Интервью с Джоном Хемингуэем

“Эрнест был в своей лиге, а я — в своей”

О вопросах гендерной идентичности в семье Хемингуэев, любовном треугольнике Эрнеста, об ответственности писать под фамилией деда, а также — получают ли потомки известных авторов гонорары за произведения своих предков — читайте в эксклюзивном интервью для Fitzroy Magazine.

Встречи с потомками всемирно известных, да ещё и любимых, писателей случаются раз в жизни. Я впервые увидела  чету Хемингуэев — Джона и Кристину на Международной московской книжной выставке-ярмарке на ВДНХ осенью 2018 года. Внук Эрнеста Хемингуэя представлял свои мемуары. После основной части презентации пробиться к нему было невозможно: его обступили, чтобы взять автографы и сфотографироваться. Вскоре всех и вовсе попросили покинуть зал, потому что выставочный павильон закрывался.

На следующий день я нашла Джона в Инстаграме, подписалась на него, и он ответил на мои сториз с ним лаконичным “cool”. Я решила, что это знак, и предложила встретиться для интервью. Джон сообщил, что они с супругой уже в Амстердаме — ждут пересадки — но может ответить на вопросы по почте. Так всё и произошло. 

Екатерина Майорова: Джон, расскажите немного о себе. Чем вы занимаетесь? Какова ваша жизнь в целом?

Джон Хемингуэй: Что ж, мне 59 лет, я живу в Монреале с женой Кристиной и дочерью Джеки. Родился и вырос в США. Я журналист и писатель. Перед тем, как переехать в Канаду, 22 года я прожил в Европе, преимущественно в Италии. Я люблю рыбалку и охоту, и, конечно же, литературу.

Екатерина Майорова: Когда, в каком возрасте вы начали осознавать, что вы внук всемирно известного писателя?

Джон Хемингуэй: Думаю, мне было около 10 лет, когда впервые мне кто-то сказал, что Эрнест Хемингуэй — мой родственник. Не могу сказать, что тогда я придал этому какое-то большое значение. Настоящим Hemingway Hero (непереводимое устойчивое словосочетание, которое пошло от code hero, описываемого самим Эрнестом в романе “И восходит солнце”; затем его подхватил Филипп Янг, один из первых серьёзных литературных знатоков, ещё при жизни Эрнеста, и закрепил его как общий термин, описывающий типичного литературного героя из произведений Хемингуэя — Е.М.) для меня в то время был мой отец. И до того, как я не начал в подростковом возрасте читать его книги, дед как личность мало что   значил для меня. 

Екатерина Майорова: На встрече с читателями в Москве вы сказали, что в вашей семье особо не говорили про Эрнеста. С чем это было связано?

Джон Хемингуэй: Наверное, причин было две: во-первых, меня не хотели обременять его легендарной славой, а во-вторых, в отличие от публики, его же знали лично, жили рядом с ним, и, полагаю, просто хотели сохранить воспоминания о нём внутри семьи как о человеке, а не о писателе. Кроме того, родители, возможно, думали, что мне, мальчишке, он не так уж и интересен, даже когда вопросы о нём я всё-таки задавал.

Екатерина Майорова: Расскажите о вашей книге Strange Tribe: A Family Memoir? Когда планируется её издание в России?

Джон Хемингуэй: Strange Tribe (дословный перевод: “Странное племя” — Е.М.) — семейные мемуары. По большей части это биография моего отца доктора Грегори Хемингуэя — младшего сына Эрнеста. Естественно, чтобы рассказать его историю и о его, на первый взгляд, кардинальном отличии от Эрнеста, мне нужно было погрузиться в его прошлое, то есть ближе “познакомиться” с его родителями.
О
моём отце известно не только, что он сын Эрнеста Хемингуэя, но ещё и то, что начиная с 12-ти лет он любил переодеваться в женскую одежду, а в 60 сделал операцию по смене пола. И большинство людей, узнающих это, говорят мне: “ОК, Джон, твой отец — это твой отец, мы знаем, как ты его любишь, но, честно говоря, мы не думаем, что между твоим отцом и дедом так уж много общего”. 

Да и я думал так же, прежде чем начал своё исследование. Как и большинство родственников, я полагал, что отец был “паршивой овцой” в семье Хемингуэев. Стоит отметить, что объективно подходить к пониманию гендерных проблем моего отца — и их возможную связь с дедом — было крайне трудно. Я боялся обнаружить скрытое сходство между моим отцом и дедом, что означало бы, проявление этих качеств со временем и во мне. Я боялся “копнуть” глубже, посмотреть правде в глаза. 

В итоге, я обнаружил немалое сходство между ними. Они оба были одержимы поиском точки соприкосновения, пересечения мужчины и женщины. Где заканчивается мужское, начинается женское, — и наоборот? Где эта точка баланса и гармонии между полами? 
Будучи писателем, мой дед исследовал эту тему в своих произведениях: как в рассказах, так и в романах. А отец, будучи врачом, экспериментировал с собственным телом, перевоплотившись в женщину, по крайней мере, анатомически. 

Что касается издания Strange Tribe в России, я в поиске подходящего издателя.

21-печатная-машинка-WEB

Екатерина Майорова: В Википедии о вас написано, что в детстве вам было непросто из-за психического здоровья ваших родителей, поэтому вы довольно рано уехали из дома, чтобы дистанцироваться от них. Что вас в итоге подтолкнуло к тому, чтобы написать такую книгу? Ведь это не просто “возвращение в семью”, к истокам своего рода, но и изучение сложной, пограничной темы?

Джон Хемингуэй: Да, всю жизнь мой отец страдал из-за проблем своей гендерной идентичности. Да, я никак не могу изменить всё то, через что он прошёл. Но мне хотелось хотя бы посмертно восстановить его человеческое достоинство. 

Екатерина Майорова: Как вы относитесь к своей бабушке Полин Пфайфер? Ведь она фигура неоднозначная. С одной стороны — многие говорят об её огромном вкладе в развитие творчества Хемингуэя, о поддержке, которую она оказывала Эрнесту, в том числе финансовую, с другой — о том, что она разлучила их с Хэдли Ричардсон и была не такой уж доброй и благородной.

Джон Хемингуэй: Я не знал свою бабушку лично, поэтому не могу сказать, каким именно человеком она была. Помню, как отец говорил, что у Полин не был развит материнский инстинкт. Его растила и воспитывала няня Ада. Однако это было абсолютно нормально для богатой женщины того времени, а семья Пфайферов была очень обеспеченной.
Н
е думаю, что моя бабушка имела какое-то особенное влияние на деда. И от Хэдли он ушёл по собственному желанию. Он не жертва, а добровольный участник этой истории.

Екатерина Майорова: Какие были воспоминания у вашего отца Грегори о своей матери Полин?

Джон Хемингуэй: Мой отец мне практически ничего не рассказывал. Но при этом он писал про неё в своих мемуарах, которые были опубликованы в середине 70-х. 

Екатерина Майорова: Какая из жён Эрнеста вам больше всего импонирует? Насколько помню, в переиздании “Праздника, который всегда с тобой” сам Эрнест пишет, что Хэдли была его настоящей любовью. А вы как думаете?

Джон Хемингуэй: В жизни я видел только последнюю жену Эрнеста — Мэри. Мне было 10 лет, мы встретились в Кетчуме, в Айдахо (последнее местожительство Эрнеста — Е.М.). Она была очень мила со мной.
С
амой знаменитой была третья жена Эрнеста — журналистка Марта Геллхорн. Она была любимицей моего отца. После развода с Эрнестом, когда Марта переехала жить в Лондон, Грегори часто навещал её.
Хотя если мой дед писал, что Хэдли была его настоящей любовью, то, пожалуй, так оно и было… 

Екатерина Майорова: В своей книге вы описываете отношения Грегори и Эрнеста. А какими были ваши взаимоотношения с отцом?

Джон Хемингуэй: Когда я был ребёнком, они были хорошими, но испортились, когда я повзрослел. У моего отца было биполярное расстройство; многое из того, что он делал, я воспринимал на свой счёт, а не как проявление его болезни. К концу его жизни мы разрешили наши разногласия. 

Екатерина Майорова: Общаетесь ли вы с родственниками по отцовской линии, с другими потомками Хемингуэя?

Джон Хемингуэй: Нас много — и у нас тёплые взаимоотношения. Мы видимся не часто, потому что живём далеко друг от друга. Северная Америка, как и Россия, необъятна.

Екатерина Майорова: Вы тоже писатель. Когда и как вы обнаружили в себе тягу к письму?

Джон Хемингуэй: Я понял, что хочу стать писателем, когда мне было 13 лет. Как раз в то время я начал читать книги деда, и был поражён тем, что человек такого большого таланта был как-то связан со мной. И в то же время пугала мысль, что мне придётся соответствовать этому уровню. Где-то к 30-ти годам я осознал, что писать я могу только, как Джон Хемингуэй. Эрнест был в своей лиге, а я — в своей.

Екатерина Майорова: Чувствуете ли вы груз ответственности, когда пишете под фамилией Хемингуэй?

Джон Хемингуэй: Бремя ли это, быть писателем с фамилией Хемингуэй?.. Моя ответственность заключается в том, чтобы писать достойно, и, честно говоря, этого достаточно.

Екатерина Майорова: Что вообще для вас значит быть внуком Эрнеста Хемингуэя?

Джон Хемингуэй: Я очень горжусь своим дедом; и то, что я его внук, — это часть меня и моей жизни. Думаю, так же и у многих других людей, для кого их предки что-то значат. 

Екатерина Майорова: Получаете ли вы отчисления за и продажу произведений деда? 

Джон Хемингуэй: Да, моя семья всё ещё получает роялти за принадлежащие нам авторские права.

Екатерина Майорова: Мэри Дирборн в своей книге (Ernest Hemingway: A Biography; в русском переводе — Эрнест Хемингуэй. Обратная сторона праздника — прим. Fitzroy Magazine) часто упоминает, что Эрнест Хемингуэй (что, в принципе, свойственно многим писателям) был лжецом, выдумывал то, чего не было на самом деле. Так ли это? 

Джон Хемингуэй: Если ты писатель, сочинять истории — часть твоей профессии. Тем не менее, думаю, мой дед был честным там, где было нужно сказать правду. 

Екатерина Майорова: Ваша жена Кристина — русская, что делает семью Хемингуэев чуть ближе к России. Поэтому не могу не спросить, как вы познакомились?

Джон Хемингуэй: С Кристиной мы познакомились в Памплоне во время фиесты “Сан Фермин” летом 2014 года. Нас познакомил общий русский друг. И хотя наша Кристина не была такой уж большой поклонницей книг моего деда… так, слово за слово… — и через два года мы поженились.

Екатерина Майорова: В завершение вероятно, наивный вопрос, в чём всё же феномен такого колоссального литературного успеха вашего деда?

Джон Хемингуэй: Думаю, что Эрнеста Хемингуэя читают и сегодня, поскольку ему есть что сказать новым поколениям. 

16 SPB

Выражаем благодарность Кристине Хемингуэй за предоставленные фотографии и помощь с переводом.

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 4 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
1 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments
trackback
Джон Хемингуэй: «Я боялся копнуть глубже, посмотреть правде в глаза» — Writer Katya
6 месяцев назад

[…] Моё интервью с Джоном купило издание Fitzroy Magazine, поэтому теперь его можно прочить там. […]

Вам также может понравиться