Гамлет, тень и штурм Капитолия

Как теории заговора вскрывают кризис представительной демократии
Обработка и коллажирование от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

В книгах написано, что всё было зря,
Но нет ни слова — про то, что на самом деле.

Борис Гребенщиков

6 января 2021 года горстка сторонников Дональда Трампа, ведомая сомнительными людьми в карнавальных костюмах, вошла в здание Конгресса через гостеприимный полицейский кордон. В процессе погибла ветеран ВВС США, в результате — подожжён Рейхстаг дискредитирован и загнан в ловушку действующий президент. Долгие месяцы эту публику считали сторонниками теории заговора, а их претензии к выборам 2020 года были осмеяны. На самом деле конспирология перестаёт быть вотчиной городских сумасшедших и получает признание у среднего обывателя, а значит, пора спросить — это как?

По Датскому королевству, перед замком Эльсинор, бродит молчаливая тень, очертаниями напоминающая покойного короля. Навстречу ей идёт принц Гамлет: он разбит, он небрит, он невесело пьян, он передвигает ноги, как на плаху, перед ним маячит проблема, которую не решить разговорами. Призрак выдаёт Гамлету странные сведения, противоречащие друг другу.

Что планету охватила неведомая бессимптомная зараза, и лишь безответственные эгоисты игнорируют этот факт. Болезни не существует, но власти занижают количество смертей от неё. А потом завышают.

Что Россией управляет хазарский каганат, а прививка от Билла Гейтса будет чипировать и зомбировать население на деньги масона Сороса. Это очень хорошо, но недобитые враги прогресса, мультирасовые белые нацисты (включая афроамериканцев и азиатов) в спайке с русскими хакерами, противостоят этому, чтобы обрушить курс биткоина и даже самой твёрдой мировой валюты — гречки.

Что Дональд Трамп — шайтан и Антихрист под руководством Кремля, он пришёл похоронить достижения неотроцкизма, 1968 года и весь род человеческий. Ему противостоит Джо Байден, печальный труп партийного функционера с тяжёлой семейной историей, и управляют им смуглые ведьмы, задумавшие извести со свету белых мужчин в пробковых шлемах.

Что мир лежит во зле, а люди доброй воли должны что-то сделать, чтобы не быть съеденными чудовищем по ту сторону горизонта.

Ну и напоследок — что дядя Клавдий убил отца и вступил в порочную связь с матерью Гертрудой.

Гамлет верит словам призрака, хотя источник, мягко говоря, сомнительный. Затем принц теряет разум, корону и жизнь, а в Эльсиноре воцаряется норвежский наследник Фортинбрас.
Реальна ли тень — или это мистификация норвежской разведки при участии Горацио?
Убивал ли Клавдий — или его подставили, и официальная версия смерти его предшественника правдива? В его положении подозревать будут любого.
Рассчитывал ли Фортинбрас — или он всё-таки дуболом, которому сказочно повезло?
Приверженность жёсткой трактовке лишает повествование изящества, а нас самих выставляет наивными рационалистами.

Сам текст Шекспира допускает любую интерпретацию — перед нами сумеречная зона политического конфликта, где невозможно нащупать границу между здравым смыслом и паранойей. В результате невротические фантазмы героев сталкиваются, обретают материальное воплощение и наполняют трупами тронный зал.

Трагедия Гамлета — образцовая теория заговора.

Дональд Трамп

Дональд Трамп | Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Откуда приходят кошмары

Гамлет — человек в слабой позиции. В 2020 году в это положение попал каждый из нас. Планы, повседневный ритм, обещания в адрес Офелии — всё полетело в тартарары. По телевизору передают, что для общего блага вы должны закрыть свой семейный ресторан, сесть дома и безостановочно смотреть сериалы. После такого даже у самого улыбчивого человека из рекламы ипотеки возникнет первый конспирологический вопрос: уж не разводят ли лоха?

Итак, что же такое теория заговора par excellence, по своей природе?

Теория заговора — это не полная туфта, ведь заговоры и впрямь существуют в подлунном мире. Монопольные, коварные, коррупционные, предварительные от группы лиц, с целью подсидеть коллегу, получить наследство или свергнуть ГКЧП.

Теория заговора — это не реальность в чистом виде, так как скорее всего Земля шарообразная, да и кровь христианских младенцев не соответствует нормам кашрута и санитарии.

Теория заговора — это не только прикрытие другого, более изощрённого заговора. Не все идеи и концепции спускаются сверху с целью манипулировать публикой, некоторые мысли всё-таки возникают в человеческой голове на самом деле. Иначе как бы мы дышали? В конце концов, даже из всех искусственных вбросов приживаются лишь те, которые связаны с реальными страхами.

Теория заговора — это сценарий стратегической рефлексии и предмет веры. То есть способ хоть как-то осмыслить происходящее, натянуть категориальную сетку на череду разрозненных фактов и чувство непреодолимой тревоги.

Изначально теория заговора сообщает о каких-то вполне реальных событиях, неприятно, и, главное, очень странно меняющих повседневную жизнь. Изменения происходят буднично, в вялотекущей манере, а крупицы хаоса размазаны по пейзажу. Где-то там знакомые знакомых лежат в Коммунарке, сосед обанкротился и запил по-чёрному, дети прилипли к монитору и не осваивают школьную программу. Из европейских тюрем досрочно выходят осуждённые за экстремизм и размахивают ножами, а спикер Палаты Представителей предлагает выскоблить из официальной речи слова “мама и папа”. Новый президент перекрывает проекты с Канадой на десятки тысяч рабочих мест в честь борьбы с глобальным потеплением, а потом ещё и заявляет, что в стране прогрессирует экономический кризис.

Это сообщение о кошмаре летит через общедоступные медиа — Твиттер, объявления на заборах, церковные паперти, уличные театры, очереди в поликлинике — к неопределённой аудитории, и достигает всякого, кого эти противные перемены могут коснуться. Мир подгнивает, и раз нас это касается — мы ассоциируем себя с одной из сторон конфликта.

Тут же теория заговора предлагает более или менее правдоподобное объяснение происходящему безобразию. Причина беды — поступки или бездействие публичных персон, хотя бы формально влияющих на жизнь обывателя. Этих небожителей легко обозреть, но поучаствовать в их игре не выходит, будто между ними и зрителем существует прозрачная, но непреодолимая граница — как у экрана телевизора, на котором показывают Лебединое озеро. В наши дни прогресс шагнул далеко вперёд: Лебединое озеро теперь у каждого своё, и называется оно Нетфликс.

Так вот, общеизвестные политические игроки творят что-то, на ваш взгляд, странное, двусмысленное и чреватое, темнят с истинным положением вещей. Вводят карантин, не вводят карантин, сами его не соблюдают. Устраивают всё для смерти малого бизнеса и подсаживают среднего человека на пособие. Никого не лечат, не выдают врачам СИЗ и не выплачивают сверхурочные. Упорно улыбаются и называют фальсификации на выборах выдуманными, хотя видео с чемоданами из-под стола и странные скачки на графиках с подсчётом голосов видели все. Ведущие СМИ, соцсети и вся королевская рать ведут себя с нескрываемой партийностью: блокируют аккаунт президента, затыкают рты и травят несогласных. В любых судебных разбирательствах высокомерно отказывают. В общем, открыл фейсбук — нет революции. Закрыл фейсбук, вышел на улицу — есть революция. В оцепленной войсками столице Надежда Кадышева Леди Гага испуганно улыбается в золотой микрофон.

Что происходит, зачем это? Утомлённое сознание подсказывает: они либо сами развели шуры-муры, либо зависят от каких-то закулисных товарищей, которых никто не назначал, и которые там у себя, втихаря, принимают настоящие решения в обход народной воли. То есть в обход выборных процедур современного (много)национального государства — с целью тайного отъёма власти.

Дядя Клавдий незаконно взгромоздился на трон. Розенкранц и Гильденстерн не знают, что и думать.

Джо Байден

Джо Байден | Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Крысолов из Салема

Для свободного полёта теории заговора нужен удачный климат. Один из самых знаменитых кейсов о коллективном конспирологическом психозе — дело Салемских ведьм — вырос в условиях закрытого религиозного сообщества, где всегда с поразительной лёгкостью расцветают слухи, сплетни и предметы веры (то есть то, что принимается за правду без доказательств), которые опасно оспаривать.

В свою очередь, теории заговора современного типа, ориентированные на объяснение глобальных трендов, с протоколами сионских мудрецов, рептилоидами и “манипуляцией населением”, появились во второй половине XIX века. С одной стороны, произошло устаканивание околореспубликанских национальных государств и выборной системы как общего места, с другой (и это архиважно) — развитие средств массовой информации, благодаря которым стала возможна циркуляция салемских слухов, сплетен и предметов веры на большие расстояния и для больших обществ. Именно благодаря СМИ появилась техническая возможность массовой пропаганды и установления тоталитарных режимов уже в XX веке. Что характерно, на тот же период приходится институционализация спецслужб в их нынешнем виде1. А спецслужбы (при всём уважении и не умаляя их значения) опираются на особую профессиональную паранойю2, для них заговор и интрига — учредительный миф, они без заговоров не могут, иначе незачем ходить на работу.

Итак, выборная демократия, которая много десятилетий мыслится нами как норма, предполагает, что единственным сувереном, единственным легитимным источником власти является народное собрание. Оно выбирает и делегирует представителей. Представители — слуги народа, неидеальные, но подотчётные менеджеры, они подлежат проверке и контролю во имя общего блага. Взрослому человеку, конечно, понятно, что жизнь несправедлива, а элиты в естественной среде обитания вечно мутят какие-то гадости (глупо с этим не мириться) — но есть же грань.

На днях эта самая пугающая грань была нарушена IT-гигантами, после чего в голове даже у самых наивных принцесс глобализации в голове что-то щёлкнуло. Можно сколько угодно не любить Дональда Трампа, человек он сложный, неоднозначный и, скорее всего, малоприятный в быту — только вот его соперники творят властный, дискриминационный беспредел, а самого Рыжего Донни в подобном всего-навсего визгливо обвиняли. И раз уж они не считаются с могущественным и богатым президентом, то сколько стоит мой голос, голос скромного Билли из одноэтажной Америки? Все эти дяди и тёти в высоких кабинетах нестерпимо коррумпированы и не дают высказаться оппонентам — значит, ими из тени управляет рогатый владыка мира, а силы зла хотят народную власть узурпировать.

Вообще, логика подотчётности применима далеко не ко всем режимам политической жизни.
Давно и далеко, когда Ахиллес ругался с Агамемноном, а праотец Авраам водил стада по Ханаану, политические решения принимались уважаемыми людьми, лидерами племенных общин и воинских дружин. Эти персоны, по очевидным соображениям, никогда не подотчётны широкому народному собранию de facto. Сложно представить, чтобы их сомнительные поступки требовали объяснения. Тем более — в русле современной теории заговора.
Затем, когда все немного успокоились, правил царь-батюшка, дорогой наш гоббсовский cуверен, помазанный на государство. Он неподотчётен народному собранию de jure, в силу религиозной санкции, а все вообразимые интриги не столь масштабны, длятся недолго и крутятся вокруг его персоны.

Конечно, в контекстах политической архаики существуют заговоры (они стары как мир и неотделимы от власти), а к не в меру кровожадным хозяевам территории придут с вилами и предъявят претензии. Но только в раскладах выборной демократии слуги народа ещё и официально, по бумажкам что-то должны своему формальному начальнику — населению, а следовательно — у них есть прямая потребность держать лицо и вещать о добрых намерениях. Если же верхи не следуют правилам ритуала, то и простолюдины не будут послушны, что в Поднебесной, что в Техасе.

Итого три кита современности — представительная демократия, раздутая медиасфера и колоссальная, непробиваемая, кафкианская дистанция между народом-избирателем и его избранниками — несут Землю через тёмные воды абсурда.

Тем временем Клавдию, Гертруде и Полонию необходимо соблюдать приличия. Розенкранцу и Гильденстерну лишнего знать не положено.

Суд на Салемскими ведьмами

Гравюра, изображающая заседание суда над Салемскими ведьмами

Ползучий Хаос и носители скверны

Распространение качественной, правдоподобной теории заговора — такой же эпидемический процесс, как расползание чумы, слухов или модных новинок.

На первой стадии это предмет интеракции face to face.
Знаете, пятнадцать лет назад я ходила на кинопробы, и там Харви Вайнштейн… такое… эдакое… ну вы понимаете! А ещё я видела, как Хью О’Донелл из соседнего квартала ходит в парк без маски. Это в нашем-то богоспасаемом Бристоле. Боже, храни королеву!

Если сообщение оказывается востребованным, оно публикуется как частное мнение какой-нибудь персоны, сначала курьёзной, а потом и вполне авторитетной. Негодяй Вайнштейн. Сколько жертв теперь готовы выйти из сумрака, и голоса их будут услышаны. Поведение Хью должно стать предметом общественной дискуссии, модераторами которой выступят известные гражданские активисты нашего района. Напишем в стенгазете.

Затем из дискуссий и истерик вырастает расхожий предмет веры и сопутствующая ему моральная паника — после чего ставить под сомнение весь сюжет становится попросту опасно. Вы что, оправдываете мужчин-агрессоров и обвиняете жертв? Что значит “борьба за нравственность в борделе”?! Виктимблейдинг — грех перед Богом и людьми. И зачем вы заступаетесь за бесстыдника О’Донелла, сами недалеко ушли? Вот из-за таких циников, как вы, старики умирают, а женщин насилуют сотнями.

Кульминация процесса — пресловутая “охота на ведьм”, то есть целенаправленная публичная стигматизация конкретного человека или целой группы. Подозрения в их адрес становятся общепринятыми, само собой разумеющимися, частью повседневного здравого смысла. В ноябре русская служба BBC опубликовала просто потрясающий текст о том, что согласно бразильскому исследованию неношение маски говорит об антисоциальных наклонностях и “ассоциируется с «чёрствостью, лживостью, враждебностью, импульсивностью, безответственностью, склонностью к манипуляцией другими и желанием идти на неоправданный риск«, то есть с характеристиками, которые обычно обнаруживаются у людей с диссоциальным расстройством личности (ДРЛ)”, которое ещё и “может быть заложено на генетическом уровне и исправлению не подлежит”. В общем, пренебрегают маской неарийцы с дурной кровью, которые вечор на шабаше целовали копыта (и хорошо ещё, если только копыта!) Сатаны. Облегчённый вариант охоты на ведьм — осмеяние и травля, направленные на то, чтобы дезавуировать статус героя, опустить в табели о рангах особой ритуальной драмы. Смотрите, люди, какой смехотворный президент, какой незначительный клоун! Такой незначительный, что все легионы Ада, Рая и даже самого Голливуда четыре года не могли Шалтая-Болтая подвинуть.

Вышеизложенное не означает, что все конспирологические нарративы возникают исключительно с узкой целью затравить кого-то конкретного. По такому же сценарию раскручиваются невыдуманные коррупционные скандалы. На наших глазах женщины из Джорджии достают из-под стола бюллетени и под покровом ночи трижды прогоняют их через счётную машинку. При любой достоверности кадров, недоверие к американской избирательной системе теперь совершенно точно станет “частью повседневного здравого смысла”. Каждая вменяемая теория заговора отчасти правдива, а её рядовые адепты — вовсе не негодяи. Просто нашей, сокровенной теорией, объясняющей зло мира, назначается именно та, которая задевает струны души и резонирует с жизненным опытом. Приставал начальник — ставите #metoo. Выросли в семье с деспотичной матерью и забитым отцом — ругаетесь на власть феминисток в паблике “Мужского государства”.

Охота на ведьм

Сожжение ведьм | Гравюра: R. Decker

Теория заговора зеркальна, то есть предполагает своего двойника-антипода.
Ковидодиссиденты — дурачки с низкой социальной ответственностью, слушают безумных маргинальных проповедников и всех нас погубят. Ковидоэнтузиасты — наивные овцы с промытыми мозгами, слушают купленных чиновников из телевизора и всех нас погубят. Антифа — страшные люди, погромщики и фанатики, разрушающие человеческое общежитие, язва на теле общества. Трамписты — страшные люди, тупая деревенщина, ксенофобы и неудачники, не желающие признавать поражения, язва на теле общества. Большая часть критики в адрес Большого Донни и его сторонников — наивная демонизация противника и теория заговора похлеще старомодных рассказов об оргиях в масонской ложе. Тут вам и звонки Путину во время штурма Капитолия, и мультирасовая белизна, и лже-избрание благодаря хитроумным планам Кремля.

Конспирология становится открытой логикой политического действия в расколотом мире, когда старый консенсус по стихийным причинам больше не работает, договориться невозможно, и одинокий избиратель невольно прислоняется к одному из штандартов.

Адепты двух конкурирующих мифологизаций борются за то, чтобы именно их версия была признана нормальной и само собой разумеющейся. Тогда герои и злодеи будут назначены как надо, а условные наши одержат победу в неусловной гражданской войне. Сегодня этот процесс можно наблюдать в реальном времени, и, кажется, пока что победу в конспирологической баталии одерживают те, кто много десятилетий заполнял собой дискурсивное и экономическое пространство.

Страхи Гамлета и Клавдия спешат навстречу друг другу и подкрепляют взаимные подозрения. Розенкранц и Гильденстерн стараются сохранить остатки разума.

Нэнси Пелоси

Нэнси Пелоси | Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Последние тревожные годы самой трендовой теорией заговора называют QAnon: якобы существует сеть педофилов-элитариев, которые торгуют детьми, выкачивают из них эликсир вечной молодости и далее по списку, а Трамп им противостоит. Как у всякого пущенного в народ нарратива, тут возможен разный градус риторики — от вполне будничных подозрений в сексуальной эксплуатации несовершеннолетних кем-то небедным до совсем уж фантастических планов порабощения человечества тайным орденом. Популярные издания для образованной публики о подобных сюжетах пишут в двух жанрах: “Вань, гляди какие клоуны” и “население нуждается в просвещении”. Оба варианта — пустая снисходительная манера, она ничего не объясняет.

“Педофильский заговор”, каким бы бредовым он не выглядел, указывает на конкретный, вполне реальный страх. Где-то там, за кулисами уютной повседневной жизни, за границами Нетфликса и Икеи, существует невидимый простым смертным театр жестокости, о существовании которого мы знаем по обрывочным крикам. Там правят бал богатые, всесильные и непотопляемые люди, которые могут сделать с вами и вашим ребёнком всё, что захотят, а вы с ними — абсолютно ничего. Вот, собственно, и суть любой конспирологической фабулы — элиты не желают вам добра. На наш скромный взгляд, целенаправленного зла они не желают тоже — просто решают свои проблемы, а радость и страдания Билли из одноэтажной Америки, как это ни жутко, побочный эффект их личных забот.

Напоследок вспомним о приключениях Буратино, который успешно прошёл через Страну Дураков. В каморке папы Карло висит кусок холста с изображением похлёбки, и юный герой с радостью принимает инстаграмную картинку за всамделишнюю еду. Потом умнеет. Потом за холстом появляется волшебная, неожиданная дверь. Мы сами, когда сталкиваемся с теориями заговора в нежном возрасте, часто верим им на слово. Затем, теряя интеллектуальную невинность в университете и обретая прочное место в жизни и на работе, думаем, что мир понятен и договороспособен, и если стараться — всё получится. От конспирологии нам становится смешно. И лишь в годину кризиса, когда обкатанные схемы успеха блокированы и мы тыкаемся в неизвестное, вдруг выясняется: за плоской картиной очага, за дурацкой конспирологической обманкой, действительно спрятана тайная реальность, отличная от официальной риторики и школярских представлений о жизни. В каком-то смысле тоже заговор, но совсем другой природы.

Буратино вышел по секретному ходу в прекрасный новый мир. Говорят, здания Вашингтона тоже соединены подземными ходами, по которым можно бежать долго-долго, а потом и вовсе выйти на свежий воздух, вон из пещеры, прочь от её теней, подальше от города — туда, где страх больше не парализует волю и рассудок.

Розенкранц и Гильденстерн мертвы.
В сам город входит Фортинбрас.

Елизавета Семирханова

Текст написан на основе статьи А.А. Игнатьева “Театр политического кризиса: заговор как предмет веры”, опубликованной в журнале “Социологическое обозрение” в 2015 году (Т. 14. №1) и ставшей частью книги “Синдром Вертепа: кризис как перформативный контекст” (из-во “Европа”) в 2020 году.

 1 Fitzgibbon C. Secret Intelligence in the Twentieth Century. N.Y.: Stein and Day, 1977

 2 Cristopher Felix. A Short Course in the Secret War. Lanham: Madison Books, 1963

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 17 голоса
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии