Троцкий и шляпа волшебника

Как превратить троцкиста в консерватора
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

80 лет назад, 20 августа 1940 года, в дверь мексиканского дома Льва Давыдовича Троцкого в Койоакане постучался испанский коммунист товарищ Меркадер (еще в 1938 году завербованный НКВД и внедрённый в окружение вождя перманентной революции) с предложением прочитать его статью, посвящённую изгнаннику. Когда товарищ Троцкий углубился в чтение, товарищ Меркадер вынул из-под полы своего плаща увесистый альпинистский ледоруб и вонзил его в склонившийся над статьёй затылок… Утром 21 августа земной путь вождя перманентной революции был завершён. Однако дело его не умерло. Наоборот! С этого момента оно год от года лишь крепло и набирало обороты. Пусть и не в самом ортодоксальном ключе. Но мы едва ли погрешим против истины, если скажем, что и сегодня, 80 лет спустя после смерти вождя, его детище не только не потеряло своей актуальности, но и стало гораздо ближе к заветной цели. Достаточно посмотреть на анархистские бунты BLM и Антифа в сегодняшних США, при почти полном попустительстве или даже одобрении властей. Но как, Холмс?…

Звезда Троцкого

Звезда товарища Троцкого ярко вспыхнула в октябре 1917-го, после прибытия его в Петроград на американском пароходе, со сплочённой командой американских головорезов за спиной и открытым счётом петроградского отделения американского банка Якоба Шиффа в кармане. Последнее обстоятельство (несмотря на то, что Троцкий был меньшевик и ученик Парвуса, которого Ленин сильно недолюбливал) сыграло решающую роль в его карьере. Деньги Троцкого-Шиффа во многом обеспечили успех октябрьского переворота (впрочем, нельзя недооценивать и финансирование со стороны пресловутого “германского генштаба”, то есть, всё тех же франкфуртских Шиффов и Макса Варбурга, который был главным банкиром кайзера Вильгельма) и обеспечили Троцкому второе место в большевистском правительстве. 

В августе 1920-го, когда Красная Армия рвалась к Варшаве, за которой должен был последовать Берлин, мечты Троцкого стать красным Бар-Кохбой, казалось, были близки к осуществлению. Но на этот раз роль нового императора Адриана, разбившего во II веке от Р.Х. отряды “Сына звезды”, сыграл маршал Пилсудский, отбросивший армии Тухачевского от польской столицы. Мировая революция вновь вернулась в берега Российской империи, а звезда Троцкого начала тускнеть. В октябре 1927-го, уже опальный, Троцкий предпримет отчаянную попытку госпереворота, которая завершится для него сперва далёкой ссылкой, а затем и высылкой из Советской России. После нескольких лет скитаний и попыток собрать новое революционное движение, изгнанник останавливается в Мексике. Именно здесь открывается новая, замечательная и удивительная, американская страница мирового троцкизма.

Плакаты с изображением Троцкого

От троцкизма до американского неоконсерватизма

Впрочем, нет, началась она несколько раньше. И связана она с именем Макса Шахтмана, человека, сформировавшего и выпестовавшего новое поколение американских троцкистов, которое и стало известно позднее под именем неоконсерваторов.

Шахтман родился в Варшаве, в еврейской семье, эмигрировавшей в Нью-Йорк в 1905 году. Как и тысячи подобных еврейских детей иммигрантов, в 18 лет он становится убеждённым марксистом и вступает в коммунистическую организацию “Совет рабочих”, вместе с которой присоединяется к Компартии США. 

Подобно Троцкому и своему учителю Джеймсу П. Кэннону, Шахтман убеждён, что революция в России обречена, если не станет перманентной. Следовательно, дело Советского Союза — не пытаться строить социализм в отдельно взятой стране, а активно продвигать революцию по всему миру. Увы, такие взгляды не находят понимания у товарищей Шахтмана. Исключённые в 1928 году за свои троцкистские убеждения из компартии, Шахтман, Кэннон и их единомышленники организуют собственную троцкистскую партию (Socialist Workers Party), которая и встанет у истоков IV Интернационала.

Идея партии была проста и понятна: если, согласно марксизму, мировая революция должна произойти одновременно в экономически развитых обществах Запада, то не в том ли миссия Америки, чтобы именно с неё она и началась? С этими мыслями в 1930 году Шахтман едет к Троцкому в Турцию (став, таким образом, первым американцем, посетившем вождя в изгнании) и находит у него совершенное сочувствие своим идеям. Шахтман становится доверенным лицом Троцкого по международным делам, устраивая его поездки от Норвегии до Мексики, и даже заменяет Льва Революции на нескольких троцкистских конференциях. 

В 1938-м Шахтман возглавляет учредительный съезд IV Интернационала, становится членом его международного исполнительного комитета и редактором политического журнала “New International”. В марте 1938-го Шахтман посещает Троцкого в Мехико. Теперь он — настоящая звезда в революционных кругах. Он сближается с такими важными для нашего рассказа людьми, как Джеймс Бернхэм (будущий автор “Революции управляющих”), Сидни Хук (будущий неформальный лидер семьи “Нью-Йоркских интеллектуалов”, культуртрегеров, во многом подготовивших молодёжную революцию 1960-х) и Дуайтом Макдональдом, редактором культового марксистского журнала Partisan Review, так же ставшего впоследствии одним из важнейших триггеров революции 60-х.

В это время Бернхэм и Хук — профессора Нью-Йоркского университета и уже известные в культурных кругах троцкистские мыслители. Кроме них, среди ближайших учеников Шахтмана мы уже видим Ирвинга Кристола, крёстного отца неоконсерватизма, и Джин Кирпатрик, в будущем — советника по международной политике в кабинете Рональда Рейгана и постоянного представителя США в ООН.

И в это же самое время, между Шахтманом и Бернхэмом с одной стороны и другими лидерами IV Интернационала с другой, начинают возникать трения. 

Под воздействием идей Троцкого, но несколько уже потрёпанные мировой реальностью (гораздо позднее Ирвинг Кристол даст такое определение неоконсерватизму: “a neo- conservative is a liberal who has been mugged by reality”), ранние неоконсерваторы начинают приходить к не совсем традиционным, с точки зрения ортодоксального троцкизма, выводам. Поскольку революция в России пошла явно не по намеченному сценарию, а в Америке революцией и не пахнет (возрождённый полковником Симмонсом Ку-Клукс-Клан действительно свёл к этому времени активность марксистов в США почти к нулю), им следует пойти другим путём. Тем более, что власть Рузвельта и стоящей за его спиной финансовой олигархии прямо на этот путь и указывает: не следует бороться с системой, необходимо сперва влиться в систему, а затем — возглавить её. И только потом — принести счастье трудящимся всего мира на штыках самой мощной в мире демократической армии.

Макс Шахтман и Джеймс Бернхэм

Окрылённые новыми идеалами, Шахтман и Бернхэм публикуют в том же 1938 году статью, в которой возражают диалектическому материализму и выражают сомнение в том, что коммунизм является конечной целью истории. Статья потрясает Троцкого. В апреле 1940 года, за четыре месяца до смерти, он даже заметит по поводу взглядов Шахтмана-Бернхэма: “если это троцкизм, то я не троцкист”.

Впрочем, очевидно, что эволюция взглядов наших друзей прямо вытекала из работ самого гуру. Разве не сам Троцкий утверждал в книге “Преданная революция”, что в СССР победил “бюрократический абсолютизм”, а сталинский режим являет собой модель тоталитаризма, подобную фашизму Муссолини и национал-социализму Гитлера? Разве не сам он выявлял “внутреннюю связь орбит Гитлера и Сталина”?

Пакт Молотова-Риббентропа обнажает конфликт до предела. Шахтман с Бернхэмом заявляют, что во время войны Social Workers Party должна воздержаться от безоговорочной поддержки СССР. Дело кончается новым расколом. Шахтман и Бернхэм выходят из SWP и IV Интернационала, уведя с собой до 40% своих сторонников.

В глазах последних СССР окончательно перестаёт быть Землей обетованной и Новым Иерусалимом. В поисках новой опоры, взоры представителей трудящихся устремляются к США — величайшему демократическому государству планеты, единственному, которое способно защитить евреев от Сталина и Гитлера. Раскольники основывают собственную Рабочую Партию, в рамках которой начинают с новым энтузиазмом развенчивать политику СССР и развивать идеи “Третьего Лагеря” (Third Camp).

Скоро, впрочем, пути бывших соратников расходятся (или, точнее, сети, заброшенные апостолами New International, загребают все шире). Если Шахтман ещё какое-то время цепляется за левые идеалы, то Бернхэм правеет столь стремительно, что начинает открыто отвергать социализм, поддерживать атомную войну против СССР, и, наконец, становится одним из идеологов право-консервативного журнала National Review Уильяма Ф. Бакли. Естественным итогом эволюции Бернхэма становится книга “Революция управляющих” (1941), идея которой была основана на тех же троцкистских схемах управляющей бюрократии, но вот задачи — несколько иными.

В 1939 году уже знакомый нам Сидни Хук основывает так называемый “Комитет (впоследствии — Конгресс) за свободу культуры” (Congress for Cultural Freedom), организации, главной задачей которой становится разработка новой идеологии, способной сменить дискредитированный Советами коммунизм в достижении мессианской цели — захвату мировой власти. “Конгрессу” будет уготована долгая и скандальная жизнь: отделения в 35 государствах, десятки журналов, изданий, программ. Практически вся культурная элита Запада окажется в его орбите (см. замечательную книгу Фрэнсис Сондерс “ЦРУ и Мир искусств. Культурный фронт Холодной войны”). “Конгресс” станет рабочей площадкой ЦРУ и ведущим культурным рычагом Холодной войны, призванным оторвать европейскую интеллигенцию от симпатий к Советскому Союзу, насадить в её головах панамериканизм и новую, немарксистскую, идеологию. Вот эту-то идеологию и взялся разработать Бернхэм, увенчав свои усилия эпохальной книгой.

Траектория Шахтмана была менее крутой. До начала 50-х он всё ещё продолжал числить себя троцкистом. В 50-х он уже поддерживает войну США в Корее, переименовывает свою Рабочую Партию в Независимую Социалистическую Лигу (ISL), а в 1958 году и саму Лигу растворяет в Социалистической партии США.

В это время Социалистическое движение в США стремительно хиреет: если в 1948 году за кандидата социалистов на президентских выборах голосовало 100 000 человек, то в 1956 году — только 2 000. Но задача Шахтмана — не столько реанимировать ортодоксальный социализм, сколько заточить его под нечто, приемлемое для заброски в Демпартию (скорее, здесь уместны ассоциации с вёрткой пиратской шхуной, желающей взять грузный галеон Демпартии на абордаж).

Итак, Шахтман создаёт в Соцпартии правое крыло и начинает уверенно грести к своей цели. Эта работа по сближению социалистов и демократов (согласно стратегии Шахтмана: сдвинуть социалистов вправо, а демократов — влево) получит название “Перестройки”. В сущности, “Перестройка” свелась к тому, что, объединив профсоюзы, правозащитные организации и избирательные округа в коалицию, Шахтман превратил Демократическую партию США в Социал-демократическую. Или, как мы бы сегодня сказали — леволиберальную. 

Что касается другого нашего знакомого, Ирвинга Кристола, будущего бессменного вождя неоконов, то в 1950-х он уже входит в элиту “Нью-Йоркских Интеллектуалов” (контролирующих культурную жизнь американских мегаполисов и студенческих кампусов), становится директором “Комитета” Хука. А после учреждения “Конгресса” — редактором журнала “Commentary”, в прошлом — официального органа Американского Еврейского Комитета, а ныне — ударной силы неоконсервативной идеологии. И вот это уже начало становления неоконсерватизма как самостоятельной силы. Макс Бут (бывший редактор “Wall Street Journal”), назвавший как-то журнал Кристола “Торой неоконов”, признаёт, что стратегия национальной безопасности Буша-младшего фактически “списана с его страниц”. А Норман Подгорец (бессменный редактор “Commentary” с 1960 по 1995 год) с присущим ему романтическим мессианским пафосом восклицал:

“Commentary” вёл еврейских интеллектуалов из пустыни отчуждения ... в обетованную землю демократической, плюралистической и процветающей Америки.

Итак, задачей этого нового коллективного Моисея была следующей: зажечь бывших троцкистов новой, уже не марксистской, но от этого не менее прекрасной мечтой, и повести их в светлое завтра, в землю обетованную, в царство, где течёт молоко и мёд… В журнале публиковались такие звёзды новой еврейской элиты, как Ханна Арендт, Дэниэл Белл, Сидни Хук, Ирвинг Хоу, и, конечно, сам новый Аарон неоконов Ирвинг Кристол…

Но вернёмся к Шахтману. К концу 60-х годов процесс “Перестройки” коммунистической идеологии в леволиберальную завершается: часть социалистов ушла к американским “новым левым”, зато другие (а с ними и вся троцкистская поросль шахтманианцев) присоединяются к Демпартии.

Некогда троцкисты, а теперь либерал-демократы Шахтмана имеют к этому времени уже почтенную биографию. В 1963-м именно они (лидеры SDUSA) организовали Марш на Вашингтон, в ходе которого Мартин Лютер Кинг произнёс свою знаменитую (совершенно в мессианском духе неоконов) речь “у меня есть мечта”.

В 1965 шахтманианцы принимают самое активное участие в продавливании через Конгресс нового иммиграционного закона, с которым в Америку хлынут потоки цветных мигрантов (плоды этого эпохального закона таковы, что через 20 лет, согласно социологическим исследованиям, численность цветного населения США превзойдёт долю белого).

Мартин Лютер Кинг | Фото: Nobel Foundation

Позднее, через конфедерацию профсоюзов AFL-CIO (когда-то курируемую Шахтманом) его младшие сподвижники организуют поддержку польского профсоюза Солидарность, который сыграл заметную роль в победе США над СССР в Холодной войне (см. книгу Питера Швейцера “Победа”). Им же принадлежит честь создания NED, Национального фонда демократии (Nаtional Endowment for Democracy), финансируемого из федерального бюджета, но не подотчётного Конгрессу фонда, основанного в 1983 году, через который ЦРУ осуществляет организацию цветных революций по всему миру. Первым и несменяемым главой фонда стал верный член SUDSA, шахтманианец Карл Гершман.

В 1972 году, незадолго до смерти, Шахтман и его команда сблизятся с сенатором штата Вашингтон, Генри Джексоном по прозвищу Scoop, яростным ястребом, антикоммунистом и сионистом ирландского происхождения, который введёт шахтманианцев в истеблишмент Демократической партии. Джексон и его друзья открывают эру санкционной войны с СССР, увязывая торговые санкции с проблемой репатриации советских евреев (так называемая поправка Джексона-Вэника).

В 1972-м Джексон становится кандидатом в президенты от Демократической партии. Но на этот раз мечте шахтманианцев захватить рычаги управления в Белом доме ещё не суждено было сбыться. Джексон проиграет, и наши герои начнут подыскивать себе нового донора. Такой ракетой-носителем, выведшей сплочённую команду на звёздную орбиту, спустя несколько лет станет республиканец Рональд Рейган.

Генри Джексон | Фото: Karl Schumacher

К этому времени за нашими героями уже прочно закрепится кличка “неоконы”. (Впервые этот термин ещё в 1973-м употребит Майкл Харрингтон, язвительно обозвав им либеральных интеллектуалов, исповедующих странную для демократов ястребиную доктрину и воинственные идеи). Ирвинг Кристол в своём журнале The Public Interest с готовностью подхватит саркастическую кличку, и, с новым именем на устах, вся шумная ватага, один за другим, переберётся в стан республиканцев, ратуя за повышение военных расходов на войну с “империей зла” (это звонкое прозвище также принадлежит им) до победного конца. Так неоконы станут теми неоконами, которых мы знаем. Потом будут ещё Буш-старший и война с Ираком, Буш-младший и 9/11, перманентная “четвёртая мировая” на Ближнем Востоке “до последнего террориста” и попытки “остановить Трампа”. Но это уже — другие истории…

А в чём же мораль? Она, видимо вот в чём: какие бы метаморфозы не претерпевали дети иммигрантов, ортодоксальные марксисты, перманентные троцкисты, социалисты, социал-демократы, либералы, выступающие за общечеловеческие ценности, леволибералы, наконец, ястребы и консерваторы, ограбленные реальностью — суть волшебной шляпы, из которой достают они свои всё новые и новые лица, флаги, значки, клички, мемы, остается всё той же, унесённой из далёкого восточноевропейского местечка мечтой о революции до победного конца, или, что также случается, — до останавливающего мечты ледоруба.

Владимир Можегов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.5 28 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии