Сияние: в погоне за оптическими иллюзиями Кольского полуострова

Часть 2. Aurora для гламурных полярников (благоустроенная и не очень)
Северное сияние в териберке
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Часть I | Часть II | Часть III

— Может, знаешь, был такой человек Иов. Как и ты, задавался вопросом о смысле жизни: да как же это, почему именно со мной? До того себя довёл, что коростой покрылся. И жена ему пыталась мозги вправить, и друзья говорили: “Не гневи Бога”. А он всё посыпал голову пеплом. Тогда Господь смилостивился и сам явился к нему в виде урагана и популярно все объяснил ему.
— И чё?
— И смирился Иов. Жил 140 лет, видел сынов сыновних до четвертого колена, и умер в старости, насыщенной днями.
— Сказка что ли?
— Да нет, в Библии написано.

Из кинофильма “Левиафан”

Вы когда-нибудь пробирались ночью по незнакомой дороге, которой вас накануне основательно запугали? И продолжает пугать навигатор, рисуя на только что цветном экране какие-то границы Мордора, к которым неумолимо приближается курсор. Минуту назад была цивилизация, трасса, хоть какое-то освещение, а сейчас ты едешь по этому курсору наугад: фары высверливают лишь кусочек ландшафта в кромешной тьме, навигатор упорно показывает серую зону с чёрной дорогой, и где-то впереди пятно моря-океана. МЧС пишет, что дорога перекрыта, но где именно, и как это выглядит в такой глуши — мы не знаем. Порывы ветра ощутимо бьют в кузов, и я представляю, как машина слетает с узкой дороги (обязательно с обрыва!) в воображаемое суровое море. До которого, к слову, ещё километров 100. Но, в лучших традициях Стивена Кинга, воображение каким-то непостижимым образом превращает каждый сугроб в чудовище, а дорожную яму в могилу. Примерно так и есть — Subaru медленно проплывает мимо брошенных, оставленных, искореженных машин на обочине. Ночью зрелище особенно леденящее. Ты, как рыцарь в сияющих доспехах, ведёшь коня вдоль всего этого заснеженного театра ужасов, нервно похлопывая по рулю: “Всё хорошо, Субарико, прорвёмся”.

В последний раз подобное смятение чувств я испытала в джунглях Шри-Ланки, в совершенно дикой местности на убитой грунтовке с мелькающими время от времени знаками “осторожно, дикие слоны!” и “внимание, агрессивные обезьяны!”. Тогда я старалась не думать, что старый арендованный Golf по какой-нибудь причине может заглохнуть посреди этой дичи.

Примерно такая же мысль мечется в голове, когда на неосвещённом полотне фары выхватывают развёрнутый поперёк дороги грузовик с прицепом. Прицеп где-то в кювете, кабина пуста и оледенела, водителя нет. Декорация к какому-нибудь “Перевалу Дятлова” — не меньше.

Ну здравствуй, известная своим коварством дорога на Териберку. Ты — единственная позволяешь добраться до берега Баренцева моря на легковом транспорте. Жестковато, конечно, но можно и потерпеть.

В ожидании варваров

Примерно на полпути к морю наша первая и главная на сегодня цель — там, на берегу озера Канентъявр стоит десяток небольших купольных иглу.

Домики-сферы, наполовину состоящие из стекла, видно издалека. Сначала даже непонятно, что это. Настоящий заполярный пейзаж вне времени — посреди заснеженной пустыни жилище эскимосов! При этом внутри тепло, уютно, есть кровать, горячая вода, туалет, центральное отопление, пол с подогревом и хороший wi-fi. Ещё буржуйка для антуража: чтобы дрова потрескивали и книжки уютно читались. И пусть хоть все дороги мира занесёт — гламурный полярник этого даже не почувствует.

Glamping — это такая разновидность кемпинга, объединяющая в себе комфорт гостиницы и единение с природой. Лет 15 назад это придумали британцы, объединив в модное понятие слова “гламурный” и “кемпинг”.

На Севере формат глэмпинга прижился благодаря местному бизнесмену Олегу Терибенину. Идею Олег подсмотрел у финнов, вложил свои собственные 25 млн рублей, и вместо запланированных пяти лет, отбил всё за год. Обустроив “Аврору” на пути к Териберке, Терибенин поспорил с женой, что за пару лет получит в регионе хорошую долю рынка. Сейчас у него парк автобусов, агентская сеть, строящаяся в центре Мурманска гостиница. Но самое любимое детище по-прежнему Aurora Village. То самое место, куда мы въезжаем поздно ночью. Нам тут же предлагают чай из термоса, тащат в наш иглу вязанку дров, чтобы растопить печь, что-то рассказывают из последних новостей — так, наверное, и должно выглядеть появление новичков на полярной станции. Но мы сдулись. Едва выгрузив из машины самое необходимое, едва ли не с кипятком в руках без задних ног проваливаемся в крепкий арктический сон.

Утром осматриваемся. В “купольной деревне” спокойно. Быт течёт своим чередом. Днём здесь делать особенно нечего — рабочие заняты хозяйством, гости за стёклами своих жилищ сидят в интернете или болтают с друзьями. Окрестности завалены снегом, выбираться некуда. Максимум — прогуляться по двухметровым сугробам на снегоступах. Дневной эксгибиционизм “за стеклом” у всех больше похож на медитацию. Все здесь ждут ночной развязки, за которой едут — небесного шоу.

Впрочем, так только в этом сезоне. Из-за пандемии всё тише и чище…

— Это вам повезло — обычно здесь шумно, — делится опытом один из наших соседей.

Роман приезжает сюда уже второй раз — он фотограф. Кроме идеального места для вдохновения, здесь у него на этот раз своя охота — в паре сотен метров от наших иглу новейшие, только сошедшие с конвейера “бэхи” выписывают бесшумные контраварийные пируэты.

Этой зимой Гоночная академия BMW устроила неподалёку от Aurora Village свои курсы экстремального вождения, и чёрные точки мельтешат прямо на льду озера Канентъявр. Опасно. Но по замыслу концерна, замёрзшее озеро — идеальная база для ледовых тренировок на высоких скоростях. Роман рассказал, что на прошлой неделе одну “бэху” всё же утопили. Хотите локацию? А что, лёд растает — и будет кому-то своя “семёрка” с шестицилиндровым двигателем. Если, конечно, никто не опередит.

До пандемии Роман периодически кормился в Мурманске, устраивая фотосессии иностранным туристам. Каждый год турпоток в этом направлении возрастает минимум вдвое. Власти пробовали считать — в сравнении с сотней человек в 2013-м, в 2019 году насчитали 67 000 иностранцев, посетивших Мурманскую область. Четверть из них — китайцы. Конечно, пандемия приостановила этот стремительный поток, но все уверены, что это временно.

Фото предоставлены автором

Цель приезжающих сюда азиатов — исключительно северное сияние. По легенде, если его увидеть — будешь счастлив весь год или даже всю жизнь. А если зачать под северным сиянием ребенка, обязательно родится мальчик.

— Я здесь останавливался пару лет назад. Тут такой творился Playboy на выезде. — вспоминает Роман. — Они не стеснялись ни местных, ни своих — занимались сексом и в тундре, и у всех на виду.

Кто знает, как поверье о сиянии вообще попало в далёкую Юго-Восточную Азию. Может, его придумали китайские рабочие, которые в этих местах прокладывали железную дорогу в 1920-е годы. Или скандинавские туроператоры состряпали легенду для заманухи, а Россия случайно попала под раздачу мифа, когда приняла часть турпотока на себя.

Иностранцы едут сюда, потому что в соседней Норвегии в два-три раза дороже. Но пока в Мурманск едет нижний средний класс, чья зарплата выше, чем в России. Китайцы побогаче и японцы всё ещё предпочитают привычную Скандинавию. К нам их можно заманить только мировым эксклюзивом — круизами к Северному полюсу. Стоимость такого тура из Мурманска от 26 тысяч долларов за 11 дней и всего пять-шесть рейсов за лето. Такое путешествие могут себе позволить немногие.

Местные китайцев не любят. Есть за что: нагло ведут себя в магазинах, мусорят в арендуемых квартирах, вытирают ноги занавесками, заваривают в чайниках лапшу — отрываются по полной, раз уплачено. При этом, никто здесь от таких постояльцев не отказывается — доход покрывает издержки. А для рестораторов азиаты и вовсе идеальные клиенты: заказывают много, блюда берут самые дорогие. Опять же, после наплыва китайцев стали открываться мини-отели и хостелы.

Одного боятся местные бизнесмены — того, что со временем китайцы захватят рынок. Нечто подобное произошло на Байкале. Там, как и в Москве, и в Петербурге, туристы из Китая часто живут в принадлежащих китайцам гостиницах, едят в китайских ресторанах, пользуются услугами китайских транспортных компаний. Чаще всего эти фирмы оформлены на российских граждан — этнических китайцев. Противостоять такой экспансии непросто.

В Мурманске этого пока не случилось, но люди уже поговаривают и о туркомплексах, строящихся с привлечением китайских инвестиций, и об участках купленной китайцами земли, и о китайских гидах, живущих в Мурманске “в ожидании своих”.

— Вот увидишь, местные поднимут тут всё, а китайцы придут и это скупят, — уверен Роман.

Китайцы в Териберке | Фото: lovigin.livejournal.com

Мы беседуем, по очереди поглядывая на небо, но там ничего не происходит. Заявленная “четвёрка” никак себя не проявляет. Прощаемся, разбредаемся по домикам. В какой-то момент устаю ждать чуда и под треск печки проваливаюсь в северные сны. Оттуда меня выхватывает настойчивый стук. Тоном Бэрримора исполненный достоинства голос за дверью объявил:

— Северное сияние…

…мэм, — машинально добавляю я. Судя по восторженным воплям и шуму на улице, там творится что-то невероятное.

Спустя час, уставшие, но счастливые, гламурные полярники с затёкшими шеями взахлёб делятся друг с другом впечатлениями от сегодняшней авроры. Охотники за северным сиянием, они ведь как Эллочка-людоедка — обходятся всего несколькими словами:

— Аааа!
— А вот это как тебе? Это же ваще нереально!
— До слёз!

Штативы с фотоаппаратами “ещё дымятся” на расчищенной площадке. Все уставились в экраны, перебрасываются фотографиями. Постепенно шум стихает, люди разбредаются спать. Три часа ночи. Вчера в это же время мы затаскивали в свой “чум” вещи из машины. А сегодня мы уже ветераны. Ветераном здесь становишься, поймав своё первое сияние. Теперь остаётся увидеть Северный Ледовитый океан…

Териберка — жизнь на краю Земли Русской

Мы едем в сторону той самой Тери́берки (местные ставят ударение на второй слог и раздражаются тому, что приезжие произносят по-другому), которая после выхода в 2014 году фильма Андрея Звягинцева “Левиафан” стала Меккой арктического туризма. С тех пор сюда ежегодно приезжают около 40 тысяч человек. Для здешних мест это очень много. Но так было не всегда. До 2009 года посёлок входил в пограничную зону и считался закрытой территорией.

Когда-то земли процветающего райцентра были богаты судоремонтной верфью, фабрикой по производству сетей, рыбзаводом, зверофермой, на которой разводили оленей и норок. Упадок пришёл с появлением новых крупнотоннажных судов, которые больше не могли войти в узкий залив. Поэтому в 1960-х флот стал обслуживаться в соседнем Североморске, куда и перенесли райцентр. А в 1990-е хозяйство совсем добила приватизация. Предприятия закрылись, дома обветшали, жители, кто смог, — уехали в поисках работы. Из городского поселка Териберка превратилась в умирающую дыру, в которой время и океан доедали оставшееся на берегу.

Один местный бизнесмен лет 10 назад попытался здесь что-то изменить — купил разваленный рыбоперерабатывающий завод. Но дело не пошло. А потом промышленника посадили, и рыбную фабрику демонтировали.

То, что не смог спасти северный предприниматель, неожиданно оживил депрессивный “Левиафан”. После премьеры скандального фильма туристы ринулись посмотреть на руины, вымирание и безнадёгу.

Но знаменитого бутафорского скелета кита — как на афише фильма — здесь нет. Металлический муляж сразу после съемок выкупил и, по словам режиссёра, установил на лужайке своего дома один московский бизнесмен. В Териберке и своих скелетов хватает. Местные вспоминают, как позапрошлым летом выбросившегося на берег 12-метрового кита приходили доедать медведи. Какой тут муляж — жизнь…

Кадр из фильма «Левиафан»

Местным вообще не нравится то, как режиссёр показал их родную Териберку (хоть фильм и о вымышленном собирательном посёлке Прибрежный). Что до туристов, ситуацию в этом направлении изменил не фильм, а китайцы. Именно с их появлением здесь существенно подорожала земля, в объявлениях о продаже появились пометки “для бизнеса”, а цены на аренду жилья взлетели до невиданных раньше в этих местах $30 в сутки. Туроператоры всерьёз задумались о возможности превратить это место в российский Нордкап.

Китайцы “Левиафана” не смотрели. Просто так совпало, что лауреат Каннского фестиваля и “Золотого глобуса” вышел на экраны одновременно с хлынувшим на Кольский потоком иностранцев. Для туристов Териберка — это единственное ближайшее от Мурманска место, где человеку без погон можно увидеть Баренцево море, горизонт которого не заслонён военными базами.

Сопки здесь живописные, места тихие, море пари́т, и даже при плюсовой температуре суровый северный ветер нагоняет нужную для “края земли” атмосферу. Здесь киты выбрасываются на берег, волны обгладывают скелеты оставленных гнить баркасов, а в живописных руинах рыбачьих хижин давно никто не живёт. Словом, прекрасная возможность для сказочных селфи на пустынных арктических берегах. А главное — северное сияние над океаном — это особенное зрелище.

Но попасть сюда зимой — это лотерея.

Белый плен

В хорошую погоду, при отсутствии метели, на дороге нам открывается ослепительный вид. На полном приводе можно гнать хоть 100 км/ч по зимнику. Но одна из опасностей — здесь нет ни одной заправки. И об этом важно помнить. Потому что заправок нет и в соседних деревнях тоже. Авантюристы часто забывают, что расход топлива по снежному покрытию повышенный и, бывает, не рассчитывают его объём на обратную дорогу. Этим наблюдением перед выездом нас вооружил сотрудник глэмпинга Дима, по кличке Студент:

Лучше заправляться до отказа, а в идеале — пару канистр иметь в багажнике. И захватите запас воды, сухой паёк и тёплую одежду. Только нормальную: хорошее термобелье, флиску, обувь, способную держать тепло. На случай, если сядете [в снег — Н.В.]. А на пузотёрах на этой дороге зимой-весной делать вообще нечего — только честный полный привод, хорошая зимняя резина, комплект цепей в багажнике, трос и лопата. Улететь здесь можно так, что машину даже доставать не будут. Ещё захватите хорошие поляризационные очки, если есть. Здесь ночью или в туман ездить легче, чем по солнцу.

Последний совет оказывается очень ценным. Заснеженная тундра в солнечный день выглядит великолепно только на фотографиях. Через полчаса езды снег слепит и режет глаза, всё сливается, и дороги не видно совсем. Приходится сбросить скорость. И вовремя — спустя пару километров мы упираемся в стоящий поперёк дороги автомобиль ДПС. Дорога не Териберку перекрыта. Конечно, мы понимали — если снег валил все предыдущие дни, едва ли ситуацию спасёт одно солнечное утро. Но всё равно с автомобилем-шлагбаумом неожиданно получилось.

Возле патрульной машины стоит небольшой микроавтобус, снегоход и периодически происходит какое-то движение.

— Что, совсем-совсем не проехать? — тоскливо спрашиваю у водителя, выгружающего солярку для снегохода. Тот смотрит на меня с философским прищуром, улыбается и, пахнув перегаром, достает смартфон:
Я лучше покажу…

Шнековая машина чистит дорогу

На видео за тяжёлым гусеничным вездеходом, который пытается пробить дорогу винтами шнека, следуют два снегоуборщика. За ними на белой снежной целине ждут своей очереди люди с лопатами.

Второй день пробить не могут. Ну, это нормально. Хуже, когда на Мурманск хода нет, — местный житель Василий, оттаскивая канистру к своему снегоходу, из-за плеча заглядывает в чужое видео. — Здесь туристы постоянно застревают, на самолёты опаздывают. Это ерунда. У нас тут рожала одна, её даже вертолётом вывезти не могли. Но всё обошлось.

Василий разговорчивый. Он ждёт какую-то деталь, которую должны подвезти из соседнего посёлка, а потому, заправив снегоход, не прочь поговорить.

Когда-то он ходил в море механиком. Теперь переквалифицировался “в извозчика”. Работа у людей здесь неофициальная: сбор грибов с ягодами, рыбное и крабовое браконьерство, сдача жилья, частный извоз. У кого лодка есть — вывозят любителей рыбалки в море.

Василий вспоминает, как лет десять назад Газпром собирался разрабатывать здесь газоконденсатное месторождение. Тогда проложили дорогу в скале, ведущую к месту предполагаемого порта. Народ приободрился. Но планы Газпрома не сбылись — разработку заморозили. С рыбзаводом тоже не срослось. Теперь оставшиеся в Териберке жители надеются уже на туристов. Ну как надеются… Люди смирились с их наплывом как с неизбежностью, но к приезжим относятся настороженно:

Слишком много их стало. Сплошные салюты и грязь. А нам от этого ни тепло, ни холодно. Вот если бы бизнесмены вкладывались не только в землю под гостиницы, но и людям в посёлке помогали, то и отношение к туристам поменялось бы, — со знанием дела рассуждает Василий. — Людям много не надо — вон когда дорогу построили, все были счастливы.

Если вслушаться в рассуждения Василия, местные не очень готовы быть обслуживающим персоналом. Слишком сильны здесь рыбацкие поморские традиции. В гостиницах работать им непривычно, не умеют они. Даже те, кто попал сюда по распределению лет сорок назад, несут в себе этот свободолюбивый северный дух. Местные не видят себя ни в чём, кроме рыболовства. А рыбачить в последнее время им не дают:

Рыбзавода-то нет, а частником ловить — одни запреты. Эти новые законы [имеет в виду Закон о рыболовстве — Н.В.] убили весь прибрежный промысел, который нас кормил. Народ бухает, уезжает отсюда. Туристу разрешено больше, чем нам: они могут и краба случайно поймать — ничего им за это не будет.
А что с крабом???
За краба у нас уголовка.

С крабом оказалась интересная история. Камчатских крабов на Кольский полуостров в 70‑е годы завезли советские ученые. Думали, не приживутся. Но крабы прижились, и теперь их полчища обитают не только в мурманских водах, но и на территории соседней Норвегии. “Русское вторжение” изменило жизнь норвежских деревушек, разбогатевших на ловле этого деликатеса (в ресторанах Осло крабов подают по 100 евро за порцию), но осложнило жизнь рыбакам, специализирующимся на треске и сельди.

Гигантские крабы рвут рыбацкие сети, собираются в колонии до десяти тысяч особей и поедают всё на своем пути: рыбу, мидий, моллюсков, планктон, ламинарию, даже медуз — настоящий кошмар для экосистемы. Это касается и берега. Улетают птицы, уплывают тюлени. Поэтому рыбаки говорят: “Увидел самку краба — убей!”. При этом и в Норвегии, и в России вводят ежегодные квоты на ловлю крабов, чтобы не перенасытить рынок, и разрешают вылавливать только самцов. В России эти “научные” квоты у компаний, созданных силовиками-пенсионерами. Они и лоббируют запреты, чтобы держать высокие цены — со всех сторон и почти в любое время года вылов краба в наших водах приравнивается к браконьерству.

На своём снегоходе Василий уезжает с прибывшей деталью, предупредив, чтобы на чудо мы не надеялись — вряд ли дорогу пробьют до завтра. Но мы решаем подождать ещё, вглядываясь в белую холмистую пустыню впереди.

Долго ещё торчим на этой развилке. Темнеет. Чуда действительно не случается. Поговорив по рации, инспектор выясняет, что один из шнеков сломался, и теперь дорогу откроют не раньше утра. Спойлер: этот отрезок в 40 км два мощных шнека так и не смогли пробить в течение ещё нескольких дней.

Приходится признать поражение и отправиться, откуда приехали. В этот момент на чёрном небе начинает светится белёсая дуга — явный предвестник скорого сияния. Я научилась! Научилась определять “те самые” облака! Постепенно дуга расцвечивается едва уловимым зелёным, местами “разгорается” до фиолетового, и начинает переливаться и играть. Небо превращается в огромную подвижную сцену с потрясающим по красоте захватывающим дух зрелищем, от которого кружится голова.

В скандинавском эпосе лучи северного сияния — это огни валькирий, высматривающих храбрых воинов, чтобы забрать их после смерти в Вальхаллу. У индейцев — факелы великанов, добывающих рыбу. Эскимосы верят, что это духи играют в небесный футбол. И почти все извивающиеся чудовища из древних легенд: славянские сказочные змеи, китайские и европейские драконы — отсюда. Даже библейский Левиафан в книге Иова “оставляет за собой светящуюся стезю” (Иов. 40:20 – 41:26).

Когда на небесах разворачивается божественное действо, пусть и без реальных чудовищ — это очень грандиозно. Мы выходим из машины. Небесный змей скручивается в различные формы и очертания, объёмные и перспективные. Изгибаясь, струится он вверх, вниз, в сторону и по спирали, двигаясь по каким-то, только ему одному известным законам. И от такой космической гармонии на фоне ярких северных звёзд на бездонном холодном экране в пустынной тундре становится не по себе.

Окончание следует

Наталья Войкова

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 3 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии