19695216223.1677ed0.5e7ee8b24e274332bc9d1fc593dd00ec

Контуры постглобальной Америки. Часть I

Экономика как драйвер и главный объект перемен

Мир, как мы его знали, подходит к концу.
Борис Гребенщиков

Некоторые экономические системы позволяют
семьям процветать. Процветающие семьи делают возможной
рыночную экономику. Вы не можете разделить эти два явления.

Такер Карлсон

Сегодня на Западе нет, пожалуй, ни одного серьёзного политического аналитика, который не писал бы о серьёзном кризисе либерального мирового порядка. Если говорить точнее — о кризисе либерал-глобалистской модели развития. Многие эксперты всё ещё надеются, что через некоторое время всё наладится. Элиты проведут необходимые реформы, смажут заржавевшие шестерёнки свободной торговли, демократических институтов и дипломатии, и человечество снова двинется той же дорогой в “светлое завтра”.

Но контрэлитные группировки и избиратели требуют не изменения тактики глобализации, а её сворачивания. Курс на реиндустриализацию и протекционизм, взятый так называемыми популистами, прямо противоречит учению об открытых границах, свободному перемещению людей, товаров и услуг. Компромисс вряд ли возможен. Политическая борьба между глобалистами и популистами становится всё более ожесточённой. Наиболее ярко эта борьба проявляется в самой богатой и сильной стране Запада — Соединённых Штатах. Здесь она приобрела характер холодной гражданской войны, исход которой будет иметь далеко идущие последствия для всего мира.

Ещё пять лет назад казалось, что подобное невозможно. Всё-таки Америка — центр глобального капитализма и генератор либерального мирового порядка. Тем не менее, на наших глазах вектор американской политики меняется. Это коснётся социальной, культурной, военной и многих других сфер, но именно экономика станет и драйвером перемен, и их главным объектом.


Долгое время единство Pax Americana обеспечивалось за счёт глобальной торгово-финансовой модели долгового стимулирования. Речь идёт не только о стимулировании частного спроса, но и стимулировании экономик тех стран, которые во времена холодной войны были союзниками Соединённых Штатов и несколько десятилетий после распада СССР составляли относительно монолитный блок государств, принявших глобальные правила игры. Это не только страны Европы, но и монархии Персидского залива, Япония и Южная Корея, многие другие страны Азии. На особых условиях в этот союз входил и Китай. Во всяком случае, его отказ от партнёрства с Советским Союзом был оплачен не менее щедро, чем участие иных стран в Североатлантическом альянсе.

Реклама продукции японской компании Honda в американском журнале 1960-х годов | Оцифровка: Daniel Yanes Arroyo | Flickr

Для союзников и стран, к ним приравненных, Америка открывала практически беспрепятственный и беспошлинный доступ на свой рынок. Появился даже особый термин — “конечный рынок сбыта”. Он был самым диверсифицированным и платёжеспособным. Спрос американских граждан постоянно подогревался дешёвым кредитом, так что поток товаров через таможенную границу США не оскудевал. В результате сложился огромный торговый дефицит и, как следствие, дефицит бюджетный, каждый год увеличивающий госдолг Соединённых Штатов.

Страны, торгующие с США, поддерживали статус доллара как главной мировой резервной валюты. Его эмиссия обеспечивалась (согласно правилам ФРС) исправно растущим долгом. Государства, имевшие торговый профицит, часть своей прибыли были вынуждены “стерилизовать”, накапливая резе рвы. И самой большой фабрикой “стерилизации” стали Соединённые Штаты, продававшие всем желающим свои государственные обязательства. Те, в свою очередь, позволяли вновь эмитировать доллары, которые участвовали в очередном витке долговой спирали.

Чем больше долг США — тем больше эмиссионных долларов, которые использовались в том числе на закупке импортных товаров, которые увеличивали торговый дефицит и госдолг. До определённого времени эта схема змеи, кусающей себя за хвост, работала и даже служила инструментом сдерживания развития государств, которые могли в перспективе составить конкуренцию Соединённым Штатам. Страны, желающие продавать товары на самый богатый рынок сбыта, были вынуждены хранить значительную часть своей прибыли в государственных обязательствах США, а не использовать их для внутреннего развития. Вынуть деньги из долларового хранилища означало обрушить рынок американских гособязательств и закрыть для себя рынок сбыта.

Чтобы поддерживать на плаву эту долговую систему, необходимо было постоянно снижать издержки. Поэтому транснациональные корпорации стали выводить производства из развитых западных стран в Юго-Восточную Азию, прежде всего, в Китай. Но это лишь увеличивало торговый дефицит Соединённых Штатов. Кроме того, многие страны Старого Света оказались попросту разорены, поскольку эмиссия евро контролировалась ЕЦБ, а добавленной стоимости на их территориях производилось всё меньше. Со временем и КНР перестала быть страной, привлекательной с точки зрения стоимости рабочей силы. Начался экспорт рабочих мест в более бедные регионы. Сегодня многие товары made in China производятся в Африке и Северной Корее, где труд не стоит почти ничего. Тем не менее, для поддержания старой системы необходимо дальнейшее снижение издержек. Автоматизация и энергосбережение, о которых так много говорилось на международных форумах, как выяснилось, дают весьма ограниченный эффект.

Одновременно с этим довольно сильно снизился уровень компетентности работника производственной сферы. Так называемые инновации (если только понимать под ними нечто большее, чем изменение дизайна упаковки и написание программных кодов) производить стало практически некому. В транснациональных корпорациях работали менеджеры по логистике, рабочие из голодных стран и инженеры, занятые поиском путей удешевления готовой продукции. Злополучный новейший авиалайнер Boeing 737 MAX, снятый с конвейера в результате двух одинаковых катастроф, является, пожалуй, самой зловещей иллюстрацией того, куда завела глобализация такую высокотехнологичную отрасль, как авиапром, и столь чувствительную сферу оказания услуг, как авиаперевозки. Погоня за экономией и слишком большие надежды на “цифру” унесли жизни сотен людей.

Ресурсы глобальной экономики исчерпаны. Некуда экспортировать рабочие места, практически больше не на чем экономить. Подходит к концу и запас прочности долгового пузыря. Как для домохозяйств, так и для государств существуют пределы наращивания долга. Уже сегодня вложения в американские гособязательства приносят доход ниже уровня инфляции. Но даже эти проценты — огромная нагрузка на бюджет США, который снова придётся пополнять заимствованиями. В какой-то момент обслуживание долга станет невозможным. Кроме того, глобальная экономика разоряет средний класс развитых стран. Это, возможно, и соответствует властным амбициям глобального начальства, но сужает потребительский рынок, что также является естественным ограничением для продолжения использования глобальной экономической модели.

Нельзя сказать, что народ Соединённых Штатов пострадал больше других в результате глобализации. Но здесь, в самой богатой стране мира, её плоды особенно горьки. Разорение промышленных регионов (особенно знаменитого “Ржавого пояса”) и постоянное миграционное давление предопределили поражение глобалистских элит в лице Хиллари Клинтон и заставили избирателей проголосовать за президента-популиста. Но есть и более фундаментальная причина прихода к власти контрэлитной группировки — или, во всяком случае, группировки, выражающей интересы другой, неглобалистской части элиты. Создалась реальная опасность потерять лидерство в телекоммуникациях и производстве микропроцессорных кристаллов. Путь от стагнации сталелитейной индустрии до замаячившего на горизонте отставания в “цифре” оказался поразительно коротким.

Карта тяжёлой промышленности США 1967 года. Основные производства расположены в районе “Ржавого пояса”, включая Детройт | United States of America. Pergamon World Atlas. Pergamon Press, Ltd. & P.W.N. Poland 1967. Sluzba Topograficzna W.P. | © Cartography Associates

Таким образом, пересмотр экономического курса Вашингтона был вызван быстрым исчерпанием ресурсов старой торгово-финансовой модели и неудовлетворённостью результатами международного разделения труда. США могут, конечно, остаться метрополией глобального мира, но это будет очень бедная метрополия. Чтобы сохранить свои богатства и стандарты жизни населения, Соединённым Штатам придётся частично закрыть свои границы (как для мигрантов, так и для товаров), реструктурировать внутренний рынок и остановить раскручивание долговой спирали.


Какой будет экономика заокеанской сверхдержавы через 50 лет, сегодня судить не просто сложно, а практически невозможно. Но мы можем выдвинуть кое-какие гипотезы относительно её развития в переходный период. Период, когда либерал-глобалистский миропорядок будет разрушаться, уступая место миру регионов[?].

Во-первых, Соединённые Штаты довольно быстро откажутся от импорта всех энергоносителей. Уже сегодня энергетический баланс США положителен, так что переход к полному самообеспечению и даже экспорту углеводородов — вопрос технический. Биржевая торговля нефтяными фьючерсами начнёт постепенно уходить в прошлое. На международные торговые площадки будут попадать лишь излишки нефти и газа, не распределённые в рамках постоянных контрактов. Америка примет самое активное участие в конкуренции за шельф Северного Ледовитого океана. Аляска, как бы у нас сказали, станет регионом опережающего развития. Восточное и западное побережья, напротив, ожидает определённая стагнация. Некоторые её признаки заметны уже сегодня. Так, наблюдается отток населения из Калифорнии из-за высоких местных налогов, слишком большого социального расслоения и деградации мегаполисов.

Во-вторых, для держателей американских гособязательств наступят (и уже наступают) сложные времена. Вряд ли США объявят полный дефолт по своим долгам. Это приведёт к катастрофическим последствиям и для Соединённых Штатов, и для всего мира. Скорее всего, отказ от долговой спирали станет постепенным, причём его согласуют по крайней мере с некоторыми мировыми игроками. Китаю, России, некоторым ближневосточным и латиноамериканским странам будут предложены некие компенсации в рамках новой мировой архитектуры. Доллар останется свободно конвертируемой валютой, но его резервный функционал сократится. Произойдёт это не сегодня и не завтра, но даже само понятие резерва изменится. Тем не менее, новые торговые правила и порядок осуществления финансовых операций будут согласованы на международном уровне. Другое дело, что очень многое, как видно уже сейчас, Вашингтон сделает в одностороннем порядке.

Huber Breaker — один из самых крупных угледробильных заводов на территории Северной Америки и символ “Ржавого пояса”. Построен в конце 1930-х годов, заброшен в связи с кризисом угольной промышленности в начале 1970-х | Фото: John Morgan, 2011 | Flickr

В-третьих, целый ряд отраслей ждут серьёзные потрясения. Прежде всего, это коснётся здравоохранения, страхования и социального обеспечения. Сегодня они потребляют слишком много ресурсов, но не потому, что “социалка” в США столь хорошо развита, а потому, что стоимость препаратов, полисов, госгарантий и медицинских услуг непомерно высока. В весьма развитой Германии всё то же самое обходится в два-три раза дешевле. Врачам придётся распрощаться со своим статусом верхнего эшелона среднего класса. Страховому бизнесу настоятельно предложат умерить свои аппетиты. А фармкомпаниям и вовсе грозит частичный госконтроль. При этом сам государственный аппарат лишится значительной части осваиваемых им бюджетов. Пока внешние и внутренние заимствования были почти бесплатными, никто денег не считал. Но теперь американским ведомствам придётся научиться экономить. Фондовый рынок продолжит свою деятельность, но в его распоряжении не окажется той гигантской доли финансовых ресурсов, которая контролируется им сейчас. Деривативы, видимо, останутся инструментом регулирования инвестиций, но число их уровней резко сократится, поскольку долговые пузыри перестанут быть локомотивами роста.

В-четвёртых, в переходный период огромные средства будут вложены в инфраструктуру. Тому есть две причины. Первая — реальная необходимость в её обновлении. Вторая — это самый лучший способ связывания денег в отсутствие долговых и фондовых инструментов периода глобализации. Уже сегодня в США говорят о двухтриллионном инфраструктурном проекте. И вряд ли это последний “подход к снаряду”. Стоит отметить, что и у Китая две самые главные программы — “Сделано в Китае” (внутренний рынок) и “Один пояс и один путь” (внешняя экспансия) — являются по своей сути инфраструктурными.

Реиндустриализация США, отказ от части внешних обязательств и экономические реформы почти наверняка ударят по целом ряду стран и регионов мира, а также социальных групп в самой Америке. Без этого возникшие за время глобализации завалы, видимо, расчистить не удастся. Так что за руками Дяди Сэма всем странам придётся следить весьма пристально.

И, конечно, Соединённые Штаты, спасая свои технологии и уровень жизни американцев, уже не смогут быть мировым жандармом. Внешняя политика Вашингтона претерпит серьёзные изменения. Но это уже совсем другая история…

Дмитрий Дробницкий

Добавить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.

Вход

Вступить в клуб