“Спасти Будапешт!”

Советские СУ-100 против нацистских “пантер”
СУ-100
Фото: Mikko Virtaperko | Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

“…в Кернье видели лично солдат, в том числе танкистов тд СС “Викинг”, которые в пьяном виде кричали: “Умрём, но освободим Будапешт!”

Из показаний пленных 128-го мотополка 23-й танковой дивизии вермахта

Новый, 1945 год бойцы и командиры 3-его Украинского фронта Фёдора Ивановича Толбухина встречали на радостной ноте. Помимо общего уверенного ожидания, что наступающий год станет последним годом для “тысячелетнего Рейха”, у них был и свой дополнительный повод выпить в новогоднюю ночь трофейного венгерского вина. 26 декабря завершилась операция по окружению будапештской группировки. Кроме быстро усыхавшего клочка вокруг Будапешта, у противника оставался лишь относительно небольшой участок территории в западной части Венгрии. А севернее другие советские фронты вели бои уже в Восточной Пруссии и вот-вот должны были постучаться в ворота германской столицы.

Однако несмотря на угрозу Берлину или силезскому промышленному району, к которому подходили армии маршала Конева, в ставке Гитлера уделяли особое внимание именно Венгрии. Причина была проста — на том самом пока ещё не занятом советскими войсками участке Венгрии находились крупные источники нефти. Ну а город Надьканижа — один из тех многочисленных венгерских населённых пунктов, про который советские солдаты шутили, что взять их легче, чем выговорить название — являлся центром венгерской нефтеперерабатывающей промышленности. Германия уже потеряла румынскую нефть, с марта 1944-го англо-американская авиация упорно перемешивала с землёй германские заводы синтетического горючего, и в этих условиях значение венгерских месторождений и НПЗ было трудно переоценить.

План наступления, получивший название “Конрад”, начал создаваться ещё до окружения Будапешта. Однако в конце 1944-го немецкие планы и реальность расходились порой весьма значительно. В частности, танковые дивизии СС “Викинг” и “Мёртвая голова”, которые должны были стать главной ударной силой в предстоящем наступлении, просто не успевали вовремя прибыть к месту наступления. Те же части, что уже находились в Венгрии, прочно увязли в боях на других участках фронта. Недостаток времени стал причиной и ещё одного решения — прорываться на помощь осаждённому гарнизону Будапешта по кратчайшему пути, через холмистую местность, где манёвр танковыми частями был серьёзно затруднен.

Фото слева: Гренадеры и техника 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф»
Фото справа: Гренадеры 4-го танкового корпуса СС на штурмовом орудии StuG III
Третья фаза немецкой операции «Конрад»

Свои проблемы имелись и у советской стороны. Части фронта Толбухина были измотаны многодневным наступлением, коммуникации растянулись, вдобавок, значительные силы оттягивали на себя будапештские окруженцы, в первые дни ещё не испытывающие особого дефицита боеприпасов и горючего. В этих условиях создание надёжной обороны на внешнем фронте было достаточно сложной задачей. Не хватало даже шанцевого инструмента — ломов, кирко-мотыг и банальных лопат, — чтобы рыть окопы в промёрзшей земле. Так, в 4-й гвардейской армии недостаток инструмента планировали покрыть за счёт сбора у местного населения. Местных жителей также собирались привлечь для работ над запасными позициями. Увы, “Приказ о строительстве главной полосы обороны армии” был передан частям 1 января 1945 года.

В этот же день в донесении была отмечена возросшая активность авиации противника на участке 80-й гвардейской стрелковой дивизии — с 12.00 немецкие самолёты бомбили её полки и штаб дивизии. За день до этого именно её разведчики захватили пленного, сообщившего о прибытии на этот участок фронта сразу двух танковых дивизий — “Викинга” и ещё одной. Но в тот момент в штабе 80-й гвардейской, да и в более высоких штабах, куда передали показания пленного, никто не осознал, что жить дивизии осталось считанные часы.

Уже вечером первого января немцы начали “разведку боем”, атакуя боевые порядки 80-й и соседней 4-й гвардейской стрелковых дивизий. Через несколько часов полки дивизии уже дрались в окружении, а собранные в ближайшем селе дивизионные тылы давились прорвавшимися немецкими танками.

В штабе фронта понимали, что 4-я гвардейская армия вряд ли сумеет остановить немецкое наступление имеющимися силами. Впрочем, у Толбухина имелась и своя гиря, которую можно было бросить на чашу весов разгоравшегося сражения — только что поступивший из резерва 1-й гвардейский механизированный корпус. Особую ценность представляли имевшиеся в его составе самоходные полки, имевшие на вооружении новейшие СУ‑100. Хотя они были направлены в состав корпуса прямо из Центра Самоходной Артиллерии и 3 января ещё не закончили даже выгрузку тылов, именно их было решено в первую очередь направить против рвущихся к Будапешту немцев. Приказом командующего фронтом три полка — 1453-й, 1821-й и 382-й гвардейский САП-ы, всего 59 машин — были объединены в особую “подвижную группу СУ‑100” под командованием полковника Свешникова.

В “идеологически правильном” кино самоходки с мощной 100-милиметровой пушкой должны были бы спокойно жечь вражеские танки без особых проблем. Но в реальной войне всё получилось куда сложнее. Вечером 6 января два полка новых самоходок заняли позиции в районе городка Жамбек. Рассвет следующего дня начался с артобстрела, затем в атаку пошли вражеские танки и пехота.

СУ-100

Советская САУ СУ-100, подбитая в ходе боев в Венгрии. На втором плане танк вермахта Pz.Kpfw.V «Пантера»

Оборону перед позициями 382-го САП-а должны были держать “до взвода пехоты” 49-й стрелковой дивизии, которые “под натиском противника” отошли. Немцы же, обнаружив самоходки, не стали испытывать судьбу и прочность лобовой брони в прямых атаках, а начали обходить позиции полка. Вскоре полк оказался отрезанным, причём самоходчикам пришлось вести бой одновременно и с обходящими их немецкими танками, и с “просочившимися” прямо на огневые позиции автоматчиками противника. Окружённый полк вёл бой до наступления темноты, потеряв за день 9 самоходок сгоревшими и ещё 2 подбитыми. Потери противника, по данным самоходчиков, составили 4 сожжённые “пантеры” и ещё 5 подбитых.

1821-й самоходно-артиллерийский полк, переправившись через Дунай, после 80-километрового марша в 15.00 4 января занял позиции в районе деревни Обарок, готовясь встретить прорвавшиеся немецкие танки. Но ни в этот, ни в следующие дни “до триариев” дело не дошло, хотя полк почти ежедневно перебрасывали с одного участка фронта на другой. Момент истины для 1821-го САП-а настал лишь 11 января, когда батареи полка заняли позиции в районе поселка Мария. На три батареи в атаку двинулись “до 40 танков при сопровождении автоматчиков”. Бой шёл весь день, и фраза из доклада “экипажи самоходных установок стояли насмерть” отнюдь не кажется преувеличением в день, когда из 15 машин полк потерял 11 подбитыми и сожжёнными. Противнику, по данным самоходчиков, 13 атак обошлись в 10 сгоревших и 6 подбитых танков. Но главным было то, что к вечеру высоты 203 и 214 всё ещё оставались не взятыми.

Конечно, по итогам январских боёв оставшиеся в живых написали в рапортах много разных слов на тему того, что новейшие самоходки бросались в бой неправильно, зачастую без прикрытия танков и пехоты. Дебют вышел не совсем удачным, но всё же главным результатом стал тот простой факт, что в январе 45-го к окружённому Будапешту эсэсовские дивизии так и не прорвались. А 13 февраля бои за город закончились. За город — но не за Венгрию. От идеи любой ценой защитить венгерскую нефть немцы отказываться не собирались, но теперь уже в “последнем наступлении Гитлера” должна была принять участие 6-я танковая армия СС. А одними из тех, которым предстояло встречать немецкие танки, должны были стать новые противотанковые части Красной Армии — самоходно-артиллерийские бригады на СУ‑100.

Андрей Уланов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 8 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии