути он остановился у майора Стирлинга. Оба они хорошенько выпили, и во время разговора по душам Вилкинсон процитировал Стирлингу уже известный вам отрывок из письма Конвея. Дальше начались игры в “Тайны мадридского двора”. Пока Вилкинсон отсыпался, Стирлинг вытащил у своего гостя письмо Конвея, скопировал его и отвёз копию Вашингтону. Тот был взбешён, ибо слова про “слабого генерала” явно примерил к себе. Разъярённый главнокомандующий Континентальной армией передал копию текста Конвея на рассмотрение в Конгресс, сопроводив чужое послание своим письмом от 31 января 1778 года:

Мои враги знают всю щекотливость моего положения, знают, какие политические мотивы лишают меня возможности напасть на них. Я не могу опровергнуть их инсинуаций, не раскрыв некоторых тайн, которые необходимо скрывать до последней возможности. Сердце говорит мне, что я всегда старался делать всё, что было в моих силах. Но, может быть, я часто ошибался в моём суждении об обстоятельствах и заслужил обвинения в ошибке.

Если внимательно прочитать письмо Вашингтона, то становится понятно, что главнокомандующий никак не пытается оправдать свои действия, Опять же, в сухом остатке Вашингтон все свои сражения проиграл, а адресат Конвея Гейтс имел в активе Саратогу. К тому же Конгресс сразу после Саратоги назначил Гейтса президентом Военного комитета, оставив одновременно и командовать армией Северного департамента. Т. е. Вашингтон формально оказался Гейтсу подчинён. При этом Гейтса в Конгрессе поддерживали Бенджамин Раш, Сэмьюэл Адамс, Томас Миффлин и Ричард Генри Ли. Особенно издевался в своих письмах Раш (к тому времени он уже не был депутатом Конгресса):

Нынешний главнокомандующий армией просто обезлюдит Америку, если только люди не будут расти так быстро, как растет трава.

 Ему вторил Джон Адамс — “Я устал от тактики Фабия на всех фронтах!” — намекая на римского полководца Квинта Фабия по прозвищу “Кунктатор” (Замедлитель), который не вступал в сражения с Ганнибалом, а изводил того мелкими стычками и нападениями на обозы и тылы.

Кульминация случилась 19 января 1778 года. В этот день Гейтс и Конвей прибыли в Конгресс, где сторонники Вашингтона, которых было большинство, фактически заставили обоих генералов снять претензии к главнокомандующему Континентальной армией. В результате Военный комитет, возглавляемый Гейтсом, уже к апрелю 1778 года просто распался.

Здесь стоит сказать вот что. Мнение о том, что Вашингтон следовал тактике Квинта Фабия, является вполне обоснованным. Однако это была сознательно избранная главнокомандующим тактика! Если почитать американских историков, то такая мысль сквозит почти у каждого.

Цитата из книги Дейва Ричарда Палмера “Военный гений Вашингтона”:

Джон Олден в конце 1960-х писал: “Американцам надо было удерживать внутренние территории до тех пор, пока Британия не устанет от войны”; Дуглас Саутхолл Фриман: “Стратегия Вашингтона заключалась в выжидании”; из “Энциклопедии по истории США” 1965 года: “План американцев состоял в обычной глухой обороне — создавать угрозу англичанам в любой точке и иметь для нормального снабжения и угрозы британцам реку Гудзон”; или вот: “Американцы на самом деле не выиграли войну у Англии, это Англия войну проиграла, причём из-за трудностей снабжения и действия за 5000 миль от метрополии, а не из-за армии колонистов”. Джеймс Томас Флекснер хвалил колонистов за создание эффективной тактики “hit & run” (бей и беги), но и он отметил, что успех колонистов в конечном итоге мало зависел именно от них самих. Рассел Вейгли назвал американскую стратегию “стратегией истощения сил противника” или, в лучшем случае, “стратегией разрушителей планов” (erosion plans strategy). Томас Фронтингэм полагал, что главная задача Континентальной армии состояла лишь в том, чтобы проводить партизанские и диверсионные операции, чтобы “окутать серией беспорядочных уколов главные силы британцев”. Короче говоря, главным мнением в исторической науке остается то, что американская стратегия в войне за Независимость была по существу одномерно-оборонительной и выжидательной.

Зимовка американской армии в Вэлли-Форж

Американский военный историк Макс Бут в книге “Невидимые армии: эпическая история партизанской войны с древних времен до наших дней” писал:

Британцы почувствовали, что американцы будут сражаться всерьёз, в самый первый день, ещё при Лексингтоне и Конкорде, где британские солдаты шагали по полям Массачусетса. Однако американцы не собирались давать “джентльменский” бой, вместо этого негодяи-янки предпочли вести огонь из-за деревьев и каменных стен и нанесли жестокий урон британскому подразделению. Вообще партизанская тактика сыграла огромную роль в получении колониями независимости.

Словом, следовал ли Вашингтон тактике Квинта Фабия? — да. Нужно ли Вашингтона в этом обвинять? — нет. Ибо Континентальная армия в “правильном” бою однозначно проигрывала бы британцам.

Мы уже отмечали, что Вашингтон не являлся талантливым военачальником. Зато из него вышел отменный администратор. Если говорить объективно, то именно отличный администратор в тот момент Континентальной армии был гораздо нужнее, чем военные гении типа Тюррена или принца Евгения.

Проблема заключалась в другом: партизанскими действиями войны не выигрываются, и здесь, на счастье США, в войну вступила Франция, а потом и Испания с Голландией. Континентальной же армии оставалось только держаться, держаться и ещё раз держаться, избегая крупных сражений и выжидая удачного стечения обстоятельств.

“Владельцев собственности пристреливали или вешали”

Ну а теперь, собственно, о зимовке Континентальной армии в Вэлли-Фордж. Цитата из книги Николая Яковлева “Вашингтон”:

Армии нужно было стать на зимние квартиры, и Вашингтон нашёл место (точнее, его вынудила к этому легислатура Пенсильвании, боявшаяся ухода войск из штата) на безлюдных, унылых холмах примерно в тридцати километрах к северо-западу от Филадельфии. Оно и называлось Вэлли-Фордж. Художник, рисовавший летом сельские пасторали в духе XVIII века, вероятно, нашёл бы холмы прелестными и даже романтическими — солдаты, которых привёл сюда Вашингтон в середине декабря 1777 года, отчаянно ругались. Им предстояло стать лагерем на всю зиму в местах, где не было жилья, в округе, опустошённой войной.

Вашингтон распорядился строить жильё — домики четыре на пять метров с земляным полом, каждый на двенадцать солдат. В офицерских дома имелось единственное отличие — деревянные полы. Всего 1 100 домиков. Велено было соорудить госпитали, склады. Пока устроились, солдаты неделями спали в палатках и у костров.

Не хватало всего — одежды, обуви, продовольствия. Не успели прийти в Вэлли-Фордж, как Вашингтону доложили: 2 898 солдат "босы или голы". Спустя несколько недель цифра подскочила до 4 000. Вашингтон объявил премию — десять долларов умельцу, который изобретёт "замену башмакам". Дело далеко не подвинулось — солдаты пятнали снег кровавыми следами, заодно затоптав и патриотическую летопись войны за независимость. Разве страдания в Вэлли-Фордж, где умерло от болезней и истощения около двух с половиной тысяч человек, были неизбежны?

Американские историки единодушно отвечают — нет! Континентальная армия претерпела страшные муки той зимой не столько от врага, сколько от алчности соотечественников. Слов нет, в Вэлли-Фордж прокормиться было трудно, но вокруг всего было в изобилии. Солдаты голодали, ибо окрестные фермеры предпочитали продавать свои продукты англичанам в Филадельфию за твёрдую валюту. Торговцы зерном в Нью-Йорке по тем же соображениям предпочитали снабжать английскую армию, а поставщики в Бостоне отказывались опустошить содержание складов, если прибыль была менее 1000–1800 процентов. Америка сражалась за свою независимость в тяжком пароксизме спекуляции и бесстыдной наживы. Фуражиры, высылавшиеся из Вэлли-Фордж, иногда перехватывали тяжело гружёные подводы, направлявшиеся в Филадельфию, и без лишних слов заворачивали их в свой лагерь. Владельцев, если они настаивали на священном праве частной собственности, пристреливали или вешали.

Осмотр лагеря Вашингтоном в Вэлли-Фордж

Первые французские добровольцы, в том числе маркиз Лафайет, прозвали американцев “санкюлотами”, что в переводе означает “оборванцы”. Большое спасибо за это в первую очередь стоит сказать генерал-квартирмейстеру Континентальной армии Джеймсу Вилкинсону, который воровал на поставках размашисто и широко. Вашингтон в отчаянии писал Конгрессу:

Ныне я убеждён, вне всякого сомнения, что если не будут немедленно проведены коренные изменения, нашу армию ждёт один из следующих трёх исходов — умереть с голоду, распасться или разбежаться, чтобы добыть себе пропитание где и как можно.

Ситуация улучшилась только к марту 1778 года. Зимовка в Вэлли-Фордж обошлась американцам примерно в 3 000 умерших и до 2 500 дезертировавших. Тем не менее, с весны 1778 года положение со снабжением американской армии начало поправляться. Произошло это благодаря французам.

Королевский шпион, который писал комедии

Впрочем, началось всё, как в дрянном водевиле.

Шпион короля Людовика XVI Пьер-Огюст Карон Бомарше в 1775 году был отправлен в Лондон, дабы выкрасть или выманить у другого известного французского шпиона (к тому времени ставшего ренегатом) шевалье де Еона секретные бумаги, которые тот грозился опубликовать.

Да-да, это был тот самый Шарль де Еон де Бомон, который считался одним из лучших фехтовальщиков своего времени и первую половину своей жизни провёл как мужчина, а вторую половину — как женщина.

Бомарше тоже был тот самый — автор комедии “Севильский цирюльник” и будущий автор “Женитьбы Фигаро”.

Де Еон требовал от французского правительства прощения за все прошлые грехи и разрешения вернуться на родину. В 1777 году министр иностранных дел Франции граф де Вержен такое разрешение де Еону дал, но этому предшествовали затяжные переговоры. Они были в самом разгаре, когда в 1776 году Бомарше получил письмо от уже знакомого нам Артура Ли, представителя Конгресса в Париже и Берлине.

Ли, ссылаясь на решение конгрессменов, предлагал Франции начать поставлять в Америку товары военного и стратегического назначения, поскольку иначе восстание в колониях обречено, а это невыгодно Парижу. Бомарше переправил это письмо Вержену, сопроводив послание личными пояснениями — скорее всего, свидетельствовал шпион, Ли прав. Помощь восстанию в Новом Свете приведёт в конечном итоге к финансовому краху Англии, поэтому помочь американцам — дело довольно выгодное.

Бомарше был не только шпионом и драматургом — о жизни этого человека можно писать настоящий авантюрный роман: он успел побыть музыкантом, изобретателем (создал спусковой механизм для часов), финансовым аферистом, работорговцем, альфонсом, торговцем оружием, политиком, публицистом и даже наемным убийцей. Теперь же этот многоталантливый человек стал главой франко-испанской “Родриге Горталез компани”, которая начала заниматься поставками оружия и снаряжения в американские колонии.

Компания тайно получила от французского правительства 1 миллион ливров серебром, от Испании — 1 миллион ливров и от французских торговцев — еще 1 миллион ливров, штаб-квартира её расположилась с большой пышностью в “Отель де Олланд”. Флот компании состоял из 10 транспортных судов и одного корабля охранения — “Фиере Родриго”.

Пьер-Огюст Карон де Бомарше

Официально Бомарше поставлял продукцию военного назначения голландской колонии Синт-Эстатиус: мушкеты голландского производства, порох, ядра, мортиры, пушки, палатки, одежду голландского образца — всё это было поставлено на Карибы в расчете на 30-тысячную армию. Продавая оружие в Америку, Франция и Испания официально не хотели никак быть в этом замешаны. Из-за этого обстоятельства старые пушки из арсеналов Франции для американцев не годились, поскольку все они имели характерные гербы с королевскими лилиями. Подумав, Людовик и Вержен  настояли, чтобы все гербы с пушек были удалены. Если же этого по каким-то причинам сделать не получится (попробуй-ка сбить со ствола пушки королевские лилии, ещё на стадии отливки “запланированные” на роль пафосного декора!), то артвооружение для колонистов надлежит изготовить новое. 

Слухи о работе фирмы дошли до ушей английского посла, и тот, конечно же, попросил аудиенции у Вержена, требуя прекратить поставки мятежникам, поскольку эти действия попирают все двусторонние соглашения и нормы международного права. Вержен, одной рукой собирая по списку вооружение и припасы, второй твёрдо приказал “не допускать отпуска контрабанды повстанцам”. Понятно, что последнее требование было профанацией, поскольку уже в декабре 1776 года из Гавра отбыло в Америку первое судно для американцев — “Амфитрита”.

В трюме парусника покоилось оружие, а под верхней палубой разместились, как сейчас бы сказали, “отпускники” — негласно отправленные из Франции в Америку военные инструкторы.

К удивлению Вержена, уже в следующем месяце “Амфитрита” со своим сверхсекретным грузом вернулась в порт. Когда стали разбираться — оказалось, что один из французских офицеров–“отпускников”, шевалье дю Кудре, был возмущён условиями своего размещения на корабле, а именно — отсутствием отдельной каюты. Поскольку вышеупомянутый шевалье имел старшинство в чине (перед выходом в море он получил звание генерал-лейтенанта инженерных войск), то оный офицер приказал развернуть судно к родным берегам…

Конечно же, после выяснения всех обстоятельств случившегося дю Кудре сразу сняли с корабля, лишили всех званий и услали туда, куда Макар телят не гонял. Но “Амфитрите” из-за неожиданного форс-мажора пришлось изрядно задержаться. Бомарше воспользовался этим, дабы нанять ещё офицеров для службы в Континентальной армии, в том числе — Фридриха-Вильгельма фон Штойбена, который сыграл позже значительную роль в подготовке американских солдат.

В конце концов, “Амфитрита” ушла в Америку только в июле 1777 года. Бомарше проводил её с легкой усмешкой — по иронии судьбы часть попавших на “Амфитриту” боеприпасов и снаряжения поставили… английские фирмы.

Первая партия оружия прибыла в Бостон в сентябре 1777 года. В неё входили 200 пушек, а также иное снаряжение и вооружение на 25 тысяч человек. Общая сумма этой поставки составила 5 миллионов ливров. Согласно договору, подписанному американским представителем Сайласом Дином, “за поставки из Франции колонии расплатятся после войны, исключая палатки, постельное белье, шерстяные отрезы и т. п., которые должны быть оплачены сразу”.

Изначально американцы хотели кредит на 8 месяцев. Французы согласились и даже предоставили колонистам возможность рассчитаться за оружие бартером:

Мы просили бы вас, джентльмены, послать нам следующей весной, если это возможно, 10 или 12 тысяч голов свиней, а также табака из Вирджинии, желательно — лучшего качества.

Бомарше писал королю и Вержену, что торговля с американцами — дело, помимо всего прочего, ещё и прибыльное. Мол, вложим миллион — весной получим два от продажи их товаров в Европе, далее вложим два — получим четыре и т. д.

Словом, коммерческие перспективы получались прямо-таки ослепительными. Тем сильнее было изумление Бомарше, когда обратно из Америки корабли пришли пустыми. Американцы ничего не отгрузили французам. Бомарше был просто удручён:

Из Америки нет ни новостей, ни табака. Одно слово — уныние.

Проблема оказалась в Артуре Ли. Тот считал себя творцом этих поставок (в конце концов, ведь это именно Ли подсказал Бомарше соответствующую идею, а также доставил письмо Конгресса), поэтому Ли очень не понравилось, что все дальнейшие дела Вержен вёл с Сайласом Дином. Поэтому Ли ничтоже сумняшеся отписал в Конгресс, что военные припасы, которые вам поставят французы, могут не оплачиваться. Это, мол, совершенно бесплатный подарок французского короля американским патриотам!

Французы запросили Конгресс, который и ответил со слов Ли:

Господин де Вержен неоднократно сам уверял нас, что оплата грузов, присланных Бомарше, не потребуется. К тому же сам Бомарше не коммерсант, а политический шпион, работающий на французского короля и правительство Франции.

Сайлас Дин

Ещё раз напомним: миллион дала Франция, миллион — Испания, миллион — французские купцы. Плюс к этому ещё 2 миллиона Бомарше занял у друзей и знакомых, обещая вернуть с процентами, дело-то и выгодное, и плёвое. В результате шпион оказался не в состоянии расплатиться ни с правительствами, ни по личным долгам.

Теперь Конгресс запросил уже сам Вержен. Конгрессмены в свою очередь запросили Ли. Тот ответил, что платить ничего не надо, а Бомарше и Дин требуют денег, потому что хотят набить свои карманы, причём в обход королей Франции и Испании.

Не зная, кому верить, американцы решили просто — платить не будем! Ибо так оно — рыночнее.

Вместо денег — большое американское спасибо

Предприятие “Родриге Горталез компани” оказалась в тяжёлом положении. Бомарше обратился к Вержену, тот выделил миллион, но понятно, что это позволяло только частично покрыть долги. Шпион обратился с письмом к Конгрессу, где горько сетовал на обман американцев и описывал своё бедственное положение. Конгресс ответил, что он, конечно, благодарен такому щедрому благотворителю, каким является Бомарше. Однако месье Бомарше работает на французского короля и товары в Америку отправлял по приказу французского правительства. Так с какой стати месье Бомарше почему-то требует денег у колоний?

Сайлас Дин, видя, что творится что-то неладное, и боясь, что Франция откажет в будущих поставках мятежникам, собственной волей разрешил Бомарше реализовать небольшой груз риса и индиго, прибывший во Францию из Америки. Но стоимость этого груза едва превысила 150 тысяч ливров. В этот момент Франции достигло ещё одно письмо из Конгресса, который… просил новых поставок оружия и боеприпасов.

Бомарше сказал, что теперь на слово американцам он не верит. Переговоры шли почти полгода. Лишь в апреле 1778-го комиссарам Конгресса удалось с фирмой “Родриге Горталез компани” заключить договор, в соответствии с которым фирма согласна была продолжить поставку материалов в Америку, если для оплаты по справедливой цене ей будут предоставлены достаточные гарантии.

По проекту, в 1778 году компания должна была поставить разного рода товаров согласно списку на 24 миллиона ливров. Оплата должна была производиться следующим образом: 6% американцы платили в качестве аванса, 21% от суммы — до выхода кораблей в море на закупку необходимого, остаток суммы — в течение года равными долями деньгами или продукцией по прейскуранту.

По спорной первой поставке Конгресс наконец-то решил сделать очевидное — запросить самого короля Людовика XVI, была ли та поставка бесплатной, подарком, или она требует оплаты? В тот момент Франция ещё не была в состоянии войны с Англией. Поэтому ответить прямо ни Вержен, ни Людовик американцам не могли. Ибо тогда Конгресс получал бы возможность шантажа и давления на правительство Франции. Поэтому и король, и его министр ограничились туманными намёками, не отвечая по сути вопроса.

Ответ Вержена:

Мистер Франклин и его коллеги хотели бы знать, поставки на какую сумму были сделаны королём Франции, а какие — господином Бомарше лично, за его счет. Мне намекают, что Конгресс убеждён — весь груз являлся подарком французского короля колонистам. Меж тем король ничего не отправлял в Америку, он просто позволил господину Бомарше взять кое-что из французских арсеналов на условиях восполнения того, что взял, поскольку, здесь я чётко скажу, речь не шла ни о каких военных поставках кому-либо.

Таким образом, из ответа следовало, что:

1
груз всё-таки не был подарком французского короля;

2
Бомарше являлся владельцем груза и имел право требовать денег.

Конгресс, получивший письмо Вержена в январе 1779 года, должно быть, оказался столь же неприятно удивлён, как и Бомарше, ранее обнаруживший, что его суда вернулись из Америки с пустыми трюмами.

Внезапно выяснилось, что за первую поставку из Франции всё же следовало заплатить. При этом денег у Конгресса на это не имелось. Поэтому посоветовавшись, конгрессмены… вместо выплаты денег выразили Бомарше “официальную благодарность за его усилия в деле помощи восставшим колониям”. Далее американцы пообещали возместить шпиону все издержки, но денег вновь не прислали. К этому моменту Бомарше в декабре 1778 года уже успел на свой страх и риск отправить новый конвой в США. Заметим, что королевский шпион сделал поистине благородный жест:

Американцы будут обязаны заплатить только за тот товар, который дойдёт до места назначения.

Артур Ли

То есть корабли, потерянные в штормах, бурях или захваченные англичанами, станут считаться чистым убытком самого Бомарше. 

Покряхтев и ещё потянув время, Конгресс начал первые частичные выплаты только в 1780 году, Бомарше было перечислено ценных американских бумаг на 2.5 миллиона ливров, которые подлежали оплате… через 3 года.

Отдельно заключённые соглашения с Вирджинией и Южной Каролиной оказались для Бомарше также неудачными: эти штаты отправили в Европу не грузы, а 2 миллиона ливров в местных континентальных долларах, которые вообще ничего не стоили. То есть с Бомарше расплатились резаной бумагой.

Итог деятельности фирмы “Родриге Горталез компани” в период с 1776 по 1783 годы с финансовой точки зрения оказался просто плачевным — предприятие отгрузило товаров на 21 миллион ливров, а получило ВСЕГО 48 тысяч ливров. Ну а в 1783 году, когда Бомарше в очередной раз обратился к Конгрессу, американский генеральный консул в Париже Барклай ответил, что “все счета уже погашены”(!) и более Конгресс не заплатит Бомарше ни цента. В конце концов, денежные трудности свели Бомарше в могилу. Вот такое “большое американское спасибо”получил шпион, драматург, музыкант, изобретатель и прочее за то, что помогал делу революции в Тринадцати Колониях.

Продолжение следует.

Сергей Махов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 8 голоса
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться