Политика 11.09.2021

9/11 — день, изменивший судьбу Америки

Двадцатилетняя годовщина терактов 11 сентября — повод поразмышлять о том, что с тех пор стало с Америкой. С таким вопросом накануне памятной даты обратились к американцам газета Washington Post и телеканал ABC News. Восемь из десяти опрошенных ответили, что 9/11 “надолго повлиял на облик Америки”, а почти половина респондентов сочла, что теракты “изменили Америку к худшему”.

Тремя годами ранее, в сентябре 2017 г., исследователи из Pew Research Center попросили американцев назвать время или событие в их жизни, когда они больше всего испытывали чувство гордости за Америку, и когда им было больше всего стыдно за свою страну. Выяснилось, что больше всего американцы гордятся “реакцией США на теракты 11 сентября 2001 г.” — тем, как Соединённые Штаты приняли удар в те страшные дни. Вместе с тем американцы находят постыдным то, что США вообще умудрились пропустить такой удар, а затем вторгнуться в Афганистан и Ирак, избрать ошибочную стратегию в борьбе с терроризмом и в добавок неуважительно относиться к ветеранам боевых действий. Пять из тринадцати эпизодов современной истории США, за которые респондентам неловко, также прямо или косвенно связаны с 11 сентября.

Можно спорить о степени политизированности таких опросов и методологии их проведения, но представленная картина верно отражает значимость 9/11 как рубежной во многих отношениях даты для США и остального мира. Война в Афганистане, которую американцы начинали двадцать лет назад как карательную операцию против совершившей теракты Аль-Каиды* и укрывающих её талибов*, прошла полный цикл. Решение уйти из Афганистана сейчас, скорее, в интересах Америки. Но результаты самой кампании вряд ли соответствуют ожиданиям, которые были у Вашингтона в 2001 году. Афганская государственность рассыпается, в некоторых частях страны засели игиловцы*, а в Кабуле снова правят талибы1, чьё “переходное правительство” — интерактивная энциклопедия “Кто Есть Кто” в мире терроризма. Администрацию Байдена всё это теперь заботит в меньшей степени — на кону новая борьба за мировое господство и более серьёзные ставки.

Дебаты о содержании внешней политики США ведутся в Вашингтоне непрерывно, но большие развороты случаются примерно раз в десятилетие. Распад биполярной системы и развал СССР положили начало “золотому десятилетию” США, внешнюю проекцию которого американские интеллектуалы прозвали “моментом однополярности”.

Биполярный мир, в котором реальная власть исходила только от Москвы и Вашингтона, мёртв. Многополярный мир, к которому мы движемся и в котором власть будет исходить из Берлина и Токио, Пекина и Брюсселя, а также Вашингтона и Москвы, вот-вот появится. Переход между этими двумя мирами происходит сейчас, и он продлится недолго. Но момент, в котором мы живем, — это момент однополярности, когда мировая власть пребывает в одном достаточно связном, безмятежно доминирующем субъекте — западном альянсе, которому никто не может бросить вызов и целостность которого пока не рассыпается из-за дележа выигранного [в холодной войне] приза”.

Эти строки из знаменитой статьи Чарльза Краутхаммера “Момент однополярности” написанные в 1990 году — квинтэссенция доминирующих в Вашингтоне в то время настроений. Те, кто разделял подобные взгляды, оказались правы в оценке однополярности как временного состояния. Но они ошиблись в оценке того, откуда для США должен был прийти вызов многополярности и угроза безопасности. Десять лет спустя “безмятежно доминирующий субъект” будет буквально взорван, ошарашен, дезориентирован.

11 сентября стало точкой крушения идеи однополярного мира и становления нового мирового порядка, но понятно это станет чуть позже, и то не всем. Во внешней политике у США появился — кто-то скажет “нашёлся” — новый большой враг — международный терроризм. США также обрели новую мегацель — реорганизовать, согласно собственному мировоззрению, массивное пространство евразийского материка так, чтобы оттуда Америке больше никогда ничего не угрожало. Во внутренней политике у американского правительства появились новые инструменты контроля за гражданами — учреждённые вскоре после терактов правительственные ведомства и принятые законы успешно действуют до сих пор. Нюансы этих последствий тоже станут видны чуть позже, и тоже не всем.

11 сентября 2001 г. Манхэттен
11 сентября 2001 г. Манхэттен

Мировой финансовый кризис, невозможность реализовать мегацель по “демократизации варваров” и приход в Белый Дом первого чернокожего президента создали условия для пересмотра прежнего курса. Словосочетание “пост-американский мир”  стало звучать всё чаще, и в Вашингтоне ломали голову над тем, как сохранить в таком мире доминирование. Радикальный исламизм ещё оставался врагом, но как субъект был слишком аморфным и уже не таким глобальным, каким был коммунизм — а это негодная основа для мобилизации ресурсов в деле мироустройства. “Поворот” в Азию и закрепление США в торгово-инвестиционных блоках Атлантики и Пацифики требовали высвобождения из тисков “вечных войн” и пересмотра приоритетов в отдельных регионах. Но “Арабская весна”, появление ИГИЛ*, конфронтация с Россией и социально-политическая схизма внутри самой Америки не оставляли на все это время и возможности. “Не делать глупостей” стало на какое-то время основой доктрины Обамы — логично, но скромно для супердержавы. Впрочем, от делания глупостей эта мантра в конечном итоге тоже не уберегла.

Приход Трампа стал более решительным шагом на пути к давно назревшей трансформации. До того, как заявить о разъединении с Китаем (decoupling), Трамп фактически отделил категорию “лидерства” от императива “доминирования”. США по-прежнему намеревались оставаться первым номером, но играть первым номером там, где это не сулило больших выгод или сулило, но не США, а союзникам — Америка Трампа не хотела. При Трампе у США на доктринальном уровне появился новый большой враг, даже полтора — Китай и Россия — и новый внешнеполитический смысл — победить в великодержавном противостоянии. Такая формула “форсированного обновления” в международных отношениях действительно могла бы много дать Америке, если бы Трампу удалось планомерно её реализовывать. Но патологическое неприятие Трампа истеблишментом и постоянная обструкция его политики “глубинным государством” поставило эту идею на паузу.

Приход в Белый дом “системного человека” — Байдена — вернул прежнюю политику на внешнем контуре в режим проигрывания, включив дополнительно “цветомузыку” характерной для демократов риторики и дипломатии. Взращивать государственное строительство там, где оно не прорастет, особенно на иностранных семенах, было признано пустым занятием. Его можно было себе позволить в “тучные годы”, но сейчас требуется мобилизация ресурсов на борьбу за новый миропорядок и серьёзно вкладываться в “-станы” желания нет, особенно, когда влиять на ситуацию в этих странах можно с не меньшей эффективностью, но с куда меньшими затратами.

Уход из Афганистана завершил историю 11 сентября. Тогда Америка и весь мир с ужасом и тоской наблюдали кадры врезающихся в небоскребы самолётов и выпадающих с огромной высоты американцев. В августе 2021 Америка и весь мир с ужасом и тоской наблюдали за спешными вылетами из аэропорта Кабула военно-транспортных самолётов и падающими с огромной высоты афганцами. Теперь вместе с ними падала вера в благонадежность США как союзника и дееспособность Америки как “политического строителя”. Потребовалось ещё двадцать лет, чтобы вслед за крушением идеи однополярности, начал крошиться сам однополярный мир.

Ничто не стареет так быстро, как вчерашнее видение будущего” — цитата известного кинокритика Ричарда Корлисса, которую любил повторять бывший министр обороны США Дональд Рамсфельд. В каком-то смысле даже символично, что один из архитекторов афганской кампании скончался незадолго до ухода США из Афганистана, забрав с собой видение будущего эпохи 11 сентября.

Выбрасывать белый флаг Америка, конечно, не спешит. Столпы американской мощи хоть и шатаются, но США всё ещё ведущая в военном отношении и передавая в технологическом держава; в экономике накопилось немало проблем, но у американцев серьёзный запас прочности и потенциал для роста; политический вес США поддерживается самой развитой системой союзов и влиянием на ведущие мировые институты, а образ Америки как “земли обетованной” для многих людей по всему миру по-прежнему актуален. Для того, чтобы иметь шансы на успех на новом этапе борьбы за мировое господство, осталось теперь представить новое видение будущего.

1 Аль-Каида, Талибан, ИГИЛ – запрещённые в России террористические организации

Максим Сучков, международник-американист, автор telegram-канала “Пост-Америка” (@postamerica)

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии