Роман Силантьев: “Нужно бороться с романтизацией “Колумбайна”

Беседа с Романом Силантьевым и Сергеем Чекмаевым, авторами книги “Деструктология”
колумбайн, казань
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

От редакции

Вышедшая зимой 2020/2021 года книга религиоведа Романа Силантьева и писателя и сценариста Сергея Чекмаева “Деструктология. Как быстро и надёжно лишиться денег и здоровья. 10 шагов к успеху” уже давно исчезла с полок книжных магазинов, и делать ей рекламу поздно да и не нужно: исследование разнообразных “культов зла”, тоталитарных сект и интернет-групп, подобных “Синему киту”, и без того было обречено стать бестселлером. Но случившаяся 11 мая 2021 года трагедия в Казани, где девятнадцатилетний айтишник Ильназ Галявиев возомнил себя “богом” и устроил массовый расстрел учеников гимназии, где когда-то сам учился, вновь сделала этот сюжет предельно актуальным. Главный редактор Fitzroy Magazine Кирилл Бенедиктов побеседовал с авторами книги — религиоведом, профессором кафедры мировой культуры Московского государственного лингвистического университета Романом Силантьевым и писателем, сценаристом, руководителем сценарной секции Союза Литераторов РФ Сергеем Чекмаевым.

Кирилл Бенедиктов: Роман, Сергей, приветствую вас в гостях у журнала Fitzroy Magazine. Мы давно уже собирались поговорить о вашей книге “Деструктология”, которая, на мой взгляд, должна быть в библиотеке каждого, кто беспокоится за жизнь и психическую стабильность своих близких, детей, родителей и т.д. Жаль, что конкретным поводом для нашего разговора стала трагедия, произошедшая во вторник в Казани, но, как мне кажется, она имеет непосредственное отношение к главной теме книги — деструктивным идеологиям и их влиянию на душевное здоровье людей.

Роман Силантьев: Вы абсолютно правы. Значительная часть опасных для общества и государства угроз возникают в сфере духовной безопасности. Деструктивные идеологии, проявляясь в разных организациях, движениях или субкультурах, разрушают традиционные институты, наносят урон здоровью и благосостоянию граждан, а иногда приводят и к массовой гибели людей.

Обложка книги "Деструктология"

Обложка книги «Деструктология»

Кирилл Бенедиктов: Насколько эта проблема осознаётся государством в целом и отдельными его институтами? Вот, например, вы, Роман, представитель академической науки, религиовед, доктор исторических наук, заведующий лабораторией деструктологии Московского государственного лингвистического университета — как вы оцениваете степень осознания угрозы, исходящей от сект, культов, различных “групп смерти” и прочих проявлений деструктивных идеологии? И кстати, объясните, пожалуйста, нашим читателям, что же это такое — наука деструктология.

Роман Силантьев: Разумеется, научное сообщество не могло не ответить на эти вызовы: учёные концентрируют внимание на поиске подходов и методик, которые позволили бы эффективно противостоять таким угрозам. Научно-исследовательские подразделения созданы при всех правоохранительных и силовых структурах России, разработкой проблемы занимаются также вузы, НИИ и обычные НКО.
Тем не менее, существующая система противодействия деструктивным вызовам имеет значительный изъян. Работающие в ней сотрудники обладают преимущественно узкой специализацией, что препятствует выработке единого подхода. Так, деструктивное образование, порождённое соответствующей идеологией, может иметь одновременно черты политического движения, религиозной секты и организованной преступной группировки. Что придаёт ему гибридный характер и обеспечивает присутствие в различных средах. Именно гибридные черты обеспечивают подобным структурам устойчивость и возможность одновременной работы с неоднородными целевыми аудиториями, обладающими различными социокультурными параметрами и возрастными характеристиками.
Хорошим примером, иллюстрирующим данное утверждение, служат запрещённые в России террористические организации “АУМ Синрике” и ИГИЛ. Упомянутые организации-химеры могут реализовывать весьма широкий спектр противозаконных действий: заниматься терроризмом и даже террором, провоцировать “оранжевые” революции и торговать наркотиками, практиковать киберпреступления и мошенничество, одновременно вербовать в свои ряды заключённых и известных спортсменов.
Для борьбы с такими химерами требуются специалисты с новой квалификацией, которая позволила бы им обеспечить максимальный охват угроз. Новая прикладная научная дисциплина деструктология (от латинского destructio, deconstructio — разложение, разрушение и греческого logos — “слово”, в широком смысле — наука) призвана объединить компетенции религиоведов (особенно исламоведов и сектоведов), педагогов, специализирующих на работе с трудными подростками, психологов, культурологов, лингвистов и специалистов по информационной безопасности.
Новая наука изучает деструктивные образования, закономерности их функционирования и развития, а также общественные отношения и социальные связи, складывающиеся в результате их деятельности и закономерности поведения людей, попавших под влияние подобных структур.
Организацию, субкультуру или идеологию можно отнести к деструктивным, если их деятельность направлена на причинение вреда здоровью и материальному благополучию граждан, а также на разрушение существующих социальных, религиозных, культурных и государственных связей.
Наша книга излагает всё вышеизложенное в максимально доступной для читателя форме, местами — с элементами гротеска и убийственного сарказма. Книга сильно приближена к реальности. Разбушевались ковид-диссиденты и отрицатели технологии 5G? Про медицинских диссидентов у нас есть целая глава, они ведь ещё СПИД, рак и аутизм отрицать могут. Напал малолетний ваххабит с ножом на полицейских? И про них в книге достаточно написано. Правоохранительные органы арестовали лжехриста Виссариона (Торопа) и схимонаха Сергия Романова? Есть и про таких разделы. Секта летающего макаронного монстра движется к сатанизму? Так читайте и про неё, и про сатанистов!
Формой изложения и даже названием “Деструктология” пародирует опусы современных коучей, которые за десять шагов помогут вам радикально изменить жизнь. То есть — быстро и надёжно лишиться денег и здоровья.

Сергей Чекмаев: Сегодня секты стесняются говорить, что они секты, и действуют гораздо тоньше. Очередное религиозное движение может маскироваться под тренинг личностного роста или пикаперские курсы, центр нетрадиционной медицины или даже финансовую пирамиду. Чаще всего в названии организации нет даже намёка на какую-либо околорелигиозную терминологию. Нет, культы изобретают всё новые и новые методики, предпочитая выступать то под маской службы помощи потенциальному суициду, то как юридическая консультация по защите женщин от домашнего насилия или даже — в виде ролевой игры на одном из популярных пабликов.
Поэтому кроме сект и деструктивных культов мы кратко разобрали в “Деструктологии” почти все современные субкультуры с негативной основой: “синие киты”, скулшутинг, АУЕ, зацепинг и т.д. У них нет какой-то внятной организационной структуры, а зачастую нет даже и четко оформившегося канона, но, тем не менее, они существуют и представляют немалую опасность.
На выступлениях и встречах с читателями обеспокоенные родители часто спрашивают, почему подростки из вроде бы благополучных семей вдруг оказываются вовлечёнными в подобные субкультуры. И как распознать опасные контакты на ранних стадиях, чтобы уберечь от непоправимых шагов. Совет на самом деле простой: не забывайте говорить с детьми и учитесь их не просто слушать, но и слышать. В момент осознания своей роли во взрослом мире психика подростка очень уязвима. Детские пелёнки закончились, пришло время ответственности. Появляется независимость в мыслях и решениях, а вместе с ними — и совершенно непривычные, почти взрослые проблемы. Подросток пытается как-то заявить о себе, требует уважения, личного пространства, но, по сути, это — всего лишь способ докричаться до родных, друзей и близких. Одна из самых распространенных записей в личных дневниках самоубийц: “я исчезну, и они все поймут, как плохо без меня. Только будет поздно”.
Родственники не всегда понимают, что подростку нужно и внимание, и понимание. Не назойливое, а дружеское, с уважением к личности. Зачастую папа и мама считают: достаточно того, что ребенок сыт-обут-одет и хорошо учится. К сожалению, этого мало. Мы довольно подробно расписали в книге методы и тактические схемы вовлечения сект и субкультур. Но для противодействия человек как минимум должен осознавать, что находится под атакой. Увы, критическое мышление тут действует не всегда, а временами включаются и другие механизмы — например, подростковая фронда или интерес к запретным темам.

Роман Силантьев слева и Сергей Чекмаев справа

Роман Силантьев слева и Сергей Чекмаев справа

Кирилл Бенедиктов: Вот о скулшутинге, то есть о школьных расстрелах, имеет смысл поговорить подробнее. Долгое время казалось, что это тема сугубо американская (даже в Западной Европе такого почти не было) — но потом случилась Керчь, а 11 мая 2021 года — Казань. Оказалось, что наше общество так же уязвимо перед вирусом “колумбайна”, как и американское — несмотря на известную и очень существенную разницу в подходах к владению гражданским оружием. В чём тут дело, с вашей точки зрения? Каковы основные причины, побуждающие подростков и молодых людей (казанскому стрелку Ильназу Галявиеву — 19 лет, уже не мальчик) браться за оружие и хладнокровно уничтожать своих сверстников и учителей?

Роман Силантьев: “Колумбайн” — это деструктивная молодёжная субкультура, которая учит неадекватных подростков, как им отомстить за свои реальные и вымышленные обиды. И не только инструктирует, но и романтизирует, героизирует предыдущие акты массовых школьных расстрелов, скулшутинга. В социальных сетях и DarkNet огромное количество сайтов, пабликов, форумов, посвящённых стрелкам. Про них пишут (и издают) книги, снимают фильмы, девушки адресуют им трогательные романтические письма и размещают у себя на странице фотографии с чёрными сердечками. Само собой, агрессия может проявиться любым способом, но именно Колумбайн толкает на школьные расстрелы.
Основной мотив чётко прописал на своем канале казанский убийца — “очистить Землю от биомусора”, а под ним может подразумеваться практически любой человек, чем-то не угодивший очередному неадеквату. В аморфной идеологии “колумбайнеров” можно найти следы и “синих китов”, и запрещённой в РФ Misanthropic Division, хотя на деле скулшутинг является разновидностью индивидуального терроризма.

Историческая справка (“Деструктология”, глава 8)

“…Но самым же зловредным суицидальным увлечением современности с уклоном в терроризм стал “скулшутинг” или субкультура “Колумбайна”. 20 апреля 1999 года американские школьники Эрик Харрис и Дилан Клиболд устроили бойню в колорадской школе “Колумбайн”. Они застрелили 13 и ранили 23 человека, неудачно пытались взорвать бомбу, а в конце покончили в собой. Все это в подробностях зафиксировали камеры, записи с которых визуализировали преступление и дали четкий пример для подражания: тип оружия, форма одежды, последовательность действий. Это был не первый случай школьных расстрелов, но именно Клиболд с Харрисом превратили их в новую субкультуру, став культовыми фигурами для желающих свести счеты с обидчиками. С психикой у них было не все в порядке — Клиболда в школе травили, а Харрис просто мечтал о красивом суициде”.

Кирилл Бенедиктов: Как правило, власть реагирует на подобные трагедии предельно шаблонно — “ужесточить правила оборота оружия”, “перевести помповое оружие в раздел нарезного”, “повысить возраст владения оружием до 21 года” и т.д. Очевидно, что всё это в лучшем случае затруднит будущим массовым убийцам путь к намеченной цели, но не предотвратит трагедию. А с причинами никто разбираться не хочет — или не может. Почему наше общество стало производить так много убийц (и самоубийц, кстати — вспомним “группы смерти”)? В чём, на ваш взгляд, корень зла?

Сергей Чекмаев: Что ни говори, а запретительные меры неплохо действуют. За всё время в России предотвращено более 500 (!) попыток нападений на школы, а большинство успешных происходят без огнестрельного оружия, что резко сократило число пострадавших. И если сейчас ужесточить выдачу стволов людям до 25 лет, то подготовить расстрел будет намного сложнее. Но, конечно, проблему это не искоренит: желающие поубивать, увы, всё равно останутся. Они были и раньше, только сублимировали собственную злобу иным путём — подростки-сатанисты, например, неполитизированные скинхеды и т.д.

Кирилл Бенедиктов: Но всё же — помимо чисто административных запретов, какие способы борьбы с этой угрозой вы могли бы порекомендовать?

Роман Силантьев, Сергей Чекмаев: Неплохой результат даёт сплошной мониторинг соцсетей и мессенджеров по ключевым словам, поскольку колумбайнеры почти всегда заранее оставляют послания или манифесты. Агрессивно-депрессивные посты, узнаваемые фразочки, похвальба, демонстративная подготовка акции входит в стандартный джентльменский набор будущего школьного стрелка.
Далее — усиление психологического контроля за выдачей разрешений на хранение/ношение оружия, сейчас зачастую он довольно формальный. Обязательно подробно информировать педагогов, школьных психологов и даже родителей о сути “колумбайна” с целью лучшего контроля поведения детей. Обучать школьников безопасному поведению при любом подозрении на скулшутинг. Методички по терроризму есть, в них всё указано.
И не стоит останавливаться на полпути. Нужно признать “колумбайн” опасной идеологией, как это в прошлом году сделали с АУЕ. И противостоять влиянию деструктивной субкультуры не только оперативно-агентурными мерами, но и уничтожать саму исходную среду романтизации и героизации “школьных стрелков”.

беседовал Кирилл Бенедиктов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 2 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии