Три эпидемии

Казни египетские русской истории
Триумф смерти | Galleria Regionale della Sicilia

Что страшнее — чума или страх чумы? Болезнь или паника? В истории нашей страны не раз бывало и первое, и второе. И слово “карантин” на русском языке звучит не первый век.

Дуновение чумы

Впервые Россия почувствовала “дуновение чумы” в середине XIV века. Жертвой смертоносной болезни стал тогда великий князь Московский Симеон Гордый — выдающийся политик, воин, личность, достойная внимательных исследований. Чума тогда началась во Пскове, продолжалась ровно 7 лет — и прекратилась так же неожиданно, как и нагрянула. Помог суровый климат нашей страны, выручила и сравнительно низкая плотность населения на необозримом пространстве… Люди сочли, что “бич Божий” наказал человечество за грехи — а уж кого оставил, того, значит, простил.

Чума иногда напоминала о себе на западных рубежах страны, но в полной мере вернулась в наши края только в XVII веке.

Чума при Алексее Михайловиче

Правление царя Московского Алексея Михайловича считается Золотым веком московского царства. Время набожное, наполненное долгими и пышными ритуалами. Великолепный Третий Рим, не похожий ни на “священные камни” тесной Европы, ни на “дремотную Азию”. Наш, свойский Рим. Почти идиллия! Но за эти десятилетия страну не раз взбаламучивали мятежи. И песен про Стеньку Разина было больше, чем про Тишайшего царя… А тут ещё и Раскол. А тут ещё и чума.

Россия вела войну с Речью Посполитой — за Смоленск и Малороссию. Самодержец находился на западных рубежах, под Смоленском, неподалёку от арены боевых действий. Белокаменной фактически управлял патриарх Никон.

Москвичи долго не знали чумы. Только слышали про неё в страшных рассказах, да, может быть, видали изображения на фресках. Считалось, что наш прохладный климат не способствует распространению “моровой язвы”, от которой не раз гибла Европа. Но в 1654 году это испытание пришло и в Белокаменную. И быстрого спасения от неё не было.

Устраивать карантины у нас умели уже тогда. Возможно, даже лучше, чем в Европе. Из столицы почти никого не выпускали — кроме царской семьи и придворных, которые быстро отбыли в Троице-Сергиеву лавру. В Москве хватало монастырей, но считалось, что чума боится именно лаврских стен! Пользительной оказалась и отдалённость Троицы от Москвы. Карантинные меры помогли надежно сохранить от эпидемии Лавру и Калязин — места пребывания царской семьи.

Дома окуривали можжевельником и полынью. Постоянно устраивались крестные ходы: считалось, что массовые покаянные молитвы помогут от этой небесной кары. При этом, церковь не избегала санитарных мер.

Встреча крестных ходов по случаю морового поветрия 1654 года

Если считать, что в тогдашней Москве с пригородами проживало примерно 300 тысяч жителей (более точных данных по этой части быть не может) — чума унесла половину из них. Заражённые, страдавшие язвами, умирали в течение четырёх дней. Подхватившие более лёгкую — лёгочную — форму чумы, проводили в страданиях неделю — и, как правило, тоже умирали. Бывало, что, задыхаясь, замертво падали на вид вполне здоровые молодые люди.

Царь всея Руси, пребывая в отдалении, негодовал, что бояре — таков уж характер царедворцев во все времена — не пишут ему полной горькой правды о московской трагедии. “И то знатно? Не спасая нашево государева здоровья и без ума пишете неподлинно! Пригоже было вам и еженедель про смертоносную язву, также что и в царствующем граде Москве делаетца писать!”, — взывал к ним Алексей Михайлович. Но правды от вельмож не дождёшься, как от моря погоды. А результаты государственной борьбы с чумой легче всего определить тремя словами: “Могло быть хуже”.

Огромный, суматошный, деревянный столичный город обезлюдел. Чума быстро распространилась по всей России — кроме Новгорода Великого и его окрестностей. Только ближе к зиме эпидемия пошла на спад. И Никон, явившись в Белокаменную, горько плакал, “смотря пустоты Московские”. В феврале 1655 года в Москву вернулся и царь. Спасителем от чумы оказался наш верный союзник генерал Мороз.

На следующий год “моровая язва” снова проявилась в русских городах, но Москву обошла стороной. Сказалось строгое отношение к приезжим. Город практически закрыли. Прошел ещё год — другой — и про чуму вспоминали только как про страшный сон. Но след она оставила глубокий. Можно даже предположить, что страна не приняла бы революционные изменения Петра Великого, если бы во времена его отца не привыкла к “чумным” потрясениям.

Чумной бунт и убийство архиепископа Амвросия

Наверное, когда Пушкин размышлял о “пире во время чумы”, он вспоминал именно эту московскую вспышку екатерининских времен. “Дней минувших анекдоты” “наше всё” изучал прилежно, а к екатерининским временам питал неприязненное пристрастие.

Екатерина II, подобно Петру Великому, верила в медицину, в прививки… И даже посмеиваясь над европейскими монархами, которые страдали и умирали от оспы. Прививка в те времена считалась символом Просвещения. Екатерина полагала долгом просвещённой монархини борьбу с суевериями и развитие медицины.

Московский главнокомандующий Пётр Салтыков во время чумной эпидемии 1771 года сразу разочаровал её. Ему принадлежит честь самой громкой победы русской армии в Семилетней войне, над сильнейшей в мире прусской армией — при Кунерсдорфе. Он не боялся прусских штыков, прусской артиллерии, но от чумы ретировался.

В Москве объявили карантин. Вроде бы самый строгий. Но — не для сильных мира сего. Многие богатые усадьбы опустели. И, к сожалению, “под сень струй” удалились московский главнокомандующий Салтыков и обер-полицейский Юшков. Бежали с поля боя.

С московских улочек тем летом не успевали убирать мёртвых. Старых москвичей особенно удручало, что хоронили их родственников не возле храмов, как это было принято веками, а на каких-то новых пригородных кладбищах. В церковных и монастырских двориках просто не хватало места.

Город вымирал. Чума унесла не меньше половины тогдашнего населения Москвы и её пригородов. Ночами в городе царствовали мортусы — зловещие господа в масках и длинных одеяниях. Они выволакивали крючьями трупы из домов и дворов, грузили их на повозки и увозили на далекие погосты. Их считали чуть ли не посланцами нечистого. Но фурманщики и сами заражались “моровой” и умирали… Такие картины порождали социальную депрессию, быстро превратившуюся в бунт.

Чумной бунт | Эрнест Лисснер
Чумной бунт | Эрнест Лисснер

Сотни людей стремились к Варварьинским воротам Китай-города, к чудотворному образу Божьей Матери Боголюбской, от которого ждали исцеления. Там со времен Петра Великого располагался чтимый список этой иконы. Архиепископ Амвросий принял решение снять образ и поместить его в монастыре, за стенами, чтобы предотвратить опасное столпотворение.

Злые языки говорили, что владыка присвоил и рублики, собранные москвичами, чтобы вымолить прощение Богородицы. Это была прямая клевета, но поверили в неё многие. На несколько дней именно в нём, в Амвросии, стали видеть главного виновника чумы, чуть ли не нечистого в архиерейском облачении. В итоге яростная толпа, вооружённая чем попало, собралась у стен Китай-города с криками: “Грабят Пречистую!”. Сначала бунтари ворвались в кремлёвский Чудов монастырь и разграбили резиденцию архиепископа. А потом мщение фанатиков нашло Амвросия в Донском монастыре. Стены не помогли. Владыка спрятался в храме, но его обнаружили.

Архиепископу было за шестьдесят, но его подвергли пристрастному допросу, не считаясь ни с саном, ни с возрастом: “Это ты послал грабить Богородицу? Это ты велел не хоронить наших братьев при храмах?”. Не успел Амвросий ответить — как кто-то ударил его палкой. За несколько минут архиепископа просто забили насмерть — как вора, каковым и считали безвинно. Забили прямо в стенах монастыря.

На этом бунтовщики не остановились. Разъярённые ватаги громили больницы, доставалось и докторам. Они добрались до кремлёвских винных складов — и устроили в городе форменный погром. На борьбу с ними пришлось подтягивать в Белокаменную войска. Начались кровопролитные сражения.

Как Григорий Орлов победил чуму в Москве

Григорий Орлов, спасший Россию от эпидемии чумы
Григорий Орлов, спасший Россию от эпидемии чумы

И вот Екатерина послала в Москву самое дорогое, что у неё было — некоронованного монарха и неофициального мужа императрицы, Григория Орлова. Вместе с ним в Белокаменную прибыл отборный отряд из трёх гвардейских полков. Со своим командиром им сам чёрт был не страшен.

Орлов, как и Салтыков, был участником Семилетней войны. Правда, не в качестве командующего. Поручик лейб-гвардии Семёновского полка Григорий Орлов при Цорндорфе трижды был ранен, но поле боя не покинул… Словом, храбрости ему было не занимать, хотя, став вторым человеком в империи, бывший солдат несколько изнежился. Но в чумную Москву он попросился самолично — хотел доказать государыне свою храбрость и расторопность.
Вроде бы всевластный фаворит не сделал в Белокаменной ничего великого или геройского. Действовал сам ореол гвардейского великолепия. Орлов приказал снять язык с колокола Набатной башни: на его гул собирались бунтовщики. Приказал строить новые госпитали и бани. Занялся обустройством десятка новых кладбищ — начиная с Ваганьковского. Могильщикам во время чумы в Москве граф Григорий Орлов — самый богатый человек империи — тоже платил из своего кармана.

Отныне в Первопрестольную каждую ночь поставляли уксус в огромных количествах. Лучшего средства, уничтожавшего вирус чумы, в те времена не было. Уксусом пропах весь город — от изысканных усадеб до курных изб.

А главное — Орлов был благороден и щедр. Не боялся самолично посещать чумные палаты, утешал сирот, назначал пенсии, направо и налево разбрасывался рублями — помогал всем, кто пострадал от чумы и от мятежа. Он говорил: “Родная сестра чумы — нищета”. И нанимал голытьбу на строительные работы, коих в Москве после Чумного бунта хватало.

Зачинщиков чумного бунта и виновных в убийстве архиепископа Амвросия наказали строго, остальных бунтарей помиловали. А чума отступила. И не только из-за зимы, но и из-за гигиенических мер Орлова.

Екатерина наградила фаворита за его московские подвиги с преувеличенной щедростью. В его честь в Царском Селе возвели триумфальную арку. На ней высечена строка из оды поэта Василия Майкова: “Орловым от беды избавлена Москва”. Первый в нашей стране памятник, установленный за административные заслуги.
Через несколько лет императрица отвергла Орлова, он покинул её спальню. Но память о графе Григории как о победителе чумы она чтила всегда. И триумфальную арку никто не думал сносить даже, когда сиятельный граф потерял рассудок и отдалился от двора.

Царь на Сенной: эпидемия холеры в России 1830–1831 годов

Почти два года — в 1830 и 1831 — Россия изнывала от эпидемии холеры. Из 466 457 заболевших умерло 197 069 человек. Едва ли не каждый второй. От холеры, как и от чумы, отгораживались строгим карантином. Этим карантином мы обязаны очередным болдинским взлётом пушкинского гения. “Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдёт, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы”.

На этот раз зараза родилась на берегах Ганга. И проникла в Европу вместе с британскими колонизаторами. В XIX веке, когда о чуме стали подзабывать, не было более смертоносного инфекционного заболевания, чем холера — острейшее кишечное заболевание. В России её долго путали с чумой — слишком быстро умирали от этой болезни сотни первых заражённых.

В нашей стране первые случаи холеры проявились в приграничной Астрахани в 1823 году. Летом 1829 года “собачья смерть” проявилась сразу в нескольких городах империи. Летом 1830 года жестокая эпидемия охватила Тифлис. Русская армия как раз триумфально возвращалась из Персии… И вместе с восточными трофеями принесла на родину этот недуг. В начале осени государство уже основательно боролось с эпидемией. За дело взялся министр внутренних дел Арсений Закревский, который, по выражению писателя Викентия Вересаева, “всю Россию избороздил карантинами” — с помощью армии. Лекари только примеривались к новой беде. Лечили и чесноком, и дёгтем, и — по старой памяти — уксусом. Чудесным средством считалась и хлорная вода.

Иль чума меня подцепит,
Иль мороз окостенит,
Иль мне в лоб шлагбаум влепит
Непроворный инвалид
.

Иль в лесу под нож злодею
Попадуся в стороне,
Иль со скуки околею
Где-нибудь в карантине.

Это как раз о том карантине. Холеру и Пушкин частенько называл чумой — в переносном смысле.

Николай I во время холерного бунта на Сенной площади
Николай I во время холерного бунта на Сенной площади

Когда в сентябре 1830 года холера проникла в первопрестольную столицу — император Николай I, не желавший повторения чумного бунта екатерининских времён, лично посетил Москву. “Я приеду делить с вами опасности и труды”, — писал он московскому генерал-губернатору Дмитрию Голицыну. Николай Павлович не ошибся: его визит произвёл на москвичей сильное впечатление. “Великодушное посещение государя воодушевило Москву”, — писал Пушкин. Как солдат, он не боялся инфекции. Смело бродил по городу, инспектировал больницы, молился в храмах и в Иверской часовне.

К тому времени в Москве организовали уже не меньше двадцати холерных больниц — в том числе в доме Пашкова, напротив Кремля. Пётр Вяземский саркастически фантазировал в своей записной книжке: “Рассказывают, что большая часть сиделок в холерических больницах — публичные девки. В полицейской больнице в доме Пашкова Брянчанинов нашёл девок в каком-то подвале, которых солдаты и больничные смотрители держали для своего обихода”.

Смех смехом, но настоящим героем показал себя в те дни Вадим Пассек — писатель, этнограф, недавний студент Московского университета. Он помогал холерным больным наравне с докторами, но главное — веря в медицину, смело ставил на себе опыты по “прилипчивости” холеры — и выжил. “Его пример другим наука” — восточную хворь перестали панически бояться. О своей тогдашней эпопее Пассек рассказал в очерке “Три дня в Москве во время холеры”. В начале 1831 года холера в Москве почти исчезла. С собой она унесла больше 4 тысяч москвичей, и ещё несколько тысяч оставила инвалидами.

Как ни сдерживал министр Закревский наступление холеры на болотистый Петербург, но в апреле 1831 года в столице появился первый холерный больной… И тут началось. В эпидемии увидели диверсию бунтовавших поляков. Кроме них, обвиняли докторов и полицейских, а также евреев. Считалось, что все они отравляют воду. Если у кого-нибудь из этих неблагонадёжных господ находили, например, мышьяк — несчастного начинали колотить.

Писатель Николай Лейкин рассказывал о таком происшествии:

Любил отец рассказывать, как он во время холеры в 1831 г. был схвачен на Чернышовом мосту стоявшими тогда на набережной Фонтанки и взбунтовавшимися ломовыми извозчиками, искавшими поляков, будто бы отравлявших воду. Его приняли почему-то за поляка, обыскали и нашли у него в кармане банку ваксы. Дабы доказать, что это не отрава, отец должен был отхлебнуть из банки малую толику ваксы и тем спасся.

Говорят, что в те дни озверевшая толпа выбросила из окна больницы штаб-лекаря Дмитрия Бланка — двоюродного деда будущего председателя Совнаркома Владимира Ульянова-Ленина. Словом, северная столица отреагировала на эпидемию гораздо более нервно, чем Москва, помнившая уроки Григория Орлова.

Как назло, ещё и лето выдалось жаркое — это способствовало распространению инфекции. “На каждом шагу встречались траурные одежды и слышались рыдания. Духота в воздухе стояла нестерпимая. Небо было накалено как бы на далеком юге, и ни одно облачко не застилало его синевы. Трава поблекла от страшной засухи — везде горели леса и трескалась земля”,писал не кто-нибудь, а железный Александр Бенкендорф, начальник III Отделения собственной Его Величества канцелярии. Генерал, которому в то лето тоже довелось переболеть холерой.

Всё холера виновата
Всё холера виновата

Павел Федотов написал эту картину в конце 1840-х, во время второй - более слабой - волны холеры. Своё иронической отношение к болезни художник выразил в стихах, которыми сопроводил картину:

Так подчас забывши страх,
На приятельских пирах
Выпьют одного вина
По полдюжины на брата.
Смотришь - худо. Кто ж вина?
Всё холера виновата...

Петербург как будто не желал смиряться с занесённой из Азии заразой — и по-варварски боролся с теми, кто пытался укротить эпидемию. В первую очередь — с докторами и служителями правопорядка. На Сенной площади была устроена обширная холерная больница. Вокруг неё собирались агрессивно настроенные горожане. Казалось бы, и войск, и полицейских в Петербурге хватало, но город оказался не готов к волнениям.

Несколько медиков и полицейских погибли от рук разъярённой толпы. Дело дошло до того, что в течение целых трёх суток полиция и доктора прятались по тёмным углам, а рассвирепевший народ неистовствовал вовсю. Но вот на площади выстроились войска. Ходили слухи, что государь, испугавшись смертоносной инфекции, покинул столицу… Только смелое появление среди толпы народа императора Николая Павловича успокоило бунтарей. Царь обратился к народу с речью, которую “былинники речистые” пересказывают на разные лады. Мне запомнился такой вариант:

Русские ли вы? Вы подражаете французам и полякам, вы забыли ваш долг покорности мне; я сумею привести вас к порядку и наказать виновных. За ваше поведение в ответе перед Богом — я. Отворить церковь: молитесь в ней за упокой душ невинно убитых вами.

Речь произвела сильное впечатление. Конечно, это романтизированный вариант события. Но кровопролития удалось избежать, и страсти мало-помалу улеглись. Этот эпизод из жизни императора считался одним из главных его подвигов и был прославлен художниками и литографами. А к началу 1832 года — как это водится, зимой — пандемия угасла. Так бывает. Была холера — и не стало её. Собрала положенную свыше дань — и исчезла, оставив о себе чёрную память.

Среди умерших от холеры в России и за её пределами в те годы — великий князь Константин Павлович, фельдмаршал Иван Дибич — один из четырёх полных георгиевских кавалеров в нашей истории, граф Александр Ланжерон — бывший губернатор Новороссии. Не последние люди в русский истории…

После этого холера не раз вспыхивала в разных местностях нашей страны — вплоть до знаменитого одесского случая 1970 года. Но с ней научились бороться. И такого размаха, как в 1831 году, эта напасть больше не получала.

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала “Историк”
специально для журнала
Fitzroy Magazine

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

0 0 оценка
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться