Падение мягкой силы

Часть II. Либерализм в его глобальной форме выживет, только став полной своей противоположностью
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Часть I | Часть II

Американский политолог Джозеф Най младший, автор термина “мягкая сила” и признанный теоретик этого явления, писал: “Обольщение всегда эффективнее, чем принуждение, и многие ценности, такие как демократия, права человека и индивидуальные возможности, чрезвычайно соблазнительны”. Многие критики концепции Ная полагают, что это своего рода самодоказываемое утверждение или даже пример инверсной логики. Мол, победителю легко говорить о привлекательности своих идей, когда победа уже достигнута. Действительно, в 1990-х и в последующие десятилетия Запад беззастенчиво использовал подкуп, шантаж, запугивание и прямое силовое давление для того, чтобы добиться своего.

Но в этом-то всё и дело! В новейшей истории ни одна другая цивилизация, кроме Запада, не смогла оправдать свои грубые, а иной раз подлинно людоедские, действия в мире универсальностью и самоочевидностью своих ценностей. Запад делал то, что делал, потому что мог — это правда. Но ему прощали содеянное (те, кто прощал), потому что внутри себя, “для своих”, он оставался либеральной демократией, ладно устроенной и крепко сшитой системой, где разумное госуправление сочеталось с защитой прав личности.

Теперь это в прошлом.

Демократия — власть демократов

Ещё в 2016 году, когда неожиданную для многих победу на президентских выборах в США одержал Дональд Трамп, стало понятно, что у западных элит довольно странные отношения с демократией. Победу несистемного кандидата, достигнутую “вопреки всему”, можно было бы представить как несомненную победу демократии. Это было бы шикарным пиаром западной политической системы, основанной на свободных выборах и “сменяемости власти”.

Но практически сразу стало понятно, что элитам такая демократия ни к чему. Президентство Трампа назвали не триумфом демократии и даже не следствием её издержек, а угрозой для демократии. Точно так же либеральные медиа охарактеризовали электоральные успехи европейских популистов и евроскептиков. Как сказал в одном из интервью бывший главный стратег Белого Дома и один из идеологов трампизма Стивен Бэннон, “либералы очень любят демократические выборы, но лишь до тех пора, пока они на них выигрывают”.

Политики и журналисты клеймили не только самого Трампа, но и его избирателей. Уровень ненависти к “неправильно” голосующим людям был настолько высок, что вызвал к жизни небывалое доселе явление — “стесняющихся избирателей”, которые осложнили и без того тяжёлую жизнь электоральных социологов.

На этом вашингтонское болото не остановилось. Весной 2020 года в США начались расовые беспорядки, которые постепенно были перехвачены ультралевыми группировками. Полиция и Нацгвардия были в буквальном смысле слова поставлены на колени. Создавалось впечатление, что исход политического противостояния решится на улице. Всё к этому шло. На ночь выборов у Белого Дома был назначен митинг, который вполне мог перерасти в попытку штурма президентской резиденции.

Фото из открытых источников

Но глобальным начальством была избрана другая тактика. Через сутки победный для Трампа результат стал постепенно меняться на противоположный. Судя по многочисленным показаниям, видеокадрам и статистическим исследованиям, в целом ряде ключевых штатов был осуществлены вбросы бюллетеней в пользу Джо Байдена. По сути дела, нарушения эти никем даже не отрицаются. Единственное, чего юридической команде действующего президента не удалось доказать, так это что размер этих нарушений мог повлиять на исход выборов. Во всяком случае, в решениях всех судов нижней инстанции, отклонивших иски республиканцев, утверждалось именно это.

Опросы общественного мнения показывают, что около 75% проголосовавших за Трампа полагают, что выборы были сфальсифицированы. А это десятки миллионов человек! То же самое говорит и сам 45-й президент США. В ответ — только обвинения в “подрыве устоев”. Конечно, то, что глава государства говорит о подтасовках на выборах, удивительно и необычно. Но куда удивительнее то, что никто ни в средствах массовой информации, ни в руководстве колеблющихся штатов даже не пытается ответить на обвинения и неудобные вопросы. Всех, у кого есть претензии к подсчёту голосов, тут же записывают в “конспирологи”.

Мы стали олигархией, а не демократией. Я думаю, это был самый большой ущерб, нанесённый основным моральным и этическим нормам американской политической системы.

Джимми Картер

Дело сделано. Но для достижения желанного результата пришлось отринуть условности. Даже если юридически выверенные доказательства вбросов никогда не будут опубликованы, выборы-2020 всё равно оставят о себе долгую память. Спешно изменённые перед выборами электоральные законы, изгнанные с участков наблюдатели, беспрецедентно большое число проголосовавших досрочно, неожиданные всплески голосов за Байдена, подсчитанные ранним утром, показания волонтёров и работников избиркомов, видеоролики манипуляций с бюллетенями — такое раньше происходило лишь в банановых республиках. Считать подобный электоральный процесс грязным и не заслуживающим доверия нас приучили те же люди, что сегодня говорят о “чистоте” прошедших в США выборов.

Но даже если бы они прошли предельно транспарантно и честно, проблема никуда бы не делась. Теперь после любого электорального события половина страны будет не просто недовольна результатом — она будет уверена в том, что результаты подтасованы или достигнуты каким-либо другим бесчестным способом. Такая аберрация общественного сознания произошла по двум причинам. Во-первых, все политические силы твердили о заведомой нечестности избирательных технологий. Либеральные элиты всё время искали русских хакеров, а их противники — происки Сороса и бюллетени мёртвых людей и нелегалов. Во-вторых, обе стороны конфликта расчеловечивали противника. Раскол общества стал не просто глубоким — он стал культурным и сущностным. Поэтому поражение воспринимается теперь не как “естественное колебание политического маятника”, а как цивилизационная катастрофа. Поверить в то, что честно победил оппонент, можно — в этом-то и состоит суть демократического сознания. А вот в то, что честно победили “силы зла”, не может ни один психически здоровый человек. На то они и “силы зла”, чтобы действовать исключительно неправедно.

Демократия в качестве живой и действенной идеи в таких условиях сохраниться не может. Она попросту становится нерелевантной. Где-нибудь и когда-нибудь она, возможно, заработает снова. Но точно не сейчас — и точно не на Западе.

Руины вавилонской башни

С коронавирусной пандемией у западных элит явно были связаны какие-то планы. И это никакая не конспирология. Идейные вдохновители либерал-глобализма говорят об этом открыто. Сооснователь всемирного экономического форума в Давосе Клаус Шваб предельно откровенно написал об этом в своей недавно вышедшей книге “COVID-19. Великая перезагрузка”. Согласно Швабу, управляемость человечества в ходе естественного эксперимента оказалась выше самых смелых прогнозов, так что это надо использовать для построения “счастливого завтра”.

(Подробный разбор книги Шваба — в статье Эльвиры Дюбуа “Great Reset как переход к Новому Дивному Миру”, опубликованной на Fitzroy Magazine на прошлой неделе).

Когда вы не можете справиться с переменами, вы чувствуете себя подавленным и ищете простое решение.

Клаус Шваб

Были и менее глобальные планы. Демократы в США явно стремились всеми силами добить американскую экономику, главный козырь Трампа на посту президента. Европейцы стали ещё сильнее зависеть от Европейского центрального банка и решений бюрократов из Еврокомиссии. А всё человечество в целом оказалось под внешним управлением Всемирной организации здравоохранения, органа, который никто не избирал, который делал неверные прогнозы и давал противоречивые рекомендации. Тем не менее западная пресса призывает продолжать слушаться именно его. Вполне естественно, что ВОЗ теперь мало кто всерьёз доверяет.

Крайне неприятная и опасная, но далеко не самая смертоносная в истории инфекция вдруг оказалась проблемой как для глобального, так и для национального и регионального управления. Это даже близко не “испанка”, и не её более позднее издание, свиной грипп, но весь мир пришлось закрыть на карантин, причём сейчас это происходит уже по второму разу. Единственное, что относительно неплохо удалось Западу в 2020 году — запереть всех по домам. В остальном успехи в противодействии пандемии сомнительны.

Западные правительства, обладающие гигантскими финансовыми ресурсами, развитой наукой, фантастическими технологиями и, как нам говорили, хорошо отлаженным профессиональным госуправлением, оказались совершенно не готовы к заурядному, по сути дела, событию. Если бы представления всего мира о том, как разумно устроен Запад изнутри, были верны хотя бы на четверть, Европа и США уже в январе 2020 года распознали бы опасность, приняли все необходимые меры и не допустили опустошения своих городов и всемирного транспортного коллапса, не говоря уже об экономическом спаде. Но госуправление как будто рассыпалось. Оказалось, что и хвалёная западная медицина работает так себе, и логистические цепочки неустойчивы, и научно-технологический потенциал отнюдь не так силён. 

Запад справился (хотя по-настоящему так ещё и не справился) с коронавирусом очень плохо. В Западной Европе и США смертность оказалась чуть ли не самой высокой в мире. Наиболее объективным показателем здесь служит число смертей от Covid-19 на 100 тысяч населения. Самый плохой показатель в Бельгии — 152. Следом идут Италия (101), Испания (99,8), Великобритания (93,3). Десятое место в этом чёрном списке занимают США 89,6 — столько же, сколько в Аргентине. Для сравнения, в Индии на 100 тысяч населения скончалось 10,5 человек, в России — 30,6, в Ираке — 32,5. Пожалуй, единственная страна Запада, где смертность удалось обуздать, это Германия с показателем 24,3.

Можно было бы сказать, что Европа и США пострадали сильнее остального мира по причине развитости транспортного сообщения и открытости границ. Но от этих факторов зависит общее число заболевших, а вот смертность определяется уровнем развития здравоохранения и способностью конвертировать политическую власть в эффективные решения. Германия, во всяком случае, в первую волну пандемии, эти качества продемонстрировала. Весь остальной Запад — нет.

Сегодня в США и Европе другая беда. Люди не хотят следовать приказам властей о повторном локауте. Везде проходят протесты против ограничительных мер, которые частенько перерастают в ожесточенные стычки с полицией. Первый карантин дисциплинированные жители Запада пережили стоически. А вот попытка запереть их второй раз обернулась повсеместным неповиновением. Смешно объяснять эти протесты “выбором в пользу свободы”. Граждане стран Запада попросту не верят властям, тому, что они делают разумные вещи и способны взять ситуацию под контроль. Это не расцвет конспирологии (хотя и без неё не обошлось), а капитальный кризис доверия к элитам.

Фото: Fars News Agency

Но есть и ещё один фактор, который подстёгивает общественное недовольство. Запас экономической прочности у большинства домохозяйств Запада оказался не таким уж большим. Люди понимают, что ещё один локдаун может вогнать их в нищету. То, чем всегда гордились западные экономики — огромный горизонт возможностей для того, чтобы работать и зарабатывать, — вдруг сжался до размеров тех выплат, что в состоянии обеспечить правительство. При этом никуда не делись ни высокие налоги, ни катастрофического размера закредитованность населения. Если бы в распоряжении Вашингтона и Пекина не было печатных станков в виде ФРС США и ЕЦБ, Европу и Соединённые Штаты почти наверняка ждал бы коллапс. И никакие финансовые вливания уже не спасут средний класс, ещё один краеугольный камень западного жизнеустройства.

Совершенно иначе в нынешней ситуации выглядит и концепция прав человека. В условиях, когда санации подвергнуты самые базовые свободы — перемещения, выбора места и способа работы, даже слова (в прессе и соцсетях уже нельзя высказывать неодобренные начальством суждения о коронавирусе и карантинных мерах), совершенной издёвкой выглядит агрессивная защита специфических прав — сексуальных и прочих меньшинств, мигрантов и т.п.

Защищаются чьи угодно права, но только не человека-носителя западных ценностей, человека работающего, на чьих плечах держится Запад-Как-Мы-Его-Знали. Это раньше можно было отмахиваться от голосов из “неправильных стран” о засилье ЛГБТ-повестки, миграционном кризисе, либеральной цензуре в СМИ — тогда экономика исправно работала, элитам хотя бы относительно доверяли, и никто не покушался на базовые права большинства. Сегодня всё выглядит иначе. И кто же теперь захочет “так, как на Западе”?

Спорь с чем хочешь, но не с собственной природой

Филип Пулман

Удивительно беззубо и безнадёжно выглядят и сами протесты. Нас всегда учили, что проявление несогласия — важная часть западной политической системы. Благодаря им она может корректироваться. Но что способны скорректировать нынешние антикарантинные марши и митинги? Они не в состоянии ни возродить грамотное госуправление, ни вернуть потерянные доходы и социальный статус. И совершенно точно они не снизят смертность от коронавируса.

Запад не просто поблек в глазах внешнего наблюдателя. От него впервые повеяло тоской и безнадегой.

Вместо заключения

Я бы не хотел, чтобы мой текст у кого-то создал впечатление, что я предрекаю скорый и бесславный конец Запада — стран Европы, Соединённых Штатов, примкнувших к ним стран развитой Юго-Восточной Азии. Такого рода апокалиптические прогнозы делались не раз и последовательно не сбывались. Запад почти наверняка выживет. У него достаточно ресурсов и мобилизационных инструментов, чтобы пережить и коронавирус, и последствия борьбы с популистами, и тактическую безграмотность собственных элит. Высокие технологии, развитая инфраструктура, всё ещё сохранившаяся способность производить почти всё, что необходимо для высокого уровня жизни — всё это делает Запад непотопляемым даже в нынешнем крайне ослабленном состоянии.

Более того, если западный национал-популизм выстоит, извлечёт уроки из поражения 2020 года, предпримет новый поход на Вашингтон и Брюссель и добьётся значительных успехов, это не утопит Запад, а наоборот, обновит его и сделает ещё более сильным конкурентом.

Однако ни глобальный Запад, ни Запад национальных государств ещё долгое время не сможет похвастаться тем, что делало его цивилизацией, отличной ото всех остальных — мягкой силой. Её больше нет. Но не спешите радоваться! В её отсутствии Запад вынужден будет полагаться на грубые меры, что делает его куда более опасным и непредсказуемым оппонентом.

Дмитрий Дробницкий

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 21 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии