Общество 08.02.2022

САС — не SOS! Удачные аварийные старты

Время на чтение: 5 минут

Наши российские “Союзы” по праву считаются самыми надёжными космическими кораблями. И заслуга в этом Сергея Павловича Королёва, чьи гениальные и в то же время простые идеи (всё гениальное просто!) заложены в основу “Союзов”. Сегодня я хотела бы поговорить о спасении космонавтов, если авария произошла, говоря профессиональным языком, на этапе выведения, а по-простому, — на старте.


Внештатные ситуации на мкс

Нештатные ситуации во время пилотируемого запуска — к сожалению, суровая реальность космонавтики.

Застраховаться от этого невозможно. А вот сохранить жизни членам экипажа в такой момент вполне реально, и здесь на помощь приходит САС — система аварийного спасения. Всего в истории отечественной пилотируемой космонавтики подобное было трижды. Я такие старты называю “удачными аварийными” — ведь, несмотря ни на что, наши ребята остались живы. А это — самое главное.

Итак, двигательная установка системы аварийного спасения. Она размещается на штанге над головным обтекателем корабля “Союз”. Если полёт проходит в штатном режиме, то, когда набрана достаточная высота, происходит отстрел этой самой системы. А вот если что-то пошло не так…

5 апреля 1975 года, старт экипажа Василия Лазарева и Олега Макарова. Поначалу ничто не предвещало беды. Произошло штатное отделение первой ступени, затем сброс головного обтекателя… Но на высоте почти в 200 км ракету начало раскачивать. Стало ясно — отказ!


Внештатные ситуации на мкс
Слева направо: Олег Макаров и Василий Лазарев

Сработала автоматическая система отделения спускаемого аппарата от аварийной ракеты, и это спасло жизнь членам экипажа.

Но спускаемый аппарат практически падал на Землю из космоса — говоря языком официальных сводок, “аварийный спуск происходил в неуправляемом режиме”.

Перегрузки, которым подверглись наши ребята, были намного выше тех, что выдавались на тренировках на Земле. По словам специалистов, они достигали значения в 20 g. Правда, Лазарев позднее рассказывал, что, согласно телеметрии, на несколько секунд перегрузка выросла до безумных 26 g. У космонавтов были зафиксированы отказ зрения и остановка сердца. Но тренированные организмы Лазарева и Макарова выдержали адские перегрузки.

26 сентября 1983 год… В космос должен отправиться экипаж в составе Владимира Титова и Геннадия Стрекалова. До старта “Союза Т‑10–1” остаются буквально секунды, когда происходит пожар ракеты-носителя. Система аварийного спасения отработала “на отлично”, уведя спускаемый аппарат из опасной зоны. Экипаж приземлились примерно в четырёх километрах от места аварии, а перегрузки, которые испытали космонавты, составили от 14 до 18 единиц (в одном источнике указывалось, что и до 21). Их ракета тогда полностью развалила 1‑ю площадку Байконура — знаменитый “гагаринский старт”. На её восстановление потом ушло полтора года.

На этом космическая карьера наших ребят не закончилась. Всего на счету Владимира Титова четыре космических командировки, у Геннадия Стрекалова — пять. А тот их удачный аварийный старт занесён в Книгу рекордов Гиннесса как “самый кратковременный ракетный полёт, ведь установка САС — это маленькая твердотопливная ракета”. К слову, продолжительность полёта составила 5 минут 13 секунд.

А теперь перенесёмся в наши дни. Байконур, октябрь 2018 года. К своему второму полёту на корабле “Союз МС-10” готовится друг моего мужа летчик-космонавт Герой России Алексей Овчинин. В космос ему предстояло отправиться с американцем Ником Хейгом. За несколько дней до старта я сделала эксклюзивное интервью с Алексеем, он нашёл время поговорить со мной по телефону с Байконура. И вот наступило 11 октября, день старта. Журнал с моим материалом был свёрстан и готовился к отправке в типографию, когда весь мир в прямом эфире увидел, что с Лёшиным “Союзом” произошла авария…


Внештатные ситуации на мкс
Слева направо: Алексей Овчинин и Ник Хейг

Испугалась я тогда жутко! Но в мозгу пульсировала мысль — на любом отрезке этапа выведения экипаж должен спастись!

Минуты, пока мы не знали, что произошло с экипажем, показались вечностью. Выдохнуть все смогли только когда узнали, что ребят нашли и с ними всё в порядке.

Материал пришлось снять, но это ерунда. Буквально через несколько дней я снова смогла поговорить с Алексеем, и уже не по телефону, а лично. Естественно, я поинтересовалась, как он понял, что произошла авария, и услышала:

Мы, находясь в корабле, чувствуем процесс отделения первой ступени. Поскольку для меня это был уже второй старт, было с чем сравнить. После того как прошло отделение, сразу началась сильная вибрация и высветилась аварийная сигнализация “отказ носителя”. Стало понятно, что полёт продолжаться не может. Это серьезная нештатка, и предстоит баллистический спуск

Кстати, Ник Хейг стал первым в истории пилотируемой космонавтики американским астронавтом, спасшимся в результате аварии. А наша система аварийного спасения снова, спустя 35 лет после полёта Титова и Стрекалова, отработала на высшем уровне!

Алексей рассказал мне, что САС работает автоматически, и в зависимости от того, на каком этапе выведения происходит авария носителя, алгоритм работы системы свой:

На нашем этапе основная двигательная установка САС была сброшена, сработали двигатели, установленные на обтекателе. Произошло отделение бытового отсека вместе со спускаемым аппаратом, где находится экипаж, от ракетоносителя. Затем произошло разделение бытового отсека и спускаемого аппарата, и он вывалился из обтекателя. Затем баллистический спуск, выпуск парашюта и посадка

Вот так вот просто, спокойно, даже буднично о такой серьезной нештатной ситуации…

А фраза Алексея “Быстро мы прилетели!”, произнесённая им в момент аварии, сразу же стала крылатой. Она была произнесена с налётом сожаления — Овчинин прекрасно понимал, что полёт завершён. Но времени расслабляться у ребят не было. Необходимо было действовать строго по бортовой документации — экипаж должен дублировать систему аварийного спасения.

Под конец беседы я поинтересовалась, не было ли у Лёши какого-то предчувствия накануне старта, что что-то пойдёт не так? Оказалось, что было:

Как это ни странно, непосредственно перед стартом у меня было некое предчувствие. Это не было предчувствие какой-то беды или нештатной ситуации. Скорее, какое-то непонятное волнение. И это не то чувство, которое я испытывал перед первым полётом…

Хорошо то, что хорошо заканчивается. Алексей Овчинин и Ник Хейг спустя полгода после удачного аварийного старта всё-таки полетели в космос и отработали на орбите почти шесть месяцев. А Лёшу теперь часто — кто в шутку, а кто и всерьёз — называют “почётным испытателем САС”.

Юлия Новицкая

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии