Из глубины Сибири до Антарктики. Часть VIII

От Пуэрто-Десиадо до мыса Горн

Время на чтение: 5 минут.

Незабываемый Сан-Хулиан

26 января ближе к полуночи “Сибирь” ушла из Пуэрто-Десиадо, но уже через сутки неисправность генератора двигателя и угрожающие показания барометра загнали её в Сан-Хулиан. Добровольно соваться сюда уж точно не стоит — этот порт вообще считается довольно опасным, настолько здесь коварно русло реки, бессовестно меняющееся при отливе. А “Сибирь” ещё и заходила в бухту против ночного отлива, когда здешняя “динамичная география” вообще противоречила карте.

Но место это знаменитое: 31 марта 1520 года здесь остановились на зимовку корабли кругосветной экспедиции Магеллана. И здесь же на эскадре произошёл известный бунт, который был подавлен, причём некоторых бунтовщиков Магеллан высадил на негостеприимный берег. А в 1577 году эти края посетил английский пират Фрэнсис Дрейк — он тоже в представлении не нуждается.

В решении очередных технических проблем уставшей “Сибири” неоценимое содействие оказал почётный российский консул в Мар-дель-Плата и наш дорогой друг Юрий Николаевич Кузнецов. Он позвонил в Сан-Хулиан, и префектура отреагировала моментально. Выделили машину и двух сопровождающих, которые провезли ребят по местным автосервисам (судовых мастерских здесь нет). В одном из них нашли чудо-мастера, и тот прекрасно разобрался с неполадками двигательного генератора.

Добавлю, что во время этой незабвенной стоянки ветер дважды срывал яхту с якоря. В общем, скучно не было…

Сан-Хулиан

31 января “Сибирь” оставила Сан-Хулиан, где так причудливо переплелись коварство природы и отзывчивость людей. Остальной переход, слава Богу, прошёл без происшествий. 1 февраля яхта прошла по срезу Магелланова пролива, и вскоре по её правому борту поплыли заснеженные вершины Тьерра-дель-Фуэго — Огненной Земли. 3 февраля “Сибирь” обогнула её крайний юго-восточный мыс Сан-Диего и вскоре вошла в пролив Бигль, отделяющий аргентинскую часть Огненной Земли от чилийских островов Наварино, Осте и других. А 4 февраля яхта прибыла в Ушуайю — самый южный город на планете. Конечно, чилийский посёлок Пуэрто Вильямс, расположенный в 25 милях к югу через продлив Бигль, может претендовать на звание самого южного населённого пункта в мире… Но только не города.

В Ушуайе ребята начали готовить яхту к пересечению пролива Дрейка. Ну а пока “Сибирь” здесь стоит, я продолжу рассказ о наших приключениях на “Ксанаду”.

Ушуайя

На краю земли

В свой новый экипаж — три питерца и нижегородец — я влился легко. 24 января “Ксанаду” ушла из Пуэрто-Десеадо. Ветер отжимал яхту на юго-восток — на курсах западнее паруса не работали. “Ксанаду” уходила от берега, набирая пространства для манёвра в прогнозируемый шторм.

Он грянул в ночь с 25-го на 26-е. Граница “неистовых пятидесятых” сразу обозначила себя ветром за 40 узлов, а на порывах и за 50.

Утро 26-го одарило нас бешеными волнами, среди которых выделялись монстры по шесть-семь метров и выше. На вахте перчатки и сапоги промокали мигом, соответственно, промокали и тут же леденели руки и ноги. Но это всё было вполне терпимо. К тому же за день океан немного утих, а в следующую ночь волны вообще улеглись. Мы встретили утро 27 января в 120 милях к северо-востоку от пролива Магеллана. Волны тут были более интеллигентными, ветер — нежным, но было чертовски холодно. Неужели всего полтора месяца тому назад я яростно проклинал жару в Сальвадоре?..

К утру 28 января океан опять раскачало до пяти-семиметровых волн. Мы двигались к берегу Огненной Земли, чтобы за ним спрятаться. Яхта шла с немалым креном, и мой товарищ, выбираясь из гальюна по наклонному и качающемуся полу, бормотал: “Я всё-таки из тебя вылезу…”

Огненная земля

Когда я после четырёх часов домашних сновидений собирался на вахту и надевал свои “семьдесят одёжек”, понял, что вылил из сапога далеко не всю воду. Да и сушка носков имела сугубо ритуальное значение. Зато “Ксанаду” уже шла вдоль берега Тьерра-дель-Фуэго, причем всего милях в двух от него. И волны здесь действительно были тихими.

28 января общались с многочисленными полярными дельфинами, а потом заявился и небольшой кит, причём прошёл метрах в десяти от яхты.

Утром 29 января мы продолжали идти на юго-восточный угол Огненной Земли. Надо было успеть заскочить в бухту за мысом, так как на следующий день ожидался ветер под 50 узлов.

В 13:00 встали на буй в бухте, получив предварительно добро от аргентинских пограничников — их застава располагается на берегу. Наши координаты были 54°48′ ю. ш., 65°15′ з. д. Это воистину “край земли” — южнее вокруг всего земного шара располагаются только невеликие острова и Антарктида.

За пару дней стоянки мы основательно просушились, и в целом жизнь налаживалась. 1 февраля “Ксанаду” уже шла на пересечение пролива Дрейка. До острова Ватерлоо (Кинг Джордж), на котором расположена российская станция “Беллинсгаузен”, было всего 480 миль. То есть даже при средней скорости в пять узлов переход должен был занять порядка четырёх суток.

В первые два дня пролив, обладающий, как известно, отвратительной репутацией, вёл себя предельно кротко. Мы уже начали высматривать айсберги — бережёного Бог бережет. Но увидеть их не успели: ночью в районе 56°47′ S, 64°W у яхты вновь полетела злосчастная муфта на валу. И ведь до “Беллинсгаузена” оставалось всего 360 миль — как от Омска до Новосибирска! Но со сломанным валом пройти их было весьма сложно и довольно опасно — это всё-таки пролив Дрейка, а не летний Иртыш.

Муфту ребята кое-как починили “на коленке”, но было принято решение ползти до Ушуайи, пока пролив не раскачало.

Мы сделали всё, что могли, и совесть наша была чиста. Оставалось только возвращаться домой и желать, чтобы “Сибирь” оказалась удачливее. Впрочем, я и на ней в Антарктиду не попадал. Значит, просто ещё моё время не пришло…

Мыс Горн
Мыс Горн

3 февраля мы на “Ксанаду” прошли такое знаковое место планеты, как мыс Горн. Не испортило настроения даже то, что чилийские пограничники нащупали нас радаром и по рации запретили следовать мимо мыса в пролив Мюррея и практически прямиком на Ушуайю. Сказались прохладные отношения Чили и Аргентины.

Мы обошли мыс Горн и послушно легли на обратный курс — в аргентинские территориальные воды. Пролив сперва вёл себя вполне интеллигентно, но через двенадцать часов “Ксанаду” уже летала на пятиметровых волнах под ветром в 34–45 узлов и с креном до пятидесяти градусов. Причём ветер дул строго навстречу — из пролива Бигль, где располагается заветная Ушуайя. До неё оставалось всего миль шестьдесят, а вот до ближайших скал — метров пятьдесят. Впрочем, этого хватило, чтобы успеть отвернуть.

О переходе речи уже не было — быть бы живу… Максим нашёл по карте ближайшую бухту с обозначенной якорной стоянкой. Правда, она находилась в 24 милях и совсем в противоположную сторону, но привередничать не приходилось. “Ксанаду” развернулась на 180 градусов и заскользила по уже попутной волне. Насквозь промокшим вахтенным немного повысили настроение ныряющие в волнах морские котики и дельфины. Не думаю, что у них было высокое мнение о нашем психическом здоровье…

Через несколько часов яхта уже вползала в бухту Агуирэ. Свирепый ветер вновь прижимал нас к зубастым рифам, но их кое-как удалось обогнуть. В самой бухте волны были уже божеские, но стекавший с гор холодный катабатический ветер — просто бешеным! При одном порыве на дисплее мелькнула цифра 63 узла. Однако наши якоря держали отлично, а вскоре и ветер подуспокоился.

7 февраля в 9 утра мы по уже зеркально-гладкому проливу пришли в Ушуайю и вскоре обнимались с экипажем “Сибири”. Моя морская эпопея закончилась, но экспедиция “Сибирь — Антарктида — Сибирь” продолжалась.

Окончание следует.

Алексей Декельбаум

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 1 голос
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться