Где наш Джо Маккарти?

70 лет назад, в конце февраля — начале марта 1950 года над Америкой сгустилась гроза
Джозеф Маккарти в 1954 году | Library of Congress | Обработка: Ян Авриль

70 лет назад, в конце февраля — начале марта 1950 года над Америкой сгустилась гроза… В эти странные дни под встревоженный гул либеральных СМИ и одобрительный хор малоэтажной Америки сенатор Джозеф Маккарти и его маленькая армия отправились в свой последний (во всяком случае, до сегодняшнего явления Трампа) поход за традиционные консервативные ценности Америки.

Кем же был этот странный человек, и чем было это удивительное время?

Во-первых, сегодня, как мы уже сказали, дух сенатора Маккарти воплотился в президенте Трампе, который, уже, конечно, с гораздо меньшими возможностями, но с не меньшим энтузиазмом пытается защищать традиционные американские ценности. А во-вторых, период маккартизма в США самым причудливым образом переплетён с нашей собственной историей…

В самом деле, Маккарти был непримиримым врагом коммунизма, а его неистовые речи об агентах Кремля, засевших в Госдепе и даже Пентагоне — будоражили умы простых американцев, ввергая в состояние паники огромную страну… С другой стороны, его Крестовый поход против “лиц двойной лояльности” в государственном аппарате удивительным образом был до странности схож с событиями, происходившими в это же время и в СССР… Начавшись практически одновременно с первыми расследованиями антиамериканской деятельности, предпринятыми ФБР, борьба с “космополитизмом” в СССР затихла со смертью отца народов в 1953-м. Звезда и эпоха Джозефа Маккарти закатилась лишь годом позже…

Фото: Records of the U.S. Information Agency
Фото: Records of the U.S. Information Agency

“Двадцать лет измены”

Выходец из многодетной католической ирландской семьи, Джо Маккарти был настоящим воплощением американской мечты: с 15 лет пытался вести собственные дела, в 1935 получил диплом юриста, в 1939 стал самым молодым судьёй Висконсина, в 1942 ушёл добровольцем на фронт, вернувшись с войны, успешно баллотировался в сенат США от республиканцев, став самым молодым (38 лет) сенатором. Звёздный час Маккарти пробил в феврале 1950 года, когда он во всеуслышание объявил, что в его руках находится список из десятков членов Компартии, работающих в Госдепе. И сенатору поверили. И поверили, вероятно, потому, что, если бы об этом промолчал он, заговорили бы камни.

Время маккартизма, и правда, было тревожное. В 1949–1950 годах ФБР разоблачило разветвлённую сеть советских шпионов, в частности Клауса Фукса и супругов Розенбергов, обвинённых в передаче Москве секрета атомной бомбы. В то же время большой резонанс получает дело высокопоставленного рузвельтовского Элджера Хисса, обвинённого в шпионаже. В сотрудничестве с советскими резидентами оказываются замешаны также первый американский директор Международного Валютного Фонда Гарри Декстер Уайт, советник бывшего президента Рузвельта Локлин Карри и другие. Тем временем, красный рассвет встаёт над Востоком: в Китае побеждает маоистский режим, а в Корее дело полным ходом идёт к полномасштабной войне. Одним словом, далеко не на пустом месте строил свои обвинения Маккарти. Да и могло ли быть иначе?

Двенадцать лет правления президента Рузвельта стали, по сути, годами диктатуры могущественных банковских картелей, власть которых прикрывала фигура прикованного к инвалидному креслу президента.

А между крупным финансовым капиталом и большевизмом всегда существовали тесные связи. Ведь традиционные государства, церкви и национальные культуры, против которых воевали большевики, мешали не только объединению “пролетариев всех стран”, но и свободному хождению капитала. Следовательно, цели большевиков и банкиров совпадали. А что может быть лучше для осуществления этих целей, чем организация мятежей, революций и мировых войн?

На связь банкиров с Уолл-стрит с Коминтерном, пытаясь удержать Америку от вступления в ВМВ, не уставали указывать американские нон-интервенционисты и близкие им консерваторы: сенатор Хью Лонг, предприниматель Генри Форд, герой-авиатор Чарльз Линдберг. Так же точно, несколько позднее, оценивал годы правления демократов и сенатор Джо Маккарти, называя их “двадцатью годами государственной измены”. Тем более, что новый передел мира, который начался в 1945-м, сразу выявил связи банковских картелей с коммунистами.

План Маршалла, Бреттен-Вудские соглашения, учреждение МВФ и Банка Развития, означающее фактически приватизацию экономики Европы международными банками… Создание ООН и ЕОУС (Европейского объединения угля и стали), наконец, так называемый “план Баруха”, предусматривающий создание единого органа контроля за атомными программами всех стран — за этими шагами по объединению мира угадывалось дыхание могущественной силы, не слишком стремящейся к открытости и гласности, но преследующей свои сугубые интересы.

Фото: Sam Valadi
Фото: Sam Valadi

В то же время между капиталистическим и социалистическим мирами, уже изготовившимися к новой схватке, всё ещё оставалось немало общего: нравы и там и там были целомудренны, семейные ценности нерушимы, кино и книги воспитывали подрастающие поколения в патриотическом духе. На собственных же “либералов”, отличающихся, как говорила тогдашняя пропаганда, “пренебрежением к национальной истории и культуре”, и в том, и в другом мире смотрели косо.

Причём в то время, как советские “космополиты” были широко представлены в культуре, партийных и силовых органах, “космополиты” американские не только наполняли Госдеп, ЦРУ и Пентагон, но и владели большой частью банков, влиятельными медиагигантами, киноиндустрией и шоу-бизнесом. Одним словом, лица “двойной лояльности” и двоящейся идентичности были весьма влиятельны в обоих враждующих лагерях. Только в СССР они именовались “низкопоклонниками перед Западом”, а в США — “коммунистическим шпионами”.

И даже если в кампаниях, развернувшихся против “космополитов” в обеих странах, присутствовала немалая толика демагогии, многое было преувеличено, дискуссия часто выходила за рамки дозволенного, и общий градус эмоций порой зашкаливал, в целом, в сухом остатке — опасность была налицо. И именно в конце 1940-х — начале 1950-х лицо это обрело то яркое выражение, которое ещё позволяло её выявить и чётко идентифицировать. Особенно заметным оно было в сфере шоу-бизнеса.

Вообще, именно голливудский миф о Маккарти (при том, что к делам Голливуда сенатор как раз не имел прямого отношения) до сего дня остаётся наиболее популярным. Чем же был в это время Голливуд, и что там происходило на самом деле?

ГУЛАГ в Голливуде

С появления первых киностудий в этом северо-западном районе Лос-Анжелеса в десятых годах ХХ века консервативная Америка с раздражением смотрела на Голливуд как на источник всевозможных скандалов. Уже в начале 1920-х, после серии преступлений и нераскрытых убийств, организации американских евангелистов и католиков начинают движение против голливудских нравов, требуя “вызволить кино из лап дьявола и пятисот неправоверных евреев”.

Действительно, все основатели крупнейших голливудских студий были выходцами из восточноевропейских местечек, и даже Фрэнсис Скотт Фицджеральд, один из деятелей “потерянного поколения”, которого трудно заподозрить в антисемитизме, глотнув голливудского воздуха, в величайшем раздражении говорил: “С ними невозможно спорить. Любую вашу фразу они извратят до такой степени, чтобы вы выглядели как низшая форма жизни… Голливуд — это праздник для евреев и трагедия для всех остальных…”.

Последняя фраза стала крылатой, её повторяла вся Америка, и, опасаясь дальнейшей эскалации напряжения, студии сочли за благо пойти на компромисс. Так возник “Кодекс Хейса”, табуировавший изображение соблазнительной наготы, наркотиков, однополых отношений, чрезмерной жестокости, высмеивание религии и так далее. Все тридцать лет действия этого кодекса остряки называли американскую киноиндустрию, курируемую цензурным комитетом католика Джозефа Брина, “еврейским бизнесом, продающим католическое богословие протестантской Америке”. И всё это время голливудские бонзы явно тяготились необходимостью поддерживать “традиционные христианские ценности”, как требовал “кодекс Хейса”, оставаясь, по сути, настоящим боевым станом коммунистов, социалистов и либералов.

Вот почему американские консерваторы, называвшие Голливуд не иначе как “сборищем содомитов, блудниц и красных”, с большим одобрением восприняли начало проверок “кошерной долины”, инициированные Гувером. Энергичные действия ФБР поддержали и немногочисленные, но знаменитые голливудские правые: Рональд Рейган, Уолт Дисней, Роберт Тейлор, Гэри Купер…

Сегодняшняя леволиберальная пресса расписывает тогдашние события как “большой террор”, чуть ли не сравнимый с Гулагом. На самом деле пепел голливудских звёзд не носился над крематориями Голливуда, и крики жертв не доносились из застенков пыточных камер. Пресловутая “голливудская десятка” пострадала даже не за членство в компартии, а за отказ давать показания комиссии Конгресса. Кое-кому даже пришлось несколько месяцев отсидеть. Общим же итогом чудовищных гонений стал полуофициальный запрет на профессиональную деятельность, который голливудские сценаристы, впрочем, легко обходили.

“Разумеется, это было ужасно — язвительно пишет американская публицистка, Энн Коултер. — Только каменное сердце не дрогнет от историй о сценаристах, которые не могли продать эпизод “Сумеречной зоны” три года. Есть ужасающие свидетельства о тех, чьи имена исчезли из титров сериала “Военно-полевой госпиталь”. Некоторые вынуждены были бежать в Париж и торговать своими полупорнографическими эссе оттуда…”

Сегодня обо всех этих кровавых преступлениях маккартизма новые хипстерские поколения узнают из бесчисленных мемуаров и фильмов, вроде пропагандистской агитки Джорджа Клуни “Доброй ночи и удачи” (2005), где “великому инквизитору” Маккарти противостоит героический репортёр и радиоведущий Эдвард Р. Мёрроу. Важно понимать при этом, что сам Мёрроу был почти коммунистом и большим другом товарищей фрейдомарксистов из “Франкфуртской школы”, интеллектуально подготовившей сексуальную молодёжную революцию шестидесятых. И, конечно, вовсе не несгибаемые журналисты и киношники победили злое чудище маккартизма. Это были несколько иные силы.

Крах

Уже в первые же месяцы борьбы сенатора Маккарти сопротивление традиционной Америки либеральному “прогрессизму” было названо бойким карикатуристом “Вашингтон пост” Гербертом Блоком грозным словом “маккартизм”. С готовностью подхватив пугающее имя, сенатор опубликовал в 1952-м книгу “Маккартизм: Борьба за Америку” и громогласно объявил: “Маккартизм — это американизм с закатанными рукавами”.

Очень скоро комиссия по расследованию антиамериканской деятельности уже оперировала списком до трёх тысяч имён. По стране прошёл вал люстраций, увольнений (в том числе и в университетах страны — главных рассадниках леволиберальных сил) и чисток библиотек от прокоммунистической литературы. В июне 1952 года принимается билль Маккарэна-Уолтера об ограничении миграции, в августе 1954 года официально запрещается деятельность Компартии США. Это были самые большие победы консерваторов. И статистика, которая знает всё, убедительно это подтверждает: в 1929 году 90% членов филадельфийского отделения Компартии были иммигрантами; в 1933 году вся Компартия США на 70% состояла из иммигрантов.

Джозеф Маккарти и Рой Кон | United Press International Telephoto
Джозеф Маккарти и Рой Кон | United Press International Telephoto

Президентские выборы 1952 года приносят победу республиканцу Эйзенхауэру, и Маккарти становится едва ли не самым популярным человеком в стране. Казалось, это был триумф консервативной Америки. Но чем дальше заходил в своих расследованиях Маккарти, тем большее раздражение в высоких структурах американского “глубинного государства” он вызывал. Его нападки на генерала Маршалла, любимца леволиберальной публики, ворошили истории с провокациями вокруг Перл-Харбора и установления власти Мао в Китае… Расследование в отношении Элджера Хисса выводило к таким важным людям, как рузвельтовские выдвиженцы госсекретарь Ачесон и член Верховного суда Франкфуртер. Наконец, имя директора МВФ Гарри Декстера Уайта прямо указывало на воротил Уолл-Стрита. Стало понятно, что от Маккарти пора избавляться.

Поводом для атаки послужил скандал вокруг двух подчинённых Маккарти — Кона и Переца, один из которых пытался отмазать от службы в армии другого. Армия предъявила обвинения, тень пала на всю комиссию… Почувствовав слабину Маккарти, на него с утроенной энергией обрушилась либеральная пресса. Люди же, которые его до сих пор поддерживали — президент Эйзенхауэр, Никсон, демократы Джон и Роберт Кеннеди — предпочли отстраниться от ставшего токсичным сентатора. Лишь простой народ Америки продолжал поддерживать своего любимца. Ещё в январе 1954 года за Маккарти, несмотря на то, что он уже шёл на дно, выступало более 50% американцев. За один только осенний месяц 1954-го в его поддержку было собрано более двух миллионов подписей. Но в декабре 1954 Сенат принял осуждающую резолюцию, и Маккарти был отстранён от дел. Заря маккартизма погасла.

Революция

Тотчас после краха Маккарти по всей стране прошли смотры воодушевлённых левых. На одном из таких собраний в Сан-Франциско свои стихи читает молодой поэт-битник Аллен Гинзберг. Скоро усилиями леволиберальной критики битники обретают немалую популярность в Нью-Йорке и университетских кампусах. Тем временем в Сан-Франциско Гинзберг и сотоварищи уже формируют идеологию движения хиппи. Левые готовились к контратаке. Подготовка революции шестидесятых переходила в завершающую стадию…

Уже в 1954 году католик Джозеф Брин покидает пост председателя Управления производственного кодекса (РСА), один за другим, суды начинают выигрывать процессы над прежде запрещёнными фильмами. То же происходит и в литературе, где книги битников (поэма “Вопль” Алена Гинзберга и “Голый завтрак” Уильяма Берроуза) выигрывают суды. То же происходит на радио и танцплощадках, которые атакует музыка, прежде признававшаяся расовой и слишком сексуальной. Так Америку начинают потрясать громы контркультурной революции…

Фото: Eric Fischer
Фото: Eric Fischer

В 1965-м леволиберальное лобби продавливает закон о миграции, снимающий все ограничения на въезд в страну цветных. В 1968-м, на пике молодёжной революции, голливудский Кодекс Хейса оказывается окончательно отброшен и заменён индексом MPAA (системой индексацией фильмов для разных категорий зрителей). Начинается расцвет эры “порношика”, когда ходить на порнофильмы в крупнейшие кинотеатры Америки становится по-настоящему модным. В 1973-м Американская психиатрическая ассоциация (АПА) голосует за исключение гомосексуализма из списка психических расстройств… Так для Америки начинался новый век — век торжества свободы и либеральных ценностей.

Вернись, Маккарти!

Ну и, наконец, вернёмся к тому, с чего мы начинали, говоря о причудливых переплетениях маккартизма с нашей собственной историей.

Нашим Джо Маккарти была, очевидно, “ленинградская группа” А. Жданова, “суды чести” которого, разоблачающие “космополитизм” и “низкопоклонников перед Западом” растревожили либеральную общественность по одну сторону железного занавеса ничуть не меньше, чем поиски “агентов советского влияния” по другую. Странная смерть Жданова в августе 1948-го и последующая ликвидация “ленинградской группы”, наконец, скоропостижная смерть вождя народов кардинально (как и в США) переменила карты. Вместе с “Оттепелью” Эринбурга на сцену хлынули дети и внуки комиссаров и номенклатуры в роли популярных поэтов и литераторов. И у нас так же, как в США, их поэзо-концерты собирали стадионы, и даже сам Аллен Гинзберг дважды посетил Москву! Обезглавленной же “русской партии” не удалось встать на ноги ни в 70-х, ни в 80-х, когда на волне горбачевской перестройки на СССР обрушилась та самая “либеральная революция”, которая в шестидесятых сносила с лица земли консервативную Америку…

Андрей Жданов и Иосиф Сталин | Hulton-Deutsch Collection/CORBIS
Андрей Жданов и Иосиф Сталин | Hulton-Deutsch Collection/CORBIS

А что же Америка? Закон о миграции 1965 года привёл к закономерному итогу: не более, чем через двадцать лет, цветное население Америки будет уже превалировать над белым. А цветные, как и все меньшинства Америки, голосуют за Демпартию. Следовательно, Трамп остаётся последней надеждой консерваторов, а, быть может, учитывая ведущую роль США в современном мире, и последней надеждой традиционного мира вообще…

Однако и Россия, несмотря на все леволиберальные эксперименты ХХ века, явно не готова ещё вставать под радужные знамёна. В связи с чем всё более актуальным становится восстановление государственного суверенитета. А, стало быть, и инфильтрация лиц “двойной лояльности”. И, подмечая эти тенденции нашей актуальной политической реальности, в финале нашего рассказа, мы не можем не спросить: а возможно ли ещё сегодня у нас появление человека такого духа и такой воли, как Джо Маккрати? От ответа на этот вопрос будет зависеть многое, если не всё.

Владимир Можегов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 2 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться