Присоединение Крыма — итоги и выводы

Место и роль Крыма станет определять будущее самой России
Крым
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Присоединение Крыма стало первым и единственным позитивным опытом интеграции ранее утраченной территории в истории современной России — стихийным, во многом вынужденным и прецедентным. С того дня, как Крымский полуостров “вернулся в родную гавань”, прошло уже достаточно много времени. Благодаря этому появляется возможность взвешенно оценить промежуточные итоги интеграции.

Севастополь и Россия до 2014

Анализируя её предысторию, нельзя не отдать должное Севастополю — крупнейшему городу и центру русского сопротивления Крымского полуострова. На протяжении всего периода “временной оккупации” после 1991 года, Севастополь являлся подобием осаждённой крепости. Он демонстративно и яростно выступал против навязываемых из Киева идей “незалежности”. Сейчас нам это сложно понять и представить, но Севастополь буквально каждый день отвоёвывал себе право называться русским городом. Манифестации против визитов кораблей ВМС США, драки (именно так!) с военнослужащими НАТО, изгнания из города регулярных “поездов дружбы”, защита Черноморского флота от провокаций — всё это для севастопольцев было рутиной общественной жизни.

Киев с одной стороны пытался маргинализировать это движение, с другой — купить, но в целом ничего поделать с этим не мог. Севастополь силой и красотой своих идеалов, а также твёрдой гражданской позицией его жителей, превращал все попытки продвижения украинской “незалежности” в нечто блеклое и неубедительное…

А теперь немного — о России.

РФ 90-х представляла собой государство разделённого великого русского народа, управляемое бюрократией, исповедовавшей тупиковые идеи легизма. Отрицание собственной роли и места привело к разбалансировке политического пространства по периметру границ. Дело было не в какой-то ошеломляющей эффективности технологий “цветных” революций. Просто Россия не могла (или не хотела) предложить своим соседям набор эффективных интеграционных моделей.

Всё первое десятилетие XXI века мы наблюдали удивительный феномен — отказ России от собственной лидерской роли на фоне интеграционных процессов, насаждаемых ЕС и НАТО. Множество постсоветских республик имели в составе своих правительств интеграционные евроатлантические министерства и соответствующую правовую базу.

К 2014 году РФ приобрела не вполне успешный, но ценный опыт по работе с зависимыми от Москвы, однако не входившими в состав России территориями (Абхазия, Осетия, Приднестровье), демонстрирующий, что массированная экономическая помощь без эффективной политической модели интеграции неэффективна. Она приводит к стагнации и социальному упадку.

С таким багажом Россия подошла к событиям Крымской весны, с ним же она приступила к интеграции полуострова.

Полуостров с поражением в правах

Промежуточные итоги интеграции можно разделить на три аспекта: инфраструктурный, политический и информационный.

В инфраструктурный блок входят вопросы экономической, транспортной, административной интеграции, синхронизации законодательства, а также иных норм и условий хозяйственной жизни.

Политический блок представляет собой условный интеграционный договор, включающий в себя набор интеграционных моделей.

И, наконец, в информационный блок входит набор коммуникационных и общественных проектов, задачей которых является идеологическое включение региона в общую систему субъектов со своей уникальной нишей, создание прочной и непрерывной коммуникации.

Пожалуй, единственный из перечисленных выше блоков, который в Крыму правительство РФ старалось реализовать в полном объёме, был инфраструктурный. Однако отсутствие политического центра интеграции привело к деструктивной конкуренции ведомств, конфликту интересов и замещению в ряде случаев позиции государства интересами капитала.

В первый год после воссоединения полуострова с РФ было создано Министерство по делам Крыма, которое потенциально могло стать центром притяжения, реализующим интеграцию как проект. Но этого не случилось. Изначально министерство выступило как филиал Минэка (одного из самых слабых ведомств) в общей конкурентной борьбе за финансовые потоки. В такой конфигурации Министерство по делам Крыма аппаратно проиграло Минфину и Полпредству РФ.

Самым успешным направлением развития полуострова, как было сказано выше, стала инфраструктурная интеграция. К марту 2021 года Крым получил ряд масштабных инвестиционных вливаний. Понятно, что эта политика будет продолжаться, в первую очередь — в адрес крупных инфраструктурных проектов. За отчётный период собственные доходы бюджета Крыма увеличились более чем в два с половиной раза. Несмотря на очевидные коррупционные проблемы, Крым будет продолжать выступать привилегированным субъектом федеральных программ.

При этом Крым выступает единственным регионом России, чьи жители поражены в гражданских правах (право на безопасность, перемещение и т.д.), а также выступают объектом международных санкций и репрессий. Российский капитал, используя полуостров как инструмент получения прибыли, отказывает его жителям в общих и равных правах по широчайшему спектру услуг. Граждане Крыма стали объектом незаконных репрессий со стороны Киева. Десятки крымчан — граждан РФ незаконно удерживаются на Украине. Жителям Крыма отказывают в визах, их в любой момент могут экстрадировать на Украину по малейшему поводу. Иными словами, здесь государство самоустранилось от выполнения своей базовой функции — гарантии безопасности.

Крымский полуостров

shutterstock

Игнорирование очевидных проблем, а значит и условий интеграции, связанных с отдельным статусом Крыма, привело к тому, что жителей полуострова российская бюрократия воспринимает как источник дополнительных проблем. Перед российской бюрократией задачи интеграции Крымского полуострова в состав России не ставилась. Поэтому даже сейчас Крым для отечественных чиновников представляет собой некий инородный субъект.

Политически Крым не стал субъектным, что очевидно из состава депутатов Государственной Думы от полуострова. Фамилии большинства этих депутатов-крымчан неизвестны ни в Крыму, ни за его пределами. Скандальную известность получила только Наталья Поклонская, которая занималась чем угодно, кроме защиты прав жителей Крыма. Депутаты от полуострова очень быстро стали очередными “тенями” Госдумы, без инициативы, воли и желания хоть что-то сделать. Показательно, что это произошло на фоне резкой инфляции, скачкообразного роста преступности, а также энергетического и водного кризиса в Крыму.

Политические коммуникации на местах также не сложились. Местные политики не знали и не понимали политических правил в России, исторически действуя в логике политики украинской. Москва автоматически воспринимала местный истеблишмент как российский, игнорируя совершенно иные исторические условия его развития.

Первоначально наблюдалась острая дискоммуникация, когда каждая из сторон не знала и не воспринимала особенности друг друга. Чиновники на местах (бывшие украинские) не прошли ни аттестацию, ни какую-либо подготовку, которые могли бы эффективно подготовить их к российской действительности. Российские чиновники, десантируемые на полуостров, в свою очередь не имели никакого представления о жизни Крыма.

Практически весь пророссийский общественный актив, силами которого Крым вернулся в Россию, оказался за бортом политической жизни, как не нужный российской бюрократии. Собственно, из-за этого Крым до сих пор и не имеет эффективного общественного представительства. Общественная повестка полуострова изолирована от Центра и копит свой разрушительный, но не созидательный потенциал.

Необходима карта будущего

Из-за отсутствия отдельной, интеграционной повестки в адрес жителей Крыма, информационный блок оказался одним из самых неразвитых. Образовавшийся вакуум Киев тут же заполнил совершенно разрушительными и отталкивающими образами Крыма, его жителей и России. Постмайданное правительство “незалежной” постаралось навязать деструктивную для жителей России (и Крыма) идеологическую картину, чем не без успеха занимается до сих пор.

Говоря о коммуникациях, нужно выделить две фундаментальные проблемы:

1. Жители Крыма очень уязвимы к информационному воздействию в силу полученных психологических травм. Территориальный размен, произошедший в 1991 и 2014 годах, породил у крымчан глубокое чувство неуверенности в будущем и множество фобий. Вплоть до текущего момента, автор этого текста в ходе интервьюирования жителей полуострова, да и просто в бытовом общении с ними, регулярно обнаруживает у собеседников скрытый страх, что Крым “сдадут” Украине. Эта глубокая травма местного населения требует постоянной информационной терапии.

2. Жители Крыма не получили понятной и убедительной картины новой жизни — современного политического мифа, объясняющего роль и место полуострова в России. Позитивная повестка Крыма в составе России отсутствует как в федеральных СМИ, так и в медиа полуострова. Это также порождает среди крымчан глубокое чувство неуверенности в будущем и виктимные настроения. Особенно разрушительны последствия этого в молодёжном сегменте жителей Крыма, где информационный вакуум заполняет радикальная украинская пропаганда.

Весь этот негатив усиливается общественной изоляцией полуострова, отсутствием эффективных политических и общественных коммуникаций. Крым из символа сопротивления в глазах его жителей превращается в отверженную и никому не ненужную (в первую очередь — России) землю.

Перейдём к выводам.

Интеграция Крыма в состав России — это сложный и долгий процесс, который целесообразно облечь в проектные формы, с политическим центром, участниками, исполнителями, постановкой чётких задач и сроков исполнения. Можно допустить, что государство вынужденно обрекло жителей Крыма на столь тяжёлые обременения. Однако в таком случае должны присутствовать сроки действия и компенсационная часть. Необходимы чёткие правила для всех участников процесса, включая бюрократию, государственный и частный капитал.

Во многом Крым остаётся “островом”, связанным с Россией экономическими нитями, гарантиями военной безопасности и искренней ностальгией по российской государственности — ценностями прошлой эпохи, которым жители Крыма и Севастополя беззаветно верны.

Этот интеграционный проект громко и бескомпромиссно требует создать карту будущего под редакцией России. Место и роль Крыма на этой карте в значительной мере определит будущее самой России.

Александр Костин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.7 7 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии