Падение мягкой силы

Часть I. Как Запад добровольно отказался от своего главного преимущества
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Часть I | Часть II

В своей недавно вышедшей книге “Земля обетованная” бывший президент США Барак Обама, чья старая гвардия сегодня собирается под флаги администрации Байдена-Харрис, вновь повторил свои прежние обвинения в адрес Москвы и старые аргументы в пользу того, что Россия не является великой державой. Мол, и базами военными по всему миру она не располагает, и продает на экспорт только нефть, газ и оружие, да и разветвлённой сети союзников у неё нет.

В 2020 году это прозвучало не очень убедительно. Базы в разных частях света у России появились. Бессмысленно отрицать и то, что хозяйственный механизм России стал структурно богаче и устойчивее. С союзниками и правда беда. Правда, не новая и не только наша. Государства не могут любить друг друга долго и искренне. Чего не скажешь о поразительном явлении влюблённости некоторых людей в не свою страну. В страну иной раз официально враждебную и объективно чуждую. И ведь это массовое явление! Обама об этом не пишет, но факт остаётся фактом — глобальный Запад умеет его порождать, а Россия так и не научилась.

Умение влюблять в себя, соблазнять своими идеями и декларируемым образом жизни — это классическое проявление мягкой силы. В противовес силе грубой, проецируемой через военную агрессию, санкционное давление, технологическую или торговую блокаду — словом, через принуждение.

Отсутствие у России действенной мягкой силы, проецируемой не то, что на наших геополитических противников или страны Третьего Мира, но даже на постсоветское пространство, всегда было незаживающей раной отечественной политической науки. И вдруг эта тема оказалась неактуальной, причём стараниями наших заклятых западных партнёров. По сути дела, они сами отказались от своей привлекательности ради нейтрализации угрозы, возникшей перед ними в XXI веке, — западного национал-популизма.

Политика и власть — это сфера относительного влияния

Фарид Закария

Больше не четвёртая власть

Когда-то американские и вообще западные СМИ служили примером для всех, кто имел отношение ко “второй древнейшей профессии”, к политике и политическому писательству. Газета New York Times могла печатать неприятные нам вещи, делать претенциозную аналитику и публиковать возмутительные мнения. Но качество материала и почти стопроцентная выверенность сообщаемой информации делали авторитет издания непререкаемым. Замалчивание информации или сообщение непроверенных сведений — не говоря уже о fake news! — в угоду политической целесообразности было делом невозможным.

Тем, кому не нравилась “Таймс”, читали New York Post. Демократы предпочитали Politico, республиканцы — National Review, либералы — The Atlantic, консерваторы — The American Spectator и т.д., но, чтобы узнать главные новости, можно было заглянуть в любое издание. Более того, в той или иной степени все СМИ поддерживали то, что называлось “открытой дискуссией”: время от времени слово предоставлялось идеологическим противникам, что считалось правилом хорошего тона и даже редакционным шиком.

Примерно то же самое происходило с телевидением. Долгое время Fox News идеологически противостоял MSNBC и CBS, CNN “окучивал” глобальную аудиторию, в то время как ABC News претендовал на независимую и непредвзятую аналитику. При этом все участники медиарынка исправно транслировали новости, выпуски которых разнились от канала к каналу лишь тогда, когда кто-то из конкурентов успевал раньше других узнать о чём-то важном. Информационно-аналитические программы (по сути — ТВ-аналоги газетных колонок, мнений) становились всё более жёсткими и политически ангажированными, но и они не строились вокруг неполной или недостоверной информации.

Рекламный постер «The New York Times» 1895 года

Важное место в структуре американских СМИ занимали информационные агентства, такие как Reuters и Associated Press. Их характерным почерком было сухое изложение фактов и их контекста. Иногда пересказывались различные мнения о событиях. Причём, если приводилась либеральная точка зрения, то для баланса обязательно цитировался и кто-то из консерваторов. Никаких оценочных суждений в текстах новостных заметках не допускалось. Так что если кому-то хотелось узнать мировые новости без идеологической обработки и какой-либо предвзятости, он просто читал сайт одного из основных новостных агентств.

Информационная картина страны и мира в изложении американских СМИ была объёмной и чёткой. Но в 2016 году эта картинка “потекла”. А в 2020-м смазалась окончательно. Профессиональные принципы работы прессы стали мешать глобальному начальству. Медиа были мобилизованы на борьбу с Трампом и европейским популизмом. И — к удивлению большинства наблюдателей — средства массовой информации подчинились. Ну или давно ждали повода избавиться от “ярма” объективности. Вслед за мейнстримными изданиями и телеканалами последовали и информагентства. Теперь даже заголовки их новостных заметок содержат оценочные суждения. Так, в статьях, посвящённых послевыборным баталиям, утверждения Трампа о фальсификации на выборах непременно называются “ничем не подтверждёнными”, а победа Байдена — “чистой” и “безоговорочной”.

Не столь многочисленные правоконсервативные медиа, сопротивляясь либеральному накату, тоже отбросили остатки непредвзятости. Теперь в США параллельно существуют две медийные вселенные, которые практически не пересекаются. В них уже почти бессмысленно искать зерна достоверной информации. Не потому, что этих зёрен нет, а потому, что правдивая информация стала неотличима от фейковой.

СМИ перестали быть четвёртой властью. Они, с одной стороны, обслуживают партийные интересны, а с другой — полностью зависимы от целевой аудитории. Ведь никто более не требует от прессы ответственного информирования. Необходимо лишь день за днём подпитывать те идеологические настроения, которые царят в том или ином сегменте общества. Этих сегментов отнюдь не два. Общество всё более фрагментируется, и каждый фрагмент требует своего специфического медийного обслуживания. Если наметившаяся тенденция сохранится, в скором времени само понятие общенациональных общественно-политических изданий и каналов уйдёт в прошлое. И тогда СМИ станут легкой добычей корпораций. Сооснователь Amazon Джефф Безос уже купил The Washington Post в 2013 году. Скоро “фирмачи” постараются скупить всё остальное медиапространство.

Когда вы можете заставить других восхищаться вашими идеалами и хотеть того, чего хотите вы, вам не нужно более тратиться на палки и пряники, чтобы двигать их в нужном вам направлении.

Джозеф Най — младший, автор современной концепции “мягкой силы”

Это в будущем. Но уже сейчас некогда “непогрешимые” западные СМИ не пользуются доверием большинства потребителей информации за пределами Запада, а внутри него попросту ненавидимы как минимум половиной аудитории. Западный мир без его “свободной и независимой прессы” уже не так привлекателен и прекрасен, каким он казался еще 7-10 лет назад. Не то чтобы “свобода прессы” вовсе перестала быть идеалом, но она более не является активом Европы и США. И об этом рассказали сами средства массовой информации “золотого миллиарда”, ежедневно обвиняя друг друга в распространении fake news и партийной ангажированности.

В России, Китае, Индии, странах Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии люди вряд ли полностью довольны своими СМИ. Но теперь у них нет перед глазами положительного примера для сравнения. То, что сделалось с медиа на Западе, невозможно любить, этим нельзя восхищаться. В любой стране лишь крошечное меньшинство, состоящее из корпоративных выскочек с промытыми мозгами и ангажированных до состояния полной преданности либеральному интернационалу интеллигентов, может восхищаться той частью западных СМИ, которые способствовали свержению Дональда Трампа и европейских популистов. Я думаю, это меньшинство даже испытывает особую радость и благодарность западным камрадам за то, что они сделали всё, чтобы устранить альтернативу на тамошнем политическом поле. Вот только возможности ссылаться на СМИ Европы и США у “западников” больше нет.

Казалось бы, в запасе у них оставался интернет. Но не тут-то было! Глобальному начальству пришлось играть грязно и в Сети.

Либералы не всегда либеральничают с людьми, которые не разделяют их точку зрения

Клинт Иствуд

Всемирная паутина вяжет крепко

Интернет и, в первую очередь, социальные сети долгое время были безотказными инструментами мягкой силы в руках Запада. Уже само наличие технологий свободного распространения информации в обход традиционных каналов вещания было большим плюсом для США и их союзников, поскольку именно западный мир их породил. Более того, он обладал и продолжает обладать такими вычислительными мощностями, что вся всемирная паутина буквально принадлежит ему — никто, даже Китай, пока не в состоянии догнать его.

Товарищи из Поднебесной, конечно, сделали многое на этом направлении. Они создали собственные соцсети (Tik-Tok, WeChat), которые получили распространение на западном рынке, и буквально заполонили всю Европу своим сетевым оборудованием (Huawei, ZTE). Но, во-первых, китайская интернет-экспансия встретила жёсткий отпор со стороны Вашингтона. Даже нынешняя смена власти в Белом Доме вряд ли изменит политику США в части кибербезопасности. А во-вторых, Пекин всегда работал с телекоммуникациями слишком прямолинейно и механистически. Запретив на своей территории Facebook и Twitter и выстроив знаменитую “цифровую китайскую стену”, он сам принципиально сузил возможности своей мягкой силы.

Huawei ждут очень непростые времена в США и во многих странах Европы. Видимо, так же дело будет обстоять и с китайскими соцсетями — их со временем сильно ограничат или вовсе заблокируют. Впрочем, и этого может не понадобиться, если новая американская администрация не снимет с них трамповский ярлык принадлежности к китайской компартии. К тому, чтобы сохранить этот ярлык, Белый Дом будут подталкивать и Twitter c Facebook’ом, которым лишние конкуренты ни к чему. Китайский задел в создании суверенного информационно-цифрового пространства впечатляет своей эффективностью и размахом, но своё влияние через интернет Пекин распространять так же легко, как 5-7 лет назад, уже не сможет. Свободной конкуренции американской и китайской картин мира в Сети не получилось. И это уже само по себе делает мягкую силу не вполне релевантной современному миру.

Здания компаний «Huawei» и «ZTE» в Шеньчжене

Но у формально американских (а на деле — глобальных, транснациональных) IT-гигантов возникла и другая сложность с собственной привлекательностью. Сложность, которую они создали сами, борясь с ненавистным им Трампом, а также всеми неугодными голосами в Америке, Европе, России и других частях света. На 2020 год пришёлся пик активности цифровых корпораций в области модерирования контента и регулирования распространения информации. Иными словами, в интернете началась цензура, причём наиболее заметной она стала в социальных сетях, на видеохостингах и в работе поисковиков.

И вот тогда всемирная паутина перестала быть тем, чем была в своё время объявлена — пространством свободного распространения информации. Можно сколько угодно спорить о том, допустимо ли вообще регулирование в Сети, кто должен отвечать за незаконный цифровой контент и насколько строгой может быть ответственность за деятельность в информационной среде. Но к действиям IT-корпораций в последнее время эти вопросы не имеют никакого отношения. Вопросы свободы слова и недопустимости тех или иных высказываний — это сфера национального законодательства. А операторы социальных сетей, исходя из своих внутренних правил, начали осуществлять цензуру в информационном пространстве государств без их согласия. И это только юридический аспект вопроса. Куда серьёзнее аспект, связанный с привлекательностью соцсетей и прочих коммуникационных площадок, с доверием к ним.

Google, Apple, Amazon, Twitter, Facebook и т.д. сделали очень многое для того, чтобы Трамп не смог выиграть в 2020 году и чтобы популисты всего мира не могли более пользоваться равным доступам к тем преимуществам, которые дают социальные сети и интернет. Сетевая олигополия также была мобилизована на борьбу с “призраком популизма”. И она добилась ощутимых успехов. Но переформатирование цифрового пространства вызвало восторг лишь у меньшинства — у тех, кто ангажирован либерал-корпоративизмом и считает, что для победы над популизмом все средства хороши. Остальные восприняли происходящее как конец эпохи свободного интернета.

Из инструмента освобождения от ограничений (в основном, государственных) сети превратились в воплощение ограничений, в инструменты искажения информации и травли неугодных. И теперь за пределами Запада большинство пользователей будет требовать от своих государств регулировать деятельность Big Tech и создавать суверенные цифровые площадки, а вовсе не снижать госконтроль за сетевой деятельностью, как это было в 2010-х, золотую эпоху социальных сетей. Для интернет-корпораций, для коллективного Запада, их породившего, и для тех сил, которые одержали победу над популизмом, это меняет очень многое.

За победу над популизмом мировая элита заплатила высокую цену. Она уже не способна на обольщение и может полагаться только на грубое принуждение.

Несомненно, транснациональные IT-воротилы продолжат практику цензуры. Более того, они наверняка утроят усилия по выявлению и подавлению неугодного контента. У них есть для этого необходимые силы и средства. Тем более, есть мотивация. Но это будет принуждением, а не соблазнением и убеждением. Иными словами, это будет чем угодно, но только не мягкой силой.

Независимая пресса, свободный и безопасный интернет — это прекрасные и крайне привлекательные идеи. Возможно, они осуществимы. Но, как выяснилось в 2020-м, дело не в этом. Во-первых, очень сложно будет заставить по меньшей мере полмира снова поверить в то, что это действительно хорошие идеи, а не обманки. Во-вторых, современный Запад потерял возможность, и, судя по всему, желание сохранить как независимость прессы, так и свободу интернета. Эти компоненты мягкой силы не то чтобы полностью ликвидированы. Говоря техническим языком, они обесточены.

Впрочем, не лучше дела обстоят с демократическими институтами, западной моделью госуправления, концепцией прав человека и со многим другим, что делало Запад  столь привлекательным. Но об этом — в следующей части.

Окончание следует

Дмитрий Дробницкий

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

4.8 30 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии