19695216223.1677ed0.5e7ee8b24e274332bc9d1fc593dd00ec

Диктатор по необходимости

Сдержанная эксгумация, или каудильо покидает Долину Павших

Перезахоронение Франко выявило изменение отношения народа к каудильо.

Когда умирает диктатор, страна не вздыхает с облегчением сразу. Народ, привыкший поклоняться полубожеству, восседавшему в кресле руководителя государства десятилетиями с единственно возможным вариантом окончания правления — выносом из резиденции ногами вперед — неожиданно ощущает себя осиротевшим. И долгое время плачет, испугавшись, что будущее не наступит. Желание костерить диктатора, припоминая ему всё, что было, приходит уже через несколько дней. Но внутренняя цензура и ожидания “пусть начнёт кто-то первым, а я посмотрю на реакцию и потом дам волю своим чувствам” позволяют успешно противостоять искушению “воздать усопшему за грехи его”. В конце концов, умерший тоже был человек. Жёсткий, временами жестокий, но ведь быть таким ему позволил тот самый народ, которым он руководил. Поэтому — сначала похоронить с почестями и поклонением, а уж потом, через годы — воздать “за всё, в чём был и не был виноват”. Вплоть до понижения в статусе — с удалением тела из престижного места захоронения туда, где попроще.

В случае с Франсиско Франко, испанским каудильо, произведшим самого себя в генералиссимусы, отстоявшим у руля страны бессменную вахту с 1939 по 1975 гг., этот путь занял 44 года.

Мёртвый на службе у живых

Долина Павших | nmmacedo | Flickr

Всё это время тема “перезахоронить или нет, удалить недостойного из места, где лежат достойнейшие” не то, чтобы не сходила со страниц прессы. Нет, она появлялась там периодически, отражая приход к власти той или иной партии (социалистов или народников) и служа исправно им обеим в качестве инструмента политической борьбы. Но именно — эпизодически.

Честно говоря, народу эта тема была до одного места. В 1976 году, через год после кончины Франко, когда вступившая в пору демократизации (то есть возможности выражать своё мнение, не заботясь о последствиях) испанская пресса перестала отказывать себе в удовольствии поплясать на костях теперь уже безопасного диктатора, несколько частных лиц создали Национальный фонд Франсиско Франко (Fundación Nacional Francisco Franco).

Официальное обоснование этому акту подыскать было несложно: “необходимость сберечь часть истории Испании”. Фонд начал писать свою историю с организации архива, собравшего около 30 тысяч документов периода правления каудильо. Средства, поступавшие на счета Фонда, и лица, переводившие деньги (индивидуальные, корпоративные и государственные), достоянием гласности не становились, чтобы не раздражать народ. Неприкосновенность частной жизни и банковская тайна были непреложным правилом, государственные субсидии, выделявшиеся Фонду, сопровождались политкорректными формулировками, такими как “ввиду необходимости цифровой обработки документов для последующего хранения в компьютерах” и т. д.

Матпомощь, оказываемую государством Фонду Франко, отстаивали видные учёные страны, например, директор Королевской академии истории Гонсало Анес, неоднократно подчёркивавший, что “в любой момент любой документ будет доступен для любого пользователя всемирной компьютерной сети”. На самом деле доступность документов сегодня сильно ограничена, но споров в СМИ на эту тему и призывов рассекретить всё что-то не видно.

Простой народ готов посудачить на тему Фонда Франко лишь за кружкой пива, да и то, если его к этому подтолкнуть наводящим вопросом. Массы уверены, что “через фонд отмываются деньги, и немалые, нам недоступные. Иначе, зачем ещё нужны подобные конторы”.

Эксгумация тела Франко и перезахоронение его на кладбище в мадридском квартале Мингоррубио без внимания газет, радио и телевидения Испании не обошлись, но процесс освещения события, хотя и демонстрировавший пристальное внимание к происходившему, всё-таки не позволял освободиться от ощущения дежурности статей и видеосюжетов, речей политиков и комментариев случайно попавшихся навстречу репортёрам уличных прохожих.

Пожелание “давайте уже закончим со всем этим и будем жить дальше” витало в воздухе. Ближе к ночи 24 октября витавшее пошло на посадку.

Долина Павших

Мемориальный комплекс Долина Павших (Valle de los Caídos) возводился по личному распоряжению генералиссимуса Франко “в целях увековечения памяти павших в Гражданской войне 1936–1939 гг.”. Любого, заподозрившего каудильо в заботе о последнем пристанище для себя любимого, эта фраза должна была убедить в неправильности такого суждения.

Долина Павших | Sigils | Wikimedia Commons

Долина Павших — мемориальный комплекс площадью 1 365 гектаров близ монастыря Эскориаль, в горах Гвадаррамы в 58 км от Мадрида. Сооружение его началось в 40-х годах прошлого столетия. Стройка, которая велась в основном руками заключённых (главным образом, республиканцев, потерпевших поражение в Гражданской войне) затянулась почти на два десятилетия. Комплекс был открыт 1 апреля 1959 года. Под его могильными плитами покоится прах 33 872 погибших в том братоубийственном конфликте — представителей обеих сторон.

Центральное место комплекса, поражающего гигантскими размерами (а как ещё иначе подчеркнуть величие того, кто распорядился построить это архитектурное чудо?) занимает высеченная в скале базилика. Только для постройки 262-метровой длины крипты рабочим пришлось вырубить более 200 тысяч кубометров камня. В крипту ведёт бронзовая дверь работы скульптора Карлоса Феррейры. Она открывает путь в 88-метровую подземную галерею, ведущую к главному алтарю. Именно здесь, в самом центральном месте мемориала и располагалась до недавного времени усыпальница Франсиско Франко. Рядом с ней — место погребения основателя партии “Фаланга” Хосе Антонио Примо де Риверы (сына испанского диктатора 20-х гг. прошлого века генерала Мигеля Примо де Риверы), о перезахоронении которого речь пока не идёт.
По сторонам от главного алтаря возведены две часовни, в которых и лежат останки погибших в Гражданской войне.

Долина Павших | Zarateman | Wikimedia Commons | Обработка: Ян Авриль для Fitzroy Magazine

Мемориальный комплекс долгое время использовался поклонниками Франко в качестве места проведения торжественных церемоний. В 2007 году по инициативе Социалистической партии, имевшее в то время абсолютное большинство в парламенте, Конгресс принял закон “Об исторической памяти”, придававший Долине Павших статус памятника жертвам франкизма. Вот только реализовать прописанные в нём меры не удалось: вмешался грянувший в 2008 мировой экономический кризис. Правительству социалистов стало не до “показательных выступлений”. Сменившие их в конце 2011 народники никогда не отличались стремлением “переселить” Франко в менее престижное место. В 2013 лидер Народной партии и премьер-министр страны Мариано Рахой объявил с трибуны нижней палаты парламента, что “денег в бюджете не хватает на решение более важных и первоочередных задач, чем перезахоронение диктатора”. Это был официальный ответ главы правительства оппозиционерам-социалистам. Потока негодования слова Рахоя не вызвали — стране, круто увеличившей свой государственный долг (до 100 % ВВП) за время выползания из кризиса и едва не утонувшей в безработице, достигавшей временами 20 % от численности трудоспособного населения, действительно, надо было думать о живых. Мёртвые могли подождать.

В 2019 социалистам тему удалось-таки дожать. Испания, живущая уже почти год с правительством в статусе “и. о.”, усилиями исполняющего обязанности премьера Педро Санчеса (от ИСРП — Испанской социалистической рабочей партии) довела много лет волновавший их процесс до логического завершения.

Перезахоронили. Но “Он жив!”

Долина Павших | Zarateman | Wikimedia Commons | Обработка: Ян Авриль для Fitzroy Magazine

Утром 24 октября останки Франко были вынесены из базилики, погружены на вертолёт и доставлены в район Эль Пардо на севере Мадрида. Здесь, в квартале Мингоррубио, на одноимённом кладбище умерший 44 года назад диктатор нашёл своё новое пристанище.

Квартал этот выбран был не случайно — в своё время по распоряжению Франко здесь были построены одноэтажные домики, в которые заселили военных — членов эскорта главы государства. Мингоррубио остался франкистским и до сих пор — тут живут дети и внуки тех самых секьюрити, что отвечали за жизнь каудильо много десятков лет назад. Франко — настолько обязательная часть этого квартала, что даже возле детских песочниц можно увидеть таблички с его изображением и словами “Он жив!”

Процесс перемещения постарались подать сдержанно, но с акцентом. В Испании 10 ноября — очередные внеочередные выборы в парламент страны. Четвёртые за четыре года. Социалистам, лидирующим по опросам, но не настолько уверенно, чтобы добиться права единолично сформировать кабинет, нужен пиар, обеспечивающий голоса. Эксгумация Франко — подходящее событие, по их мнению. Но не такое всё же, чтобы о нём трубить на каждом углу — есть опасность возникновения обратного эффекта. Поэтому — сдержанно и корректно. Много, но без давления. Открыто, но под контролем — право на видеоосвещение получила только государственная первая кнопка — RTVE 1. Коммерческие телеканалы снимать самостоятельно не допустили. Хотите — покупайте картинку у государственной студии.
Газеты вытряхнули всё из своих загашников, соскребли по сусекам всё, что можно было — какой смысл держать материалы, если больше случай не представится? Именно поэтому массовый читатель ограничивает свой интерес к событию чтением заголовков — интеллектуальное переедание столь же вредно, сколь и продуктовое.

Эксперты не сомневаются, что завтра, ну, максимум через неделю, народ об этом забудет. Кажется, социалисты немного не рассчитали с датой эксгумации — надо бы поближе к дате выборов. Но теперь уже не поправишь.

И кажется, они допустили ещё одну большую ошибку: СМИ, естественно, не могли обойтись в такой день без взвешивания “за” и “против”, то есть, что сделал Франко хорошего и плохого. Хорошее (удивляйтесь — удивляйтесь!) перевешивает.
“Он не был демократом, но побеспокоился о возможности прихода демократии после его смерти, Он не навязывал своим помощникам своего мнения в тех вопросах, где сам был недостаточно компетентен. Он обеспечил Испании индустриализацию, вывел страну на девятое место в мире среди промышленно развитых держав. Он создал общество “государственного благосостояния” с системой общественного здравоохранения и социальных пособий, как в развитых странах Западной Европы”.

А что расстреливал, бросал в тюрьмы — так “глобальные свершения всегда вершатся железной рукой. Перегибов в этом случае никак не избежать”.
При таком раскладе общественного мнения социалисты могут никакой электоральной маржи в свою пользу и не извлечь.

О том, насколько тема перезахоронения Франко интересна испанскому обществу, и как оно, общество, к ней относится, наиболее раскованно, точно и однозначно высказался лидер партии Ciudadanos (“Граждане”) каталонец Альберт Ривера:
“Я родился уже после того, как Франко умер. Так что сегодня я просто счастлив… (мхатовская пауза) счастлив, что отныне Педро Санчес не будет больше вбрасывать в парламент свои предложения по эксгумации этой ушедшей в далёкое прошлое и не имеющей в нынешней жизни ровно никакого значения политической фигуре. Наконец-то правительство начнёт заниматься тем, что входит в круг его обязанностей”.

А вот сфере туризма повезло. Теперь Мингоррубио превратится в обязательную точку любого туристического маршрута по испанской столице. По оценкам экспертов-маркетологов, каждые семь туристов из десяти, прибывающих в Мадрид, захотят посетить — просто ради любопытства — место захоронения последнего испанского диктатора. И трое из этих семи — купить какой-нибудь сувенир, напоминающий об этом.

Интересно, что развивая тему испанского генералиссимуса, СМИ пиренейского королевства обходят тему диктатуры в целом. Как же так: в наши дни — и ни слова о Путине, который жуткий автократ, Сталине, “на примере которого нынешний глава Кремля постигал азы управления страной”. Да, пожалуй, всё просто. Тронь сейчас Сталина — все, кому не лень, вспомнят Вторую мировую, испанское пособничество Гитлеру, личную дружбу Франко с фюрером. Глава рейха — отъявленный негодяй, так в истории записано, а Франко… Жёсткий, конечно, но ведь на пользу стране всё пошло в итоге.

Но если делать оговорки о том, что “иногда приходится народу делать больно, чтобы потом ему было хорошо”, то и “кремлёвского авторитария” придётся признавать политиком, понимающим, что власть должна быть сильной, иначе государство развалится, и действующим во благо России. Сравнение получится не в пользу Франко. Так что лучше выдержать паузу. 

Владимир Добрынин

Добавить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.

Вход

Вступить в клуб