Загадка “Талибана”

Друзья и враги афганских талибов в Центральной Азии
Фото из открытых источников

Epic-fail проамериканской власти в Афганистане — вне всякого сомнения, событие года, если не десятилетия. В её прочность верили только платные пропагандисты и зашоренные “западники”-смердяковцы, тогда как эксперты уверенно прогнозировали скорый крах кабульского режима Гани. Но практически никто не думал, что случится он так катастрофически быстро; прозападному правительству отводили хотя бы несколько месяцев после окончания вывода американских войск и их союзников из Афганистана. Но, всем на удивление, пало оно ещё до того, как солдаты западной коалиции успели унести ноги из Кабула.

Что же представляют собой современные талибы, какая обстановка складывается сейчас вокруг управляемого ими Афганистана, кто его друзья и враги во всегда неспокойном регионе?

Фото: mk.ru

“Талибан”: начало

Появился “Талибан” (террористическая организация, запрещённая в РФ — прим. ред.) ле­том-осе­нью 1994 года, когда Афганистан сотрясала гражданская война между моджахедами, победителями режима Наджибуллы.

Эта война дала новые миллионы беженцев-пуштунов, устремившихся в приграничные районы соседнего Пакистана, в которых традиционно жили их соплеменники и афганские мигранты, переселившиеся туда раньше. Причём столь же традиционно пуштунов там было больше, чем в Афганистане. В то же время, процент пуштунов, государство Афганистан и создавших, народа, который всегда стремился играть в нём главную роль, на территории этой страны существенно снизился; они во многом отошли в ней на второй план. Зато существенно выросли политическая роль и доля таджиков в населении афганского государства. Таджики были всегдашними соперниками пуштунов. Даже ориентированная на советскую модель Народно-демократическая партия Афганистана делилась на две противоборствующие фракции — “Хальк” и “Парчам”, условно пуштунскую и условно таджикскую. Также выросли процент и значение в жизни страны других непуштунских народностей, прежде всего узбеков и хазарейцев.

Всё это не нравилось группе союзных друг другу мусульманских стран: Пакистану, Саудовской Аравии и ОАЭ, которые со времён советского вмешательства стремились контролировать Афганистан и управлять различными процессами, происходящими на его территории.

В сун­нит­ских мед­ре­се Па­ки­ста­на, прежде всего в пуштунско-эмигрантских центрах Кветты и Пешавара, возникло ре­ли­ги­оз­но-по­ли­тическое дви­же­ние мусульманских студентов — талибов, фи­нан­си­руемое Саудией и ОАЭ. Возглавил его “неистовый мул­ла” Му­хам­мад Омар, в своё время весьма активно сражавшийся с “шурави”. В боях он потерял глаз, причём якобы самолично вырезал ножом то, что от него осталось и зашил веко. При деятельной помощи Пакистана талибы к маю 1997 г. захватили бо́льшую часть афганской территории. Впоследствии только на населённом таджиками северо-востоке страны остался очаг активного сопротивления им. Руководил этим очагом легендарный Ахмад Шах Масуд, создавший целое непризнанное государство — “Масудистан” с примерно 2,5-миллионным населением и превосходной по местным меркам 60-тысячной армией.

Фото из открытых источников

Меч Исламабада

Войдя в союз с финансировавшим его Бен Ла­де­ном, “Талибан” испо­ртил отношени­я с Эр-Ри­ядом, которые в 1998 г. бы­ли за­мо­ро­же­ны. А после теракта 11 сентября и он, и Абу-Даби порвали с талибами, тогда как пакистанские власти были вынуждены присоединиться к направленной против них антитеррористической операции западных стран.

В результате возник ещё один, уже пакистанский “Талибан”, основная цель которого — сопротивление правительству своей страны, которое он считает слишком прозападным. Афганские талибы со своими пакистанскими “коллегами” довольно тесно сотрудничают, однако отождествлять их не следует.

Последних Исламабад по мере сил и возможностей сдерживает, в том числе военным путём, его спецслужбы ведут с ними сложную игру, нередко, что называется, “в свои ворота”, тогда как афганскому “Талибану” он оказывает недвусмысленную поддержку. Для пакистанских властей исход из Афганистана войск западной коалиции и падение там проамериканского правительства выгодны: это существенно снижает давление Запада на страну, позволяет ей вести более самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику и даёт перспективу вместо фактического антагониста, каковым являлся прежний кабульский режим, получить союзника в виде крупного соседнего государства с предпочтительным для неё исламистским правлением и протяжённой общей границей. Таким образом Исламабад может существенно, почти вдвое, увеличить “стратегическую глубину” “своей” территории и “дружественного” себе пространства в целом в контексте изначального и принципиального противостояния с Индией. Площадь Пакистана — 804 тыс. кв. км, площадь Индии — 3 млн 287 тыс. кв. км, тогда как Афганистан — это 653 тыс. кв. км. Вместе с последним Пакистан становится хоть в какой-то мере сопоставимым с Индией. Естественно, заинтересован он также во внутриафганской стабильности.

Фото: AFP 2021 JAVED TANVEER
Фото: tj.sputniknews.ru

На территории Пакистана афганские талибы постоянно находили убежище, причём укрытия там были ключом к их возвращению на родину. Лидеры этого движения проживали в пакистанских городах, в основном в Кветте (нельзя забывать про знаменитую “Кветтскую шуру”), и Исламабад мог на них воздействовать. “Мы имеем на них определённое влияние, потому что их руководство находится в Пакистане, и они получают доступ к медицинской инфраструктуре. Их семьи находятся здесь”, — в своё время заявил советник премьер-министра Пакистана по иностранным делам Сарадж Азиз. Исламабад всячески способствовал мирным переговорам талибов с американцами.

Спонсирование же афганских талибов ближневосточными монархиями на государственном уровне перешло от Саудии и ОАЭ к Катару. Впрочем, Доха как крупнейший в мире поставщик СПГ явно не заинтересована в строительстве газопровода ТАПИ (Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия). Зато он жизненно важен для Исламабада, задыхающегося от нехватки энергоресурсов.

Иранская проблема

Известно, что “Талибан” эпохи первого “Исламского эмирата” (1996–2001 гг.) активно противостоял своему западному соседу, Ирану, и поддерживаемым им шиитам, в частности хазарейцам, которых, как исламских еретиков, он просто-напросто истреблял. В 1998 году после того, как талибы, заняв Мазари-Шариф, захватили и убили 9 иранских дипломатов, дело едва не дошло до открытой войны между двумя фундаменталистскими режимами. Однако после вооружённого вмешательства США отношения между шиитским Тегераном и афганскими талибами, суннитами, постепенно наладились. По мнению американской разведки, Иран, на территории которого, кстати говоря, тоже находится огромное количество беженцев из Афганистана, не позднее 2007 г. предоставил тамошним талибам материально-финансовую поддержку (включая оружие) и обеспечил обучение членов этой группировки. В Иране проходили даже многие переговоры высокопоставленных лидеров афганского “Талибана”. Есть у них и общий враг. Это, помимо США, печально известное “Исламское государство” (террористическая организация, запрещённая в РФ — прим. ред.). Сейчас, хотя это, возможно, временное явление, потерял остроту “хазарейский вопрос”, смертельно ссоривший Иран с афганскими талибами. Представители первого утверждают, что ещё генерал Касем Сулеймани, руководивший спецслужбой “Аль-Кудс” Корпуса стражей исламской революции, достиг с талибами соглашения, которое гарантировало безопасность хазарейцев, и кто-то из официальных лиц “Талибана” даже заявил: “Шииты — наши братья… Необходимо избегать предрассудков[, касающихся] этнической принадлежности и религиозности, …мы все должны объединиться и построить свою родину”. Во всяком случае, о войне талибов с хазарейцами и об этноконфессиональных чистках в Хазараджате пока ничего не слышно. Кроме того, уже более года назад талибы намеревались поддержать связь Афганистана с Чехбехаром, иранским портом в Белуджистане.

Между Пекином и Дели

Ещё один крупный — крупнейший — сосед Афганистана, с которым, впрочем, он имеет очень короткую и труднодоступную границу, Китай, также весьма заинтересован в уходе из этой центральноазиатской страны США и Запада в целом. У Пекина на эту территорию есть весьма обширные планы в рамках его стратегии обретения мирового лидерства. Это и пресловутый мегапроект “Один пояс — один путь”, и другие инфраструктурные начинания, а также добыча в Афганистане полезных ископаемых.

Кроме того, Китай весьма заинтересован в том, чтобы с его территории не оказывалась поддержка исламистам-“сепаратистам” в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и в других регионах этой большой страны.

28 июля китайский министр иностранных дел Ван И в Тяньцзине провёл переговоры с высокопоставленной делегацией афганского “Талибана”. Один из его руководителей, Абдул Гани Бардар, выразил надежду, что Пекин “будет играть важнейшую роль в будущем восстановлении и экономическом развитии Афганистана. Для этого мы хотим создать соответствующую инвестиционную среду”. Талибы явно рассчитывают на то, что Китай окажет значительную помощь в восстановлении разрушенной войной экономики Афганистана. Вспомним и то, что Пекин и Исламабад многие десятилетия связывает стратегический союз, имеющий в том числе антииндийскую направленность.

Фото: Wali Sabawoon NurPhoto

Кстати говоря, для Индии, расположенной недалеко от Афганистана, но непосредственно с ним не граничащей, тоже вполне возможно укрепление там при правлении талибов своих геополитических позиций: Нью-Дели может оказывать финансовую и иную помощь Кабулу, дабы он не попал в критическую зависимость от Исламабада. Индия, как и Пакистан, заинтересована в строительстве вышеупомянутого трубопровода ТАПИ. К Индии позитивно относится средний класс и состоятельные люди в Афганистане, местная молодёжь. Некоторые представители индийского правительства уже весной 2020 года считали постепенное налаживание каналов связи с талибами необходимой мерой, а те заявляли, что они защитят индийские инвестиции в Афганистан. Если талибы будут “держать” ситуацию в стране, то вполне возможно осуществление там индийскими компаниями, например металлургическими, масштабных экономических проектов.

Таким образом, крупнейшие соседи Афганистана — Пакистан, Иран и Китай, возлагают на “Талибан” те или иные надежды и имеют с ним отношения разной степени дружественности и комплиментарности, а Индия может расширить в этой стране своё экономическое, а то и геополитическое влияние.

О государствах Средней Азии, прежде всего о Таджикистане, этого сказать нельзя. Но талибов они даже объединёнными усилиями не смогут изгнать хотя бы из северной части страны, где живут их соплеменники — таджики, узбеки, туркмены, хотя правительства этих стран (особенно президент Рахмон) могут попытаться оказать помощь противникам талибов. Однако воевать с “Талибаном” среднеазиатские режимы станут только в случае прямого нападения на них из Афганистана.

Таков в общих чертах центральноазиатский пасьянс, складывающийся вокруг этой страны при условии достаточно прочного талибского управления. Однако он неизбежно и необратимо рухнет, если Афганистан при нынешних талибах вновь, как и четверть века назад, станет рассадником международного терроризма.

Станислав Хатунцев

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.9 12 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии