Тирания и тираноборчество

Тропа к обломкам самовластья
Ян Авриль | Fitzroy Magazine

Лемносский бог тебя сковал
Для рук бессмертной Немезиды,
Свободы тайный страж, карающий кинжал,
Последний судия позора и обиды.

Где Зевса гром молчит, где дремлет меч закона,
Свершитель ты проклятий и надежд,
Ты кроешься под сенью трона,
Под блеском праздничных одежд.

Как адский луч, как молния богов,
Немое лезвие злодею в очи блещет,
И, озираясь, он трепещет,
Среди своих пиров.

А.С. Пушкин

На протяжении столетий в мире происходило одно и то же. Правители, пришедшие к власти по воле народа, стремились удержать власть любой ценой, превращаясь в тиранов. Понятие тирании появилось в античных демократиях. В то время как весь мир жил под гнётом ничем не ограниченной деспотии, демократическое устройство общества предполагало получение власти из рук народа и, в виде ограничения, лишь на некоторое время. Причём что греки, что римляне не боялись кратких сроков правления и, например, год полномочий для высших должностных лиц был тогда привычным делом.

Тирания в Древней Греции и Риме

Разумеется, такие порядки нравились не всем. Единожды вкусив права повелевать, очень сложно отказаться от него, а ещё сложнее лишиться возможностей обогащения, которые дарует власть. Немудрено, что в древних демократиях регулярно заводились тираны. Так греки называли правителей, которые захватили власть и удерживают её либо манипулируя общественным мнением и подкупая избирателей, либо опираются на военную силу и отбрасывают демократические декорации за ненадобностью. Коротко говоря: тирания — это узурпация власти.

Хотя среди античных тиранов встречалось немало людей просвещённых, никакие попытки вести большое строительство, заниматься благоустройством городов, организовывать пышные народные гуляния и празднества или даже раздавать государственные деньги народу не давали серьёзного результата. Тирания в Древней Греции всегда воспринималась обществом как нечто крайне плохое, как зло, избавиться от которого — долг всякого свободного гражданина. Тираноборцы неизменно становились героями. Знаменитые Гармодий и Аристогитон вовсе не являлись примерами добродетели, а убитый ими тиран Гиппарх был в общем-то неплохим человеком и не запомнился особенной кровожадностью, но общественное мнение всё равно оправдало заговорщиков.

caesar 2

Тиранов осуждали не столько за их злодеяния (в конце концов, злодеем мог оказаться и абсолютно законный правитель), а за то, что они своим существованием отрицают ключевую для самоопределения античного гражданина идею свободы. Тиран — раб собственной жажды власти, который правит, лишая свободных людей их естественных прав. Поэтому с глубокой древности и до самого конца античной эпохи тираноборцы всегда выступали в качестве героев, жертвующих собой ради общего блага. Их прославляли поэты и философы, их воплощали в мраморе и бронзе.

Объяснение этому простое: свободный человек той эпохи не задавался вопросом “тирания — это хорошо или плохо”, тирания воспринималось как исключительно недостойное явление, а понятие “хороший тиран” не могло существовать. Тиран плох всегда. Узурпация власти — величайшее преступление перед всем обществом, и потому ни один тиран не мог спать спокойно. Все они хорошо понимали: рано или поздно кинжал народного мстителя может пронзить их сердце. Поэтому тираны начали окружать себя многочисленной стражей, избегали появляться в публичных местах. Завели тайных осведомителей, доносивших обо всех, недовольных властью. Такие порядки создавали тирании крайне неприглядный облик в глазах любого гражданина античного полиса.

Несмотря на всеобщую ненависть, во многих городах-государствах тираны создавали целые династии. Писистрат и его наследники Гиппий и Гиппарх, Дионисии и Диномениды Сиракузские, Криспел и Периандр Коринфские, Орфагориды правили Сикионом целых сто лет, а затем были свергнуты героем Аратом, который прославился своим отказом стать новым тираном и вернул родному городу демократическое правление.

Тут стоить упомянуть об удивительном факте: главным врагом тирании были совсем не демократы, которые часто были готовы смириться с нарушением законов, оправдывая это тем, что тиран проявляет заботу о простом народе. Нет, самым решительным борцом с тиранией была элита, и прежде всего консервативная и аристократическая Спарта, а позже — монархический и аристократический Египет Птолемеев. Уже в эпоху Античности тогдашние “левые” — демократы относились к законности довольно легко, в то время как для “правых” — консерваторов соблюдение законности всегда была крайне важным, а узурпация власти недостойными людьми, прикрывающимися лозунгами демократии, выглядела абсолютно неприемлемо. Не случайно одной из главных опор античной (и, позднее, Ренессансной) тирании всегда была городская беднота, которую можно было легко подкупить подачками из казны и очаровать репрессиями против “лучших людей” — аристократии.

Римская республика, основанная людьми, убеждёнными в достоинствах коллегиального правления и хорошо помнивших о временах всевластия этрусских царей, была настроена против тиранов ничуть не менее жёстко, чем Греция. Марк Юний Брут, организовав заговор против узурпатора Цезаря, всего лишь шёл по стопам своего великого предка Луция Юния Брута, восставшего против тирании последнего римского царя Тарквиния Гордого. И хотя убийство Цезаря в Сенате вряд ли выглядит как героический поступок, никто не упрекал Брута в предательстве, напротив, в Античности его фигуру воспринимали как героическую и трагическую одновременно. Ведь Брут был вынужден поднять оружие против своего друга (а может быть, даже и отца), который предал идеалы республики.

1

Но пали древние Греция и Рим. В Европе утвердились варварские королевства, и проблема тирании исчезла сама собой. Ведь в монархическом государстве тирания просто не может возникнуть — король получает свою власть по наследству, на основании божественного права. Впрочем, для Византии, сохранившей большую часть политических традиций Рима, истории об узурпации власти, когда удачливые полководцы могли свергнуть предыдущую династию и создать свою — новую, не редкость, а, скорее, обыденность. Для того, чтобы хоть как-то оправдать и объяснить такой порядок вещей, византийцы решили, что коронация базилевса как бы смывает с него все прошлые грехи (даже цареубийство), и поэтому любая новая династия становится законной. Для Западной Европы это выглядело диковато и стало одной из причин обвинений Византии в порочности и испорченности.

Понятие тирании в Средние века

В Средние века слово “тирания” несколько изменило свой смысл. Теперь оно означало неправедного государя, нарушающего обычаи и попирающего права своих подданных. Фома Аквинский писал: “Царская власть — наилучшая форма правления, … если она не подвергается порче: ведь по причине огромной власти, предоставляемой царю, монархия легко вырождается в тиранию”.

Христианская церковь отлично помнила о временах Античности, и потому в XII веке епископ Шартра и выдающийся богослов Иоанн Солсберийский писал: “Убить тирана не только законно, но и правильно и справедливо”, архиепископ Кентерберийский Фома Бекет яростно отстаивал право церкви иметь мнение, не зависимое от мнения короля, обвинял короля Англии Генриха II в тирании, был убит, а затем прославлен как католический святой. Традиции свободы были сохранены.

К проблеме классической тирании Европа вернулась, как только города начали избавляться от власти феодалов и заводить демократическое правление. Тут-то оказалось, что средневековые полисы порождают те же самые явления, что и античные. Там, где существует демократическая процедура избрания главы государства, с высокой степенью вероятности возможна узурпация власти с последующей отменой демократии и переходу к режиму единоличного правления. Во Флоренции на первый план выдвинулись Медичи, в Милане — Висконти и Сфорца, в Мантуе — Гонзага, в Вероне — Скалигеры. Не было, пожалуй, ни одной итальянской республики, где хотя бы на время не утверждались тираны. В Венеции страх перед узурпацией власти привёл к созданию столь сложной системы выборов и ограничения власти дожа, какой мы не встретим нигде в истории.

4

Но, пожалуй, до предела тираноборческая идея дошла в Речи Посполитой, где в годы “Золотой вольности” с XVI до XVIII века шляхта получила закреплённое в законе право на официальный мятеж против короля, если тот нарушает старинные польские обычаи и не выполняет свои предвыборные обещания.

При этом среди тиранов эпохи Возрождения оказалось немало талантливых и даже выдающихся правителей. Блеск городов Италии, множество памятников истории, дворцы, живопись, скульптура — всё это создавалось на деньги тиранов, выступавших в роли покровителей искусств. Хитроумный Макиавелли оправдывал тиранию, говоря, что “В делах важнее исход, которым они завершаются, а не средства, кои для этого используются”. Понятие права он связывает с силой, и если для утверждения власти государя необходимо нарушить закон или истребить весь род его предшественников, то ради блага государства — это надо сделать, не смущаясь.

В конце концов тирания превратилась скорее в моральную характеристику правления. Если тиран делает зло государству и народу — он плох, если добро, то хорош. Философ XVI столетия Гвиччардини прямо говорил о Лоренцо Медичи: “…невозможно было найти тирана лучше и приятнее. Не случайно предшественник Ренессанса — Данте Алигьери — пытается изменить отношение к одному из главных тираноборцев прошлого, Бруту. В “Божественной комедии” автор помещает его в последний круг Ада наряду с самыми страшными преступниками.

Но постепенно античная, по сути, мысль, что незаконное присвоение власти плохо само по себе, независимо от личности правителя, всё больше проникала в умы людей. И самую важную роль здесь снова сыграла церковь.

Тираноборчество как право

5

Основатель движения Реформации Мартин Лютер провозгласил, что тирания начинается тогда, когда правитель вмешивается в дела веры своих подданных, то есть в область божественного, лежащую за пределами светской власти. Эта идея очень полюбилась как католикам, так и протестантам, и стала идеологическим обоснованием для убийств королей Франции Генриха III, Генриха IV и голландского штатгальтера Вильгельма I Оранского, которых обвиняли в предательстве веры и, разумеется, тирании.

Вновь изменяется отношение общества к тираноборцам, и вот в самом конце XVI века, как раз в эпоху расцвета польских вольностей, Брут под пером Шекспира, как и в прежние времена, становится воплощением добродетелей, а Цезарь оказывается тем, кем собственно и был — честолюбцем, которого интересует лишь слава и власть.

В XVII и XVIII веках слово “тирания” вновь несколько меняет смысл и начинает обозначать одновременно дурное правление и узурпацию власти вопреки воле народа. Поэтому, когда американские колонисты восставали против тирании короля Георга III, они выступали как против налогов без представительства в парламенте, так и против того, что король распоряжался своими подданными, отказываясь привлекать их к управлению государством. Декларация Независимости США провозглашает право народа на восстание против тирании и является обвинительным актом, адресованным королю Великобритании:

“Мы считаем за очевидные истины, что все люди сотворены равными, что им даны их Творцом некоторые неотъемлемые права, в числе которых находятся — жизнь, свобода и право на счастье, что для обеспечения этих прав людьми учреждены правительства, пользующиеся своей властью с согласия управляемых, — что если какое-либо правительство препятствует достижению этих целей, то народ имеет право изменить или уничтожить его”.

Как ни удивительно, революционная по смыслу риторика в годы английской, а затем французской революции была использована против самих революционеров, так как лишение власти королей Карла I и Людовика XVI было ничем иным, как узурпацией, не имеющей под собой никаких законных оснований.

 

Кромвеля ненавидели не как плохого правителя (бывали и хуже) — а как человека, который, не имея на то прав, захватил высшую власть в стране и попытался установить в Англии режим наследственного правления своей династии. Наполеон считался чудовищем не потому, что был революционером, а потому что стал узурпатором, присвоил себе титул императора и попытался основать собственную династию. Во Франции, да и во всём мире множество людей восхищались полководческим и государственным гением Наполеона, что ничуть не мешало ему осознавать печальный факт: его правление, как власть любого тирана, держится лишь на военной силе. Как только наполеоновская армия начала терпеть поражения, трон Бонапарта зашатался и вскоре рухнул.

2

Наступила эпоха романтизма, для которой тираноборцы стали героями, жертвующими жизнью ради блага народа. Часто это восхищение понимают слишком примитивно, как революционный порыв, призыв к свержению власти. На самом деле всё гораздо сложнее. Пушкин, воспевая немецкого студента Карла Занда, убившего консерватора Августа фон Коцебу (кстати, большого друга России), одновременно сочувствует и Бруту, и Шарлотте Корде, убившей французского революционера Марата, активнейшего сторонника якобинского террора. Выходит неувязочка: если Пушкин “за революцию”, то разве можно говорить о контрреволюционерке, как о спасительнице?

Апостол гибели, усталому Аиду
Перстом он жертвы назначал,
Но вышний суд ему послал
Тебя и деву Эвмениду.

Можно! Для Пушкина, как и для любого человека его времени в том не было никаких противоречий. Тирания плоха независимо от того, от кого она исходит, и поэтому перед кинжалом мстителя должны трепетать и узурпаторы, подобные Цезарю, что попрал свободы старого Рима — и беззаконные революционеры, вроде Марата, готовые приносить кровавые жертвы ради торжества своей идеи.

С тех пор многое изменилось, но и в наши дни ООН признаёт право на восстание против тирании естественным правом любого человека, утвердив во Всеобщей декларации прав такую формулировку: “…принимая во внимание, что необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения.

Михаил Диунов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 1 оценка
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться