Туман над Сан-Франциско

Как в США “по-тихому” тестировали биологическое оружие на людях
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

От редакции

Появление после распада СССР монополярного мира, в котором доминирующие позиции заняли США и их сателлиты, привело к резкому обесцениванию в практике международных отношений такого понятия, как fact checking. В самом деле, разве можно было усомниться в факте существования у Ирака оружия массового поражения, если о наличии этого самого ОМП у Саддама публично заявляли представители Вашингтона? 

Правда, после вторжения Соединенных Штатов и Co. в 2003-м в Ирак выяснилось, что у Багдада не было ни арсеналов ОМП, ни программ по созданию ядерного, химического или бактериологического оружия. Но к этому моменту дело уже было сделано — не озаботившиеся даже получением мандата ООН, американские и британские “демократизаторы” за 21 день сломили сопротивление иракской армии и получили контроль над иракской нефтью. Предъявлять какие-либо претензии Джорджу Бушу-младшему и его команде на Западе никто не стал. Ставшую поводом к войне американскую явную ложь на Западе постарались оправдать некими “высшими интересами”. Мол, не всё ли равно, под каким предлогом мы разнесли Ирак вдребезги, если Саддам априори был сукиным сыном? 

Степень демонизации личности президента Ирака в массовом сознании достигла к этому моменту таких высот, что защищать свергнутого Саддама никто, конечно, не стал. Произошла удивительная штука — все, абсолютно все понимали, что Соединённые Штаты — “моральный лидер Свободного мира” — публично солгали для достижения своих утилитарных целей. Понимали, но публично стеснялись/боялись об этом говорить! 

0 день
Понадобился армии США и Британии, чтобы сломить сопротивление иракской армии

Далее последовали “Война трёх восьмёрок”, воссоединение Крыма с Россией и прочие, как отмечали в Вашингтоне и Лондоне, “акты российской агрессии”. Не использовать при этом против Москвы на новом витке её конфронтации с Западом ранее отработанного алгоритма с голословными обвинениями, для оппонентов России было бы странно. Так в западной риторике появилась тема “Новичка” — “смертоносного боевого отравляющего вещества”, которым Россия, якобы, всех травила направо и налево, за что Москву, конечно, “следует осудить и наказать”. Поскольку понятие fact checking к этому моменту с лёгкой руки Вашингтона было прочно забыто, западные медиа принялись гневно клеймить Кремль за его виртуальные преступления. При этом в Западной Европе и США никто не озаботился проверкой доказательной базы ни по “делу Скрипалей”, ни по новомодному “делу Навального”.

“Россия применила ОМП против собственных граждан — ату её. Доказательства? Какие тут нужны доказательства, если мы говорим о России?!” — так или примерно так сейчас выглядят передовицы американских и западноевропейских газет. Показательно, что при этом официальные лица и пресса США не только забывают про fact checking, но и точно следуют алгоритму “В чужом глазу соринку видеть, в своём — бревна не замечать”.

Почему? Потому что как раз Соединённые Штаты не раз тестировали на собственных гражданах биологическое оружие, вполне относящееся к ОМП. И уж в этой-то истории проблем с fact checking точно нет.

Смерть мистера Невина

70 лет назад, 11 октября 1950 года, в больницу Стэнфордского университета госпитализировали одиннадцать человек, жаловавшихся на сильные боли при мочеиспускании. Врачи определили у всех больных очень серьёзную инфекцию мочевыводящих путей. Один из одиннадцати, Эдвард Дж. Невин, через три недели скончался.

Статистика не была бы особо настораживающей (население Сан-Франциско в то время насчитывало под миллион жителей), если б инфекция не определялась, как “очень редкая” и, как правило, не провоцируемая “естественными природными возбудителями”. Последнее служило намёком на то, что эта маленькая локальная эпидемия вряд ли могла бы произойти без вмешательства человека. Но поскольку остальные больницы в округе пациентов с подобным диагнозом не зафиксировали, местное здравоохранение предпочло сохранять олимпийское спокойствие и не будоражить массы “высосанными из пальца сенсациями”.

Сегодня, с дистанции семидесяти прошедших с того момента лет, легко можно предположить, что наверняка существовал некий “циркуляр, спущенный медицинским руководителям сверху” и предписывавший всех пожаловавшихся на проблемы мочевыводящих путей из любого медучреждения перебрасывать в Стэнфордский госпиталь. Для контроля развития заболевания, получения объективных данных по течению болезни и сохранению всей добытой информации в одном — очень узком — кругу. Заодно это давало возможность представить загадочную болезнь как нечто, вспыхнувшее в единственном лечебном учреждении, а значит, к остальной территории города отношения не имеющее.

Тогда, в пятидесятые, секретные данные умели держать под замком гораздо прочнее, чем сейчас, а утечкам, если таковые случались, не удавалось быстро разбегаться по общественности, да ещё с подтверждением правдивости просочившихся наружу данных. До изобретения интернета было ещё далеко, спутникового наблюдения из космоса не было за неимением самих спутников, а спецслужбы обладали чрезвычайно развитыми способностями и возможностями затыкать рот открывшим его не к месту. Причём задолго до того, как борец за истину успеет вспомнить о правах человека и чём-либо подобном.

В общем, не удивительно, что смерть Невина, вызвавшая у его родни неясные подозрения, повлекла за собой судебное расследование и преследование… лишь в 1981 году. Один из его внуков подал иск против федерального правительства, обвинив последнее в халатности при использовании биологических веществ и заявив, что государство ответственно за смерть его дедушки. И потому должно возместить финансовый и моральный ущерб, причинённый жене Эдварда Дж. Невина, которой пришлось сильно потратиться на оказавшееся безуспешным лечение мужа.

Впрочем, местный суд решил, что “доказательств причины смерти г-на Невина вследствие бактериологической атаки нет”. Верховный суд США, апелляцию, поданную родственниками жертвы на постановление нижестоящего суда, оставил без удовлетворения.

А ведь было, что доказывать. Но связать редкую болезнь и смерть от неё с тайной операцией Пентагона Sea-Spray у одной стороны не хватило сил, у другой — желания: какому правительству пойдёт на пользу признание в том, что оно ставило опасные биоэксперименты над собственным народом, не только не спрашивая его (населения) согласия побыть подопытным кроликом, но и даже не оповещая о проводимых испытаниях?

Smoke on the water по-калифорнийски

Конец “горячей” Второй мировой войны плавно, без пауз и границ, перешёл в начало войны Холодной. Не успев почувствовать себя победителем в одном глобальном конфликте, “дядя Сэм” уже озаботился возможностью возникновения следующего — с мировым коммунизмом, представленным Советским Союзом и группой стран, оказавшихся в сфере его влияния. Воевать предполагалось не только грозными заявлениями и демонстрацией реальной мощи. Сгоревшие в ядерном пожаре Хиросима и Нагасаки были наиболее громкими из “акций устрашения”, на фоне которых “тихие” методы достижения победы над противником в вероятной будущей войне разрабатывались кропотливо и незаметно.

На всякий случай работы в сфере химического и бактериологического оружия американцы прикрыли версией о “подготовке советских военных к нападению на Америку с помощью “молчаливого оружия” в виде бактерий и газов”. Пентагон заявил, что его меры — лишь адекватный ответ на агрессивные планы коммунистов, сняв, таким образом, с себя ответственность за возможное будущее нарушение Женевского протокола 1925 года, запрещавшего использование химического или биологического оружия во время войны. Хотя, в принципе, особой нужды в этой подстраховке и не было: использовать нельзя, но производить-то — можно! Другой глагол — и вмиг другая разрешительная система: производство отравляющих веществ и бактериологического оружия в количествах, необходимых для войны, тот протокол не запрещал.

Коллаж от Александра Воронина

Проблема в том, что для проверки действия всякого оружия массового поражения требуются, естественно, эти самые массы. Желательно, конечно, “вероятного противника”, но один удобный случай американцы уже успели использовать (атомные бомбы, сброшенные на Японию), а другой пока не подворачивался. Поэтому решено было попробовать на своих. Опять же, на собственной территории гораздо проще собирать затем информацию о произведённом эффекте. И, само собой, планируемый “эксперимент” следует держать в строгом секрете. Во-первых, ни к чему нагнетать массовый психоз, испытывая “почти безобидные средства”. Во-вторых — всё та же Женевская конвенция. А в-третьих, правительству, разрешившему подобные опыты над населением своей страны, вряд ли удастся долго продержаться у власти. Есть ещё и “в-четвёртых”: пресловутая чистота эксперимента, которую могут обеспечить только люди, не предполагающие, что их потравили и не успевшие принять какой-либо — хотя бы доморощенный — антидот.

Сан-Франциско оказался идеальным местом для проведения опытов. Побережье бухты, сплошь утыканное небоскрёбами, густо населено. А регулярно спускающиеся на приморскую часть города туманы позволяли маскировать распространяемые в воздухе облака микроорганизмов под клочки мороси, создаваемые самой природой.

Операция даже название получила такое, дезодорирующе-дезориентирующее — “Морской спрей”. Этакий романтический бриз. Часть привычной жизни Сан-Франциско.

Всё началось за полмесяца до событий в Стэнфордском госпитале, врачи которого ни малейшего понятия не имели о том, что военные с согласия политиков решили испытать на городе-миллионнике эффективность разрабатываемого биооружия. Задуманного, как нелетальное, но способное надолго выводить из строя большие массы людей.

Военные брызгали на город бактериями с тральщика ВМС, стоявшего в двух милях от берега. Распыляли под высоким давлением из двух огромных брандспойтов два вида бактерий — Serratia Marcescens (SM) и Bacillus Globigii (BG) — в течение недели, с 20 по 26 сентября. Бактерии, как уверяли военные позднее, использовали не убойные — задача вообще была сформулирована как “изучение распространения бацилл под влиянием ветров и особенностей рельефа местности”, а вовсе не причинение вреда, даже ограниченного, населению.

Вообще, американскими бактериологами на случай войны предусматривалась атака противника бактериями, возбуждающими сибирскую язву (Bacillus anthracis — BA). Но на своих, разумеется, столь опасный агент пробовать не стали, заменив его считавшейся тогда практически безопасной SM, которая по своим физическим параметрам почти совпадала c BA.

Результаты “нападения” были признаны успешными: SM и BG пометили не только территорию Сан-Франциско, но и заглянули в Олбани, Беркли, Дейли-Сити, Колму, Окленд, Сан-Леандро и Саусалито. Экспериментаторы констатировали, что практически весь калифорнийский регион очень уязвим для бактериологического нападения. Отдельно было подчёркнуто, что атака прошла незамеченной, потребовала относительно небольшого количества средств и охватила изрядное количество населения.

Всё останется в тайне, заверили военные правительство: бактерии безвредны, последствий никаких не будет.

В заверениях не хватило одного прилагательного — “прямых”. Последствий, которые действительно могли наступить после воздействия здоровой (то есть, не ослабленной учёными) бактерии на человеческий организм, практически не было. Но через некоторое время началось то, что называется побочным эффектом. Собранная информация о “побочке” показала, что у значительного числа жителей Сан-Франциско и его окрестностей аэрозольной заразой были инфицированы открытые раны и царапины, а также почки и мочевыводящие пути. У некоторых пострадавших американцев “морской бриз” спровоцировал респираторные заболевания, менингит и эндокардит. В течение нескольких лет после атаки в регионе наблюдался всплеск статистики по ишемической болезни сердца и пневмонии.

Широкой публике о военно-криминальной операции Sea-Spray известно стало только в 1976 году, благодаря журналистскому расследованию, проведённому газетой Longday Newsday. В 1977 году публикацию издания заметили американские сенаторы: это заставило военных понервничать, пока длилось депутатское расследование, однако дальше неприятного волнения дело не пошло: в итоге выяснилось, что “доказательства прямого воздействия патогенов на 11 пациентов Стэнфордского госпиталя нет”, а на нет, как известно, и суда нет.

Сенатское расследование, правда, не прошло совсем уж впустую — членам специальной подкомиссии удалось выяснить, что бактериологический туман над Сан-Франциско был далеко не единственным опытом, произведённым Министерством обороны над гражданами своей страны, без уведомления их о проходящих испытаниях бактериологического оружия. За период с 1949 по 1969 годы военные проводили испытания биологических агентов не менее 239 раз, изучая их воздействие на ничего не подозревавших жителей американских городов. В Пентагоне признали, что в 80 случаях применялись живые бактерии, в остальных — имитирующие их химические вещества. По словам военных, во всех эпизодах не было никакого риска для здоровья подопытных.

0
Предполагаемое количество биологических атак

Испытание бактериологического оружия в США началось с военных

Справедливости ради стоит отметить, что бактериологи в погонах самую первую пробу провели на коллегах-военных. В августе 1949 года оперативники из специально созданного и дислоцированного в Кэмп-Детриксе подразделения химических спецопераций проникли в самое большое офисное здание в мире (то самое, где размещается МО США) и распылили в систему кондиционирования безвредные (на своих же всё-таки пробуем!), но меченые бактерии. Задача стояла — получить данные о путях, скорости и интенсивности распространения микроорганизмов. Условному заражению подверглось всё здание.

Успех этого и последующего сан-францисского испытаний только добавили военным прыти и увеличили их запросы.

В 1951 году всё те же химспецназовцы распыляют среди чернокожих рабочих в Норфолкском промышленном центре снабжения грибок Aspergillus fumigatus, который может вызывать заболевания лёгких и астму у людей с ослабленной иммунной системой. Целью испытания было выяснение, являются ли афроамериканцы более восприимчивыми к инфекции или, наоборот, более устойчивыми.

В 1953 году химический корпус создал спецпрограмму охвата обширных территорий (получившую название St. Jo Program and Large Area Concept) по запросу Военно-Воздушных сил. Оперативники организовали имитацию атак сибирской язвы на Сент-Луис, Виннипег, Миннеаполис. Бактерии выпускали из генераторов, установленных на крышах автомобилей. Местным властям, задававшим неуместные вопросы, было сказано, что “невидимые дымовые завесы” используются, чтобы скрыть город от радаров противника.

Следующим этапом испытаний было усиление схем рассеивания путём распыления частиц с самолётов, чтобы выяснить, на какую площадь они будут воздействовать. Первый эксперимент в рамках этой концепции в 1957 году включал рассредоточение микроорганизмов на территории от Южной Дакоты до Миннесоты. Мониторинг показал, что некоторые частицы в конечном итоге разлетелись на расстояние около 1200 миль. Дальнейшие испытания охватили районы от Огайо до Техаса и от Мичигана до Канзаса. По словам специалистов, эти эксперименты “доказали возможность покрытия больших территорий страны агентами биологического оружия”.

Аэропорты, метро, далее — везде

Испытания бактериологического оружия под открытым небом продолжались в США в течение 1960-х годов, и оперативники отдела спецопераций имитировали всё более смелые атаки. В 1965 году они распространили бактерии по всему Национальному аэропорту Вашингтона; год спустя агенты пронесли в систему нью-йоркского метрополитена несколько электролампочек, содержавших в своих стеклянных колбах вместо инертного газа имитацию Serratia Marcescens. Лампочки “по неосторожности” упали на рельсы некоторых станций и, естественно, разбились. “Я думаю, газ распространился довольно хорошо, — вспоминал позже участник акции Уолли Панье. — Аэрозоль мощно тянули за собой проходящие поезда метро”.

Коллаж от Александра Воронина

В 1967 Пентагон взрывает артиллерийские снаряды и ракеты, наполненные зарином (нервно-паралитическим газом) в лесном заповеднике на Гавайях, что приводит к коме и смерти неустановленного числа людей. Цель теста, названного Red Oak, Phase 1, — “оценить эффективность использования химических веществ в условиях тропического леса”.

В промежутке между 1954 и 1973 годами военно-медицинский центр в Форт-Детрик, штат Мэриленд, проводит операцию “Белый халат”, в ходе которой изучал лихорадку Q, жёлтую лихорадку и бубонную чуму на сотнях обезьян. Животные гибнут, испытывая невыразимые страдания. После чего специалисты из той же конторы тестировали 2 200 человек, не спрашивая их согласия. Людей набирали среди адептов адвентистской церкви, которые уклонялись от несения военной службы, так что опыты выглядели как наказание за нарушение закона. Как и обезьян, их привязывали к стульям, выставленным под яркое солнце, опрыскивали болезнетворными микроорганизмами и отслеживали реакции, длительность процесса агонии и т.п. Так определялось количество веществ, которое достаточно для убийства “тихим способом” одного индивидуума. И объёмы начинки бомбы, которая будет сброшена на противника: учёные подсчитывали, какое количество людей она должна уничтожить.

В 1990-х годах в качестве “лабораторных мышек” для испытания нового химического оружия использовали заключённых, отбывающих сроки в тюрьмах Техаса. Испытывались реагенты, которые предназначались для использования в иракских войнах. Так называемый “синдром Персидского залива” — как раз следствие контакта американских солдат и офицеров с ядовитыми веществами, которые они применяли против иракцев. Эти военные перенесли серьёзные заболевания, которые они передали своим детям, родившимся с ужасными физическими уродствами.

1994 год. Отчёт сенатора Джона Рокфеллера доказывает, что на протяжении десятилетий военные США намеренно подвергали сотни тысяч своих солдат воздействию опасных микробов, горчичного и нервно-паралитического газов, радиации, галлюциногенов и психохимических веществ.

2013 год. Журнал Veterans Today утверждает, что Пентагон вложил 300 миллионов долларов в секретную программу развития средств биологической войны, над которой работает лаборатория Лугара под Тбилиси, неподалёку от границы с Россией.

Ещё в 1969 году президент США Ричард Никсон подписал указ о прекращении работы над химическим и биологическим оружием в Штатах на открытых пространствах. Десятилетия, прошедшие с того времени, показывают, что Пентагон трактует эту норму просто как необходимость переместить “испытательные полигоны”. Либо за границу страны, либо под крышу лабораторий DARPA (см. подробнее Fitzroy), официально заявив при этом, что они занимаются научной деятельностью, не имеющей ничего общего с войной.

Владимир Добрынин

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 13 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments