Урга. Территория Унгерна

Белый барон, подаривший Монголии независимость
Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг
Обработка фото Normanfromthesea - Александр Воронин

…Всхолмленная монгольская степь. По ней от края до края гуляет ветер, пластающий к земле травы. Стихия свистит и воет, наводя мистический, древний ужас. Сквозь вой ветра доносится конское ржание, отрывистое и дикое. Из-за горизонта на гребень высокого каменистого холма, над которым фантастически быстро проносятся облака, выскакивает фигура всадника в золотом монгольском халате. Конь, громадный, как глыба мрака, храпит, встаёт на дыбы, косит сумасшедшим глазом. Всадник сдерживает его железной рукой. Это — барон Унгерн.

Ровно 100 лет назад случились знаменательные события, связанные с его именем.

Генерал-лейтенант Р.Ф. фон Унгерн-Штернберг — личность без преувеличения легендарная. Он был одним из лидеров Белого движения в Забайкалье — вторым лицом в системе, созданной атаманом Семёновым, которому адмирал Колчак как Верховный правитель России передал всю полноту военной и гражданской власти на территории “Российской Восточной Окраины”.

С Семёновым Роман Фёдорович был дружен уже в годы Первой Мировой, а знаком ещё раньше. Успели повоевать вместе. Летом 1917-го Семёнов, имея полномочия от Временного правительства, отбыл на историческую родину, в Забайкалье. Туда же позвал и оставшегося не у дел Унгерна. Вместе начинали там борьбу с большевиками. Когда Семёнов в августе 1918 года взял Читу, барон со сформированной им позднее Конно-Азиатской дивизией засел в Даурии, контролируя трафик по КВЖД — Китайско-Восточной железной дороге.

Здесь белый генерал вынашивал планы, имевшие воистину планетарные масштабы — покрыть весь Старый свет возрождёнными монархиями, реставрировать свергнутые династии, в Китае — Цин, в России — Романовых. Первым звеном, опорной точкой всех этих замыслов должна была стать Внешняя, или Халха-Монголия. В августе 1920 года Унгерн вместе со своим войском отправился именно туда, а в конце октября “смаху” пошёл на штурм монгольской столицы Урги.

Халха ещё с осени 1919-го была оккупирована “гаминами” — солдатами республиканской армии революционного Китая. Они грабили и притесняли монголов, чинили несправедливости и насилия, мстя за то, что несколькими годами ранее монголы посмели освободиться от китайского владычества. Урга была базой и штаб-квартирой захватчиков. Там располагались крупные по местным меркам военные силы, хорошо вооружённые и экипированные. Унгерновцев было раз в 10–12 меньше чем китайских войск, да и в вооружении сынам Поднебесной они существенно уступали. Поэтому неудивительно, что два отчаянных штурма, предпринятые бароном, успехом не увенчались.

Унгерн отвёл свои войска к реке Керулен, где находился центр сопротивления оккупантам и где в своё время возникла империя Чингисхана. Туда со всей Монголии стекались недовольные китайским правлением.

Конная Азиатская дивизия быстро залечивала раны. Её начальник, прекрасно понимавший противника, повёл эффективную психологическую войну против гарнизона “гаминов”. Через пару месяцев суеверные китайцы, оказавшиеся в стране, столь непохожей на их богатую рисом и шёлком родину, ежеминутно ждали ужасной кары со стороны могущественных богов, которые оберегали “живого Будду” — ургинского первосвященника и правителя Монголии Богдо-Гэгэна. Каждую ночь они со страхом смотрели на гигантские костры, разжигавшиеся людьми Унгерна на вершине священной горы Богдо-Хан-уул к югу от города. Страшные слухи, распускаемые агентами барона, лишали “гаминов” какой бы то ни было надежды.

Незадолго до нового штурма Урги произошло нечто совершенно невероятное: во дворе дома губернатора Чен И в разгар солнечного зимнего дня появился… сам Унгерн. Как он, не будучи обнаруженным, проник в наполненную войсками противника, кишащую патрулями и окружённую вооружёнными постами столицу — до сих пор решительно непонятно. На обратном пути барон заметил спавшего у ворот тюрьмы китайского часового. Такое нарушение воинской дисциплины возмутило белого генерала до глубины души, и он разбудил нерадивого солдата ударами камышовой трости, объяснив ему, что спать на карауле нельзя, за что он, Унгерн, и наказал его собственными руками. После этого начальник Азиатской конной дивизии неспешно выехал из города в сторону Богдо-Хан-уул. В поднявшейся затем панике погоню за ним толком организовать не сумели. Случившееся сочли чудом: только сверхъестественные силы могли помочь барону внезапно оказаться в Урге — и покинуть её живым и невредимым.

Они, же, по мнению китайских солдат, помогли Унгерну похитить — опять среди бела дня, на глазах у всего города и в прямом смысле слова из-под носа целого батальона стражи — находящегося под домашним арестом Богдо-Гэгэна. Это событие деморализовало даже руководство экспедиционного корпуса: генерал Го Сунлин бежал из столицы во главе наиболее боеспособной части гарнизона — отборной кавалерии в 3 тысячи сабель.

Генерал-лейтенант барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг

Генерал-лейтенант барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг

Превосходство китайцев над Конной Азиатской дивизией в живой силе уменьшилось, однако осталось более чем внушительным — пяти-, если не восьмикратным. По количеству артиллерийских систем и пулемётов они превосходили унгерновцев в 5–6 раз.

Это не помешало барону продолжить хорошо продуманную и успешно начатую операцию. На рассвете 2 февраля 1921 года начался решительный штурм. Китайцы сопротивлялись яростно. На следующий день бои затихли, затем штурм возобновился, и “гамины” обратились в бегство. 4 февраля столица Внешней Монголии была освобождена. Унгерну достались огромные трофеи, включая большое количество золота и серебра из кладовых располагавшихся в Урге банков.

Однако война с оккупантами не закончилась. В нескольких ожесточённых схватках всё ещё многократно превосходящий Азиатскую конную дивизию экспедиционный корпус “гаминов” был практически уничтожен. В Китай вернулись немногие, а унгерновцам вновь досталась большая военная добыча, включая несколько тысяч пленных.

22 февраля 1921 года в Урге состоялась торжественная церемония — Богдо-гэгэн VIII повторно взошёл на трон Великого хана Монголии. Монархия Богдо-Гэгэна была реставрирована, а монголы окружили Унгерна почётом и поклонением. Его называли Цаган- (т.е. Белым) Бурханом, “Богом Войны”, считали воплощением Махакалы — идама, шестирукого ламаистского божества, жестоко карающего врагов “жёлтой веры”. Имя барона внушало им суеверный страх. Под своими стягами он собрал представителей более полутора десятков народов Азии и Европы — от русских, австрийцев, французов до башкир, китайцев, японцев, тибетцев, корейцев, маньчжуров. В дивизии служил даже … невесть откуда взявшийся негр. Это был маленький Белый интернационал, который под знамёнами ряда традиционных религий — христианства, буддизма, ислама — противостоял атеистическому Красному интернационалу.

В конце мая Унгерн выступил в последний поход — против Советской России. Он рассчитывал поднять антибольшевистские восстания на Алтае, в верховьях Енисея, в Иркутской губернии, в Забайкалье. Но вставать против новой власти, заменившей грабительскую продразвёрстку сравнительно вменяемым продналогом, народ не спешил. Борьба в Прибайкалье оказалась бесперспективной, и барон отступил в Монголию. Там, на реке Эгийн-Гол, в преследуемой “красными” и разделённой на две бригады Конно-Азиатской дивизии вспыхнул мятеж. Власть над своими войсками фон Унгерн-Штернберг утратил и был арестован офицерами Монгольского дивизиона, на верность которого он рассчитывал. Конная Азиатская ушла на восток, в Маньчжурию, а барон 15 сентября был расстрелян в городе Новониколаевске, столице “красной Сибири”.

Ургинская и в целом монгольская эпопея Унгерна оказала существенное влияние на историю всей Внутренней Азии. Если бы не они, то Халха так и осталась бы под властью Пекина. Руководство Советской России не хотело вступать в конфликт с южным соседом, и не выбей барон оттуда “гаминов”, не вторгнись к большевикам — Внешняя Монголия не покинула бы сферу влияния Китая, подобно Монголии Внутренней, Ордосу и т.д. Таким образом, именно благодаря деятельности Унгерна она сошла с пекинской орбиты и попала на орбиту московскую.

Отметим, что по той же самой причине (“унгерновская авантюра”) Китай окончательно потерял Урянхайский край, будущую Туву, которая в 1914 году из области Поднебесной стала протекторатом Российской империи, а в 1944-м вошла в состав СССР. Как известно, именно в Туве (в г. Чадан) родился министр обороны Российской Федерации Сергей Шойгу.

Кстати говоря, нынешняя Китайская республика (остров Тайвань) до сих пор считает эту тюркскую автономию РФ частью государственной территории Китая.

Добавим, что в современной Монгольской республике многие числят белого генерала едва ли не национальным героем, освободившим страну от иноземной власти. В ноябре 2015 года возле Улан-Батора при прямом содействии Института истории и археологии Академии наук этой страны был торжественно открыт музей Унгерна.

Таков во многих отношениях парадоксальный итог жизни этого вернейшего и убеждённейшего из монархистов ХХ века.

Станислав Хатунцев

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 69 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии