Общество
2 мин
12.05.2022

Мир изменился, и некромант вернулся

Политолог или философ пытается объяснить смену эпох, а писатель ее просто чувствует

Перумов Мир Изменился

Бывает, что половина успеха книги в хорошем названии. Видишь на полке новый роман Ника Перумова под заголовком «Когда мир изменился» — и говоришь себе: да я и сам только об этом думаю. И ведь писал человек, наверное, в 2021 или даже в 2020 году, а уже тогда все чувствовал…

Скажем сразу: чтобы делать рецензию на книгу одного из основоположников русского фэнтези, надо быть среди посвященных. Надо ориентироваться во всех пятидесяти томах живого классика, разбитых, как положено, на серии и подсерии, разбираться в созданных им вселенных. Так что здесь у нас не рецензия, а разговор о другом.

Когда-то я начал знакомство с Перумовым со строчек о том, как некромант Фесс (наша версия польского ведьмака Геральта) уничтожает покойников и прочую костяную нечисть, восставшую с кладбищ и атакующую людей. Дальше был «Череп на рукаве» и много прочего, а некромант был отправлен автором на отдых. И вдруг я вижу, что после долгого-долгого перерыва он этого Фесса возвращает к жизни. Почему? Потому что мир изменился. Тот самый, наш с вами.

Тут непосвященные должны учесть, что Фесс постоянно кочует из одного мира в другой. Что же в этот раз с ним произошло необычного? То, что и мы с вами чувствуем.

По тексту летают строчки типа «Это не настоящий мир. Здесь все застоялось. Запахи неподвижны, как в старом погребе». И дальше, снова и снова: «Они здесь все мертвы. Все куклы!», «Здесь нет живых!», «Нас сбросило в яму. В яму с мертвецами». Не может быть: «Мир — могильная яма? Люди — скопище марионеток, у которых непонятно даже, есть ли душа?». Как до этого дошло? И, наконец — «Откуда эта ярость и ненависть?»

А правда, откуда — и речь далеко не только об Украине, а и о США, где Перумов уже много лет обитает. И возникает вопрос, что человеку в такой ситуации делать. Ну, хорошо, некромант попал во что-то ему неприятное, но ведь перед нами герой и волшебник, чья работа — спасть людей от напасти. И, с одной стороны — «Мы снесем эти гнилые стены, размалеванные под настоящий мир». А, с другой, дальше по тексту вдруг мелькает мысль, что некромага призвали в этот мир, но он оказался не готов к тому, чтобы очистить его… почему? Потому что в нем «пустота неверия». Неверия, что тут еще что-то можно сделать.

Впрочем, и с пустотой можно бороться, и герой наш этим занят… но хватит о книге.

Давайте скажем главное: наш реальный мир, с Перумовым или без, действительно изменился совсем. Непоправимо. Для кого-то — страшно изменился. Для кого-то, может, и к лучшему (и тут возникает упомянутая выше взаимная злоба).

Кто-то перемен даже не заметил (на самом деле мир стал фатально другим для человека западной цивилизации, а где-то в Африке или Латинской Америке все не так). Но в целом сегодня целое сонмище философов, политологов и прочих только об этом и говорит, и каждый из сонмища говорит по-своему. Каждый пытается объяснить, что произошло и что будет. В этой обвальной и разноголосой диагностике смены эпох, если хотите, содержание сегодняшнего момента.

Понятно, что в первой шеренге диагностов люди старшего поколения, которым есть с чем сравнивать. Для них происходящее — как у Перумова, нашествие зомби на мирную деревню, потому что каждый из нас, кроме полных отморозков, хоть чего-то добился в рамках именно прежнего мира и его правил и ценностей, а тут…

Голоса отчаяния звучат непрерывно, можно выдергивать цитаты в любой момент и наугад. Вот публикация (еще январская) моего хорошего заочного знакомого, британского блогера под ником Legiron («ножные кандалы»). Называется она сурово, но справедливо: «Пути назад больше нет».

Этот человек, который в кандалах — часть массового движения сопротивления британским (и глобальным) запретам на курение. Сам — бывший ученый, видимо, довольно успешный, сейчас — издатель.

И вот сейчас он, один из множества европейцев, терпящих холод, развал коммунальных услуг и прочие бедствия, мрачно заявляет: все, прежнюю жизнь уничтожили совсем. Не вернуть.

Он говорит: и прежняя-то «нормальность» далеко не всем нравилась — пока она была, конечно. Допустим, мало кто доверял политикам — но люди верили в науку. А сейчас «ученые» думают только о том, даст ли тот или иной проект деньги спонсора или грантодателя; то есть науку убили.

Мы, говорит автор, потеряли веру в медицину и здравоохранение. И особенно сейчас, когда выясняется, что от «страшного» ковида умерло людей меньше, чем от сезонного гриппа. О прививках и вакцинах и говорить нечего, вера в них испарилась вместе с верой в медицинскую профессию.

Ушла вера в полицию — сначала она не давала людям курить на скамейке в парке, а потом просто сидеть на скамейке (да, если кто-то помнит — в порядке борьбы с вирусом в парки не пускали). И все это потому, что некоторые люди решили, что нужно поменять будущее и силой заставить остальных принять эти перемены. И они это сделали.

А вот статья под заголовком «Смерть кошмара» (Перумов бы счел это дурным вкусом). Это о диктатуре борцов за правильный климат на планете, которые своими фальсификациями запугали половину Америки (и мира?), в результате появились жуткие законы, например, требующие включать «климатические риски» в любое деловое решение. В итоге — борцы с «глобальным потеплением» закрывают производства и электростанции, лишают американцев их любимых автомобилей… При этом, правда, автор — оптимист, считает, что (опять же) мир изменился, но к лучшему, потому что климатические зомби зашли слишком далеко, дальше им по прежней дороге пути нет.

Или — чистая политология и международная политика: постоянные разговоры на тему — а что будет, если украинский конфликт затянется на долгие месяцы, как это планирует наше (американское) правительство? Будет ужас, но выход есть — еще активнее объяснять своему, европейскому и прочему народонаселению, что происходящий конец света им нужен и полезен. И объясняют, а те слушают. Так и хочется добавить: «Они здесь все мертвы. Все куклы!». Тот случай, когда прежний мир умер, но никакого нового не придумать.

И да, все эти ощущения и предвидения можно высказать вот так, с помощью фактов и аргументов. Но писатель не обязан это делать. Писатель, тем более поэт — это чувствилище общества, он может что-то видеть на уровне интуиции (тем и ценен) и выразить самыми неожиданными образами. Вот этими — мы оказались в ненастоящем мире.

А вот сказать, как поступать человеку в такой ситуации — это не совсем дело писателя (хотя многие пытаются). Его дело наблюдать, понимать людей и их поведение в переломные эпохи. Люди же обычно в любые эпохи ведут себя так, как привыкли. Вот у Перумова некромант Фесс и в ненастоящем мире так же, как и во всех прежних, рубит и жжет неупокоенных мертвецов, пытаясь добраться до их тайного повелителя: кто-то же должен это делать. А раз так, то делай что должен, и будь что будет. А можно и по-другому: надо возделывать свой сад.

Комментарии