Опыт Медведева

Уроки для нынешней политики России
Fabrizio Bensch | Reuters

От редакции

Предлагаем вниманию читателей Fitzroy острый и дискуссионный текст, посвящённый одному из самых актуальных вопросов нашего времени — соответствия внешней политики России тем вызовам, с которыми она всё чаще сталкивается на периферии своей зоны жизненных интересов. Политическая турбулентность в Белоруссии, тлеющий уже седьмой год конфликт на Донбассе, начавшиеся в воскресенье боевые действия в Нагорном Карабахе, которые уже успели назвать “Второй войной Судного дня” — не говоря уже о перехвате американской дипломатией инициативы на Балканах и процессах, происходящих на Ближнем Востоке — всё это тревожные маркеры, обозначающие, с одной стороны, наступление на внешний контур российской силы, а с другой — неспособность, или нежелание, отражать эти атаки имеющимися в распоряжении Москвы инструментами.

В этих условиях приобретает особый смысл анализ опыта тех — не столь уж давних — времён, когда внешняя политика России строилась на определённых концептуальных основах, и стремилась выйти из состояния ре-активности.

Редакция Fitzroy Magazine не во всём согласна с авторами статьи, но считает, что они едва ли не первыми в российском экспертном сообществе поднимают важную и очень своевременную тему осмысления внешнеполитического опыта, накопленного Россией за последние десятилетия.

Представленная статья является фрагментом из книги Никиты Куркина и Алексея Черняева, “Президентство Дмитрия Медведева: политический опыт”, выход в свет которой запланирован на начало следующего года в одном из столичных издательств.

В современной России обычное, привычное, грустное дело — пренебрежение событиями новейшей отечественной истории. Создаётся впечатление, будто самые важные и драматические явления почти моментально исчезают в летейских водах, не оставляя практических выводов в умах поколений, ныне участвующих в политике. Забвению предаются не только события 1990-х, но даже опыт десятилетней давности, из которого текущая современность не считает нужным черпать опыт, знания и практические рецепты.

Небрежение собственным знанием, собственным опытом по-прежнему обходятся России чрезвычайно дорого. В итоге, сталкиваясь с однотипными проблемами, Россия буквально каждые несколько лет оказывается в ситуации блуждания “в трёх соснах”. Так было, например, в отношениях с Украиной, где последовательно возлагались надежды на сотрудничество с президентами Януковичем, Порошенко, Зеленским — вместо постановки вопроса о том, а возможно ли, на основе имеющегося опыта, в принципе выгодное для России сотрудничество с любым главой Украины?

Сегодня общим местом стал тезис о слабой, недостаточно эффективной работе российской дипломатии на постсоветском пространстве, особенно с обществами бывших республик СССР. Но, например, ещё осенью 2008 года, фактически по итогам знаменитой пятидневной операции по принуждению Грузии к миру в Южной Осетии, президент Дмитрий Медведев обнародовал концепцию “зоны привилегированных интересов России”. Говоря его же словами, речь в ней шла о следующем:

Батальон “Восток”. Август 2008 года. Южная Осетия | Фото: Яна Амелина

Государства, которые очень важны для нас, с которыми мы бок о бок живём уже десятилетия, столетия, с которыми мы связаны корневой системой. Я, естественно, имею в виду те государства, которые когда-то входили в СССР, до этого входили в другие государственные образования, государства, где говорят на русском языке, где близкий экономический уклад и очень близкий культурный слой.

Развёртывание только этой одной концепции Медведева в набор стратегий на постсоветском пространстве и последующих шагов по их реализации могло бы сломать, наконец-то, патологическое пренебрежение российского государства к последовательной работе с обществом в странах бывшего СССР. Однако отказ от этого шага в пользу привычных “посиделок” и “терок” с номенклатурными “нужными пацанами” (они же “деловые партнёры”) с тех пор регулярно оборачивается для нашей страны “неожиданными” геополитическими поражениями и катастрофами.

Если бы российская дипломатия взяла бы на вооружение концепцию “зоны привилегированных интересов России” Медведева, глядишь, и не пришлось бы нам сегодня наблюдать несмешную клоунаду совхозного Макиавелли в Минске. Ситуация заставила бы внешнеполитическое ведомство налаживать никак не складывающееся взаимодействие с научно-исследовательской средой. Прежнее руководство Россотрудничества не стало бы целью для столь резкой и (заслуженной) критики, а министру иностранных дел не пришло бы в голову шокировать публику неприемлемой фразой про ненужность политологов и сайтов для защиты интересов России на международной арене.

В период президентства Медведева были предприняты и значимые попытки предложить России и миру самостоятельную политическую философию. Её краеугольными камнями были идеи “многообразия современности” и “многообразия демократического опыта”, которые легли как в основу проведённого под эгидой президента Медведева мирового политического форума в Ярославле 2010 года, так и в основу предложенной тогда Кремлём нашему обществу темы для дискуссии.

Политическая философия президентства Медведева базировалась на тезисе об универсальности идеи демократии вообще и наличии у неё значимых особенностей по всему миру, в частности, в России. Речь шла о ложности её привязки исключительно к Западу и колониальному по своей природе навязыванию обязательности американских её образцов, памятных русскому человеку по пресловутым 90-м годам прошлого века, а обитателям стран Ближнего Востока — по череде американских военных вторжений в регион.

Идея “многообразия современности”, появившаяся в президентство Медведева, позволяла России заявлять тогда (и позволяет говорить об этом и сегодня), что, как минимум, устаревшее представление об общественной модернизации как о форме вестернизации необходимо искоренять, как примитивный карго-культ. “Просвещённые мудрые западные страны, учащие отсталые дикие народы, как жить”, существуют преимущественно в пропагандистских былинах людей в виртуальных пробковых шлемах.

Исторически модернизация началась на Западе, но “сам процесс модернизации универсален, и это не линейный процесс”, как говаривал знаменитый социолог Рональд Инглхарт. Более того, сегодня идея “многообразия современности” является превосходным объединяющим фундаментом для всех сил по всему миру, что отвергают новейшую и очень мощную претензию на монополию единомыслия, идущую из США, в том числе и к нам. Сегодня она уже не о модернизации, а о чём-то гораздо большем. Ведь только это многообразие и способно гарантировать человечеству дальнейшее существование в качестве свободных людей, отвергающих власть новых фараонов.

123123

U.S. Embassy Moscow Press Office

Ещё одной сильной идеей, транслируемой Россией во время президентства Медведева, была идея о необходимости единых, всеми признаваемых, юридических, экономических и общественных стандартов и подписание соответствующих нормативных соглашений. В первую очередь — признаваемых и действующих повсеместно в мире правовых норм. Для России реализация этой стратегии означала бы не размывание суверенитета: речь шла не о том, чтобы международное законодательство получило примат над законодательством национальным, а, скорее, о введении принципов, единых для всех: русских, американцев, китайцев, европейцев.

Только для начала эта инициатива Дмитрия Медведева влекла за собой мирный пересмотр итогов Холодной войны, потому что соблюдаемые всеми правовые принципы означали бы как невозможность Pax Americana, “лупящего по голове” всех несогласных, так и невозможность таких односторонних действий, как организация и провозглашение независимости Косово и организация государственного переворота на Украине.

Концептуальный подход российского руководства при Медведеве с упором на формировании и фиксировании правовых норм был последователен. Ведь, со слов одного из авторитетных российских специалистов по международной политике, Федора Лукьянова,

... в его основе лежит принцип неделимости безопасности — отказа… от укрепления собственной безопасности за счёт безопасности других… в условиях стремительно меняющегося контекста и отсутствия баланса сил и интересов никакие политические договорённости не работают даже в краткосрочной перспективе.

Идея Дмитрия Медведева о введении единых международных политических стандартов, будь она реализована, могла бы стать современной версией Священного союза. Конечно, теперь мы знаем, что альянсу ведущих международных игроков не суждено было сложиться, так как разрушившие Ялтинский миропорядок страны-победители не желали никаких общих стандартов международного права. И вторжение в Ирак, и “мероприятия” в Сомали и Косово, и переворот на Украине рассматривались, например, исключительно с точки зрения выгодности этих шагов для США. Закономерным последствием такого подхода стал мир, менее безопасный для всех, где любая страна (включая Россию) получила пусть не де-юре, но де-факто возможность иметь и применять собственную силовую “дубинку”. Однако мир не может всегда существовать в нынешнем состоянии “войны всех против всех” — рано или поздно встанет вопрос о его переустройстве на новых основаниях и о концепциях такого переустройства.

Важнейший незадействованный ресурс для повышения эффективности российской внешней политики, особенно на постсоветском пространстве — это внимательное, критическое изучение и осмысление собственного опыта в последние десятилетия. На одном лишь примере интеллектуального наследства президентства Дмитрия Медведева можно увидеть, какие концепции и идеологемы можно извлечь из недавнего российского прошлого. На этом направлении есть о чём вспомнить и с чем работать — прямо сегодня, прямо сейчас.

Никита Куркин, Алексей Черняев

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.7 22 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться