Общество 06.12.2021

Америка однопартийная. Часть I

Часть I

Время на чтение: 3 минуты

На смену страхам относительно кризиса американской демократии, которые активно раздувались демократами в годы президентства Трампа, пришли опасения республиканцев о намерениях демократов перестроить Америку под фактическое однопартийное правление. Основания волноваться у “слонов” есть: если это произойдёт, республиканцы лишатся каких-либо возможностей добиться электорального успеха. Всё это наталкивает на рассуждения о будущем американской модели демократии в целом, особенно на фоне того, что называют “авторитарным вызовом”.

При более детальном рассмотрении американской истории можно выдвинуть, на первый взгляд, неочевидный тезис — США фактически являются однопартийной страной. В XX и первой половине XXI века Америка была наиболее эффективной, когда существовала де-факто однопартийность с чётким политическим образом будущего и широкой “низовой” коалицией сторонников избранного стратегического курса. Таким образом, система, с одной стороны, перенимала некие черты авторитарной мобилизации и преодолевала “демократический фатализм”[i], а с другой — одновременно создавала “эффект колеи” и задавала институциональную инерцию, которая порождала преемственность последующих администраций вне зависимости от формальной партийной принадлежности лидеров.


США фактически являются однопартийной страной
США фактически являются однопартийной страной

Новый курс

Самым ярким примером американской мобилизации и создания долгосрочной стратегии развития является период правления Франклина Делано Рузвельта (ФДР). Немаловажным является и формирование общественной коалиции[i] (коалиция Нового курса), когда за счёт интеграции широких общественных слоёв удалось обеспечить преемственность политико-экономической линии ФДР.

Рузвельт вступил в должность президента США в 1933 г., в разгар Великой депрессии. Первоочередной задачей нового хозяина Овального кабинета стал поиск путей выхода из кризисного состояния. В своем исследовании директор Центра экономических исследований Брауновского университета Г. Эггертссон показывает[ii], что ФДР де-факто совершил своего рода революцию: “Новый режим предполагал координацию денежно-кредитной и фискальной политики для увеличения спроса. Скоординированная денежно-кредитная и налогово-бюджетная политика положила конец Великой депрессии…” Собственно, даже само ожидание перемен и надежды, возложенные на ФДР, дали положительный экономический эффект (см. график).

Политика Нового курса расширяла вмешательство государства в экономическую жизнь страны и, по сути, была направлена на создание государства всеобщего благосостояния

Ещё более примечательной представляется устойчивость выработанной Рузвельтом парадигмы дальнейшего развития США.

Коалиция Нового курса, объединявшая влиятельные группы интересов и электоральные блоки, де-факто сделала демократов партией большинства. Наследие Рузвельта для США было столь значительно, что даже когда демократы уступили республиканцу Д. Эйзенхауэру, тот продолжал действовать в рамках логики, заданной Рузвельтом. Подобное отношение фактически легитимизировало Новый курс, к которому республиканцы до Эйзенхауэра были в оппозиции.[iii]

В частности, 34‑й президент сохранил преемственность в таких вопросах, как профсоюзы, социальное жильё, социальная защита[iv]. В 1954 г. Эйзенхауэр подписал закон о значительном расширении национальной программы социального обеспечения, благодаря которому ещё порядка 10 миллионов американцев были включены в программу социальной защиты, начатую в 1935 г.

При этом в налоговой сфере Эйзенхауэр был далёк от политики снижения налогов, которая стала “республиканской ортодоксией” только после “революции Рейгана”.

Другим представителем “слонов”, во многом перенявшим наследие Нового курса, стал Р. Никсон. Как показывают современные исследования[v], политика перераспределения и расширения социальных гарантий при Никсоне исходила из логики политической целесообразности, что, однако, не отменяет сохранения стратегической преемственности.

В 1969 г. Никсон предложил программу помощи семьям, которая во многом смотрелась как продолжение кампании демократа Л. Джонсона по “войне с бедностью”. Он имплементировал и ряд других программ, нацеленных на расширение сетки социальной защиты и расширение контроля государства над экономикой[vi]. Среди них — Economic Stabilization Act of 1970, который, как полагают некоторые исследователи, “предоставил президенту практически неограниченные полномочия по созданию и управлению системой экономического контроля”[vii].

Важным в контексте преемственности в сфере экономической политики был и подход Никсона к бюджетным вопросам. Как заметила профессор-исследователь истории в Государственном университете штата Монтана Дж. Хофф, “Никсон стал первым президентом, представившим бюджет, основанный на “стандарте высокой занятости”, что означало, что страна будет тратить так, как если бы была полная занятость, для того чтобы её (занятость — прим. автора) обеспечить, тем самым оправдывая “приемлемую” сумму дефицитных расходов”.

Наконец, курс Никсона определялся его принадлежностью к кейнсианской традиции, которая во многом была лейтмотивом политики Нового курса.

Таким образом, политика Нового курса фактически задала магистральное направление развития страны и во многом определила те инструменты, за счёт которых данная программа воплощалась в жизнь. Рузвельт сумел не только сформировать широкую общественную поддержку своей линии, но и задал такую институциональную динамику, которая (в совокупности с упомянутой общественной поддержкой) экстраполировала логику его политики и на представителей республиканского лагеря. Это де-факто создало однопартийное правление, которое последовательно действовало на основе обобщённого видения будущего, предложенного Рузвельтом.

Окончание следует.

Смотрите графики на страницах 41–43.


[i] Runciman, D. (2013). The Confidence Trap: A History of Democracy in Crisis from World War I to the Present. PRINCETON; OXFORD: Princeton University Press.

[i] Transformations of the American Party System: Political Coalitions from the New Deal to the 1970s. By Everett Carll LaddJr., with Charles D. Hadley. (New York: W.W. Norton, 1975. Pp. xxv 347. $12.50, cloth; $4.95, paper.).

[ii] Eggertsson, Gauti B. 2008. “Great Expectations and the End of the Depression.” American Economic Review, 98 (4): 1476–1516.

[iii] Leuchtenburg, W. (2009). In the Shadow of FDR: From Harry Truman to Barack Obama. Ithaca; London: Cornell University Press.

[iv] Douglas B. Harris; Dwight Eisenhower and the New Deal: The Politics of Preemption; Presidential Studies Quarterly Vol. 27, No. 2, Presidential Leadership (Spring, 1997), pp. 333–342 (10 pages) Published By: Wiley.

[v] Spitzer, S.J. (2012), Nixon’s New Deal: Welfare Reform for the Silent Majority. Presidential Studies Quarterly, 42: 455–481. 

[vi] Berkowitz, E., & DeWitt, L. (2013). The Other Welfare: Supplemental Security Income and U.S. Social Policy. Ithaca; London: Cornell University Press.

[vii] John J. Rigby, The Administration of Economic Controls: The Economic Stabilization Act of 1970, 29 Case W. Rsrv. L. Rev. 458 (1979).

Егор Спирин,

Исследователь Центра перспективных американских исследований ИМИ МГИМО МИД России

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии