9/11 — день, изменивший судьбу Америки

Точка крушения однополярного мира
Буш Бен Ладен 11 сентября
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Двадцатилетняя годовщина терактов 11 сентября — повод поразмышлять о том, что с тех пор стало с Америкой. С таким вопросом накануне памятной даты обратились к американцам газета Washington Post и телеканал ABC News. Восемь из десяти опрошенных ответили, что 9/11 “надолго повлиял на облик Америки”, а почти половина респондентов сочла, что теракты “изменили Америку к худшему”.

Тремя годами ранее, в сентябре 2017 г., исследователи из Pew Research Center попросили американцев назвать время или событие в их жизни, когда они больше всего испытывали чувство гордости за Америку, и когда им было больше всего стыдно за свою страну. Выяснилось, что больше всего американцы гордятся “реакцией США на теракты 11 сентября 2001 г.” — тем, как Соединённые Штаты приняли удар в те страшные дни. Вместе с тем американцы находят постыдным то, что США вообще умудрились пропустить такой удар, а затем вторгнуться в Афганистан и Ирак, избрать ошибочную стратегию в борьбе с терроризмом и в добавок неуважительно относиться к ветеранам боевых действий. Пять из тринадцати эпизодов современной истории США, за которые респондентам неловко, также прямо или косвенно связаны с 11 сентября.

Можно спорить о степени политизированности таких опросов и методологии их проведения, но представленная картина верно отражает значимость 9/11 как рубежной во многих отношениях даты для США и остального мира. Война в Афганистане, которую американцы начинали двадцать лет назад как карательную операцию против совершившей теракты Аль-Каиды* и укрывающих её талибов*, прошла полный цикл. Решение уйти из Афганистана сейчас, скорее, в интересах Америки. Но результаты самой кампании вряд ли соответствуют ожиданиям, которые были у Вашингтона в 2001 году. Афганская государственность рассыпается, в некоторых частях страны засели игиловцы*, а в Кабуле снова правят талибы1, чьё “переходное правительство” — интерактивная энциклопедия “Кто Есть Кто” в мире терроризма. Администрацию Байдена всё это теперь заботит в меньшей степени — на кону новая борьба за мировое господство и более серьёзные ставки.

Дебаты о содержании внешней политики США ведутся в Вашингтоне непрерывно, но большие развороты случаются примерно раз в десятилетие. Распад биполярной системы и развал СССР положили начало “золотому десятилетию” США, внешнюю проекцию которого американские интеллектуалы прозвали “моментом однополярности”.

Биполярный мир, в котором реальная власть исходила только от Москвы и Вашингтона, мёртв. Многополярный мир, к которому мы движемся и в котором власть будет исходить из Берлина и Токио, Пекина и Брюсселя, а также Вашингтона и Москвы, вот-вот появится. Переход между этими двумя мирами происходит сейчас, и он продлится недолго. Но момент, в котором мы живем, — это момент однополярности, когда мировая власть пребывает в одном достаточно связном, безмятежно доминирующем субъекте — западном альянсе, которому никто не может бросить вызов и целостность которого пока не рассыпается из-за дележа выигранного [в холодной войне] приза”.

Эти строки из знаменитой статьи Чарльза Краутхаммера “Момент однополярности” написанные в 1990 году — квинтэссенция доминирующих в Вашингтоне в то время настроений. Те, кто разделял подобные взгляды, оказались правы в оценке однополярности как временного состояния. Но они ошиблись в оценке того, откуда для США должен был прийти вызов многополярности и угроза безопасности. Десять лет спустя “безмятежно доминирующий субъект” будет буквально взорван, ошарашен, дезориентирован.

11 сентября стало точкой крушения идеи однополярного мира и становления нового мирового порядка, но понятно это станет чуть позже, и то не всем. Во внешней политике у США появился — кто-то скажет “нашёлся” — новый большой враг — международный терроризм. США также обрели новую мегацель — реорганизовать, согласно собственному мировоззрению, массивное пространство евразийского материка так, чтобы оттуда Америке больше никогда ничего не угрожало. Во внутренней политике у американского правительства появились новые инструменты контроля за гражданами — учреждённые вскоре после терактов правительственные ведомства и принятые законы успешно действуют до сих пор. Нюансы этих последствий тоже станут видны чуть позже, и тоже не всем.

11 сентября 2001 г. Манхэттен
11 сентября 2001 г. Манхэттен

Мировой финансовый кризис, невозможность реализовать мегацель по “демократизации варваров” и приход в Белый Дом первого чернокожего президента создали условия для пересмотра прежнего курса. Словосочетание “пост-американский мир”  стало звучать всё чаще, и в Вашингтоне ломали голову над тем, как сохранить в таком мире доминирование. Радикальный исламизм ещё оставался врагом, но как субъект был слишком аморфным и уже не таким глобальным, каким был коммунизм — а это негодная основа для мобилизации ресурсов в деле мироустройства. “Поворот” в Азию и закрепление США в торгово-инвестиционных блоках Атлантики и Пацифики требовали высвобождения из тисков “вечных войн” и пересмотра приоритетов в отдельных регионах. Но “Арабская весна”, появление ИГИЛ*, конфронтация с Россией и социально-политическая схизма внутри самой Америки не оставляли на все это время и возможности. “Не делать глупостей” стало на какое-то время основой доктрины Обамы — логично, но скромно для супердержавы. Впрочем, от делания глупостей эта мантра в конечном итоге тоже не уберегла.

Приход Трампа стал более решительным шагом на пути к давно назревшей трансформации. До того, как заявить о разъединении с Китаем (decoupling), Трамп фактически отделил категорию “лидерства” от императива “доминирования”. США по-прежнему намеревались оставаться первым номером, но играть первым номером там, где это не сулило больших выгод или сулило, но не США, а союзникам — Америка Трампа не хотела. При Трампе у США на доктринальном уровне появился новый большой враг, даже полтора — Китай и Россия — и новый внешнеполитический смысл — победить в великодержавном противостоянии. Такая формула “форсированного обновления” в международных отношениях действительно могла бы много дать Америке, если бы Трампу удалось планомерно её реализовывать. Но патологическое неприятие Трампа истеблишментом и постоянная обструкция его политики “глубинным государством” поставило эту идею на паузу.

Приход в Белый дом “системного человека” — Байдена — вернул прежнюю политику на внешнем контуре в режим проигрывания, включив дополнительно “цветомузыку” характерной для демократов риторики и дипломатии. Взращивать государственное строительство там, где оно не прорастет, особенно на иностранных семенах, было признано пустым занятием. Его можно было себе позволить в “тучные годы”, но сейчас требуется мобилизация ресурсов на борьбу за новый миропорядок и серьёзно вкладываться в “-станы” желания нет, особенно, когда влиять на ситуацию в этих странах можно с не меньшей эффективностью, но с куда меньшими затратами.

Уход из Афганистана завершил историю 11 сентября. Тогда Америка и весь мир с ужасом и тоской наблюдали кадры врезающихся в небоскребы самолётов и выпадающих с огромной высоты американцев. В августе 2021 Америка и весь мир с ужасом и тоской наблюдали за спешными вылетами из аэропорта Кабула военно-транспортных самолётов и падающими с огромной высоты афганцами. Теперь вместе с ними падала вера в благонадежность США как союзника и дееспособность Америки как “политического строителя”. Потребовалось ещё двадцать лет, чтобы вслед за крушением идеи однополярности, начал крошиться сам однополярный мир.

Ничто не стареет так быстро, как вчерашнее видение будущего” — цитата известного кинокритика Ричарда Корлисса, которую любил повторять бывший министр обороны США Дональд Рамсфельд. В каком-то смысле даже символично, что один из архитекторов афганской кампании скончался незадолго до ухода США из Афганистана, забрав с собой видение будущего эпохи 11 сентября.

Выбрасывать белый флаг Америка, конечно, не спешит. Столпы американской мощи хоть и шатаются, но США всё ещё ведущая в военном отношении и передавая в технологическом держава; в экономике накопилось немало проблем, но у американцев серьёзный запас прочности и потенциал для роста; политический вес США поддерживается самой развитой системой союзов и влиянием на ведущие мировые институты, а образ Америки как “земли обетованной” для многих людей по всему миру по-прежнему актуален. Для того, чтобы иметь шансы на успех на новом этапе борьбы за мировое господство, осталось теперь представить новое видение будущего.

1 Аль-Каида, Талибан, ИГИЛ – запрещённые в России террористические организации

Максим Сучков, международник-американист, автор telegram-канала “Пост-Америка” (@postamerica)

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.4 8 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться