Русско-египетские войны. Часть I

Турецкий гамбит, пираты и туристы в стране пирамид
Сфинкс в Гизе | Дэвид Робертс, 1838

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть IV

Про Египет у нас слышали все, даже те, кто путает мумии с мумиё. Миллионы стареющих бухгалтерш и молодящихся блогеров с ностальгией вспоминают туристические чартеры к берегам Красного моря. Но мало кто вспомнит первого русского, посетившего страну пирамид с туристическими целями аж четыре века назад.

“Да во Египте за рекою Нилею наделаны полаты вельми велики и страшны, аки горы сильные…” — писал в 1635 году Василий Гагара, родившийся на землях современной Ивановской области и первым из русских посетивший страну пирамид, не будучи религиозным паломником. В Иерусалиме и Вифлееме у христианских святынь разорившийся купец Гагара, утверждавший, что приехал замолить годы “сквернаго и блуднаго жития”, провёл три дня, зато в Египте прожил много месяцев, предвосхитив весь туристический пакет — катался по Нилу, смотрел пирамиды и прочие древние развалины, даже купался в “Чермном”, т. е. Красном море. У него, конечно, ещё не было all inclusive, но он старался.

Притом Гагара проявил недюжинный талант литератора и аналитика, блогера без интернета. Попробуйте кратко, но ёмко описать крокодила тем людям, которые его не просто никогда не видели, а в жизни не имеют ни малейшей возможности когда-либо увидеть даже его изображение. А вот Гагара смог: 

“Да в той же в Ниле-реке есть зверь, имянуем коркодил, а живет в той реке в воде; а голова у него что у сома, а ноги аки у человека, и хвост у того зверя аки у сома плескает, а по движению тот зверь аки змея ехидна. А как ему случится с самкою рювитися и он на берег выдет из воды, аще будет в те поры мимо итти человеку, и тот зверь гонится за человеком далече; аще же постижет человека, то снедает до смерти. А рот у того зверя аки у лягуши, а кожа на нем аки рыбья чешуя, а величиною коркодил сажени з две…”

Параллельно туристическим путешествиям Гагара вёл какие-то странные дела — выкупал кого-то из рабства, изучал водопровод Каира и производство тростникового сахара. Очень интересовался неким коктейлем на опиуме, якобы спасающим от ядов. Само собой, турист собрал массу сведений об экономике и политике региона.

Поляки в итоге прямо сочли Гагару агентом русской разведки и задержали его при возвращении на родину. Вероятно, они были не так уж неправы — за туриста вступились от имени самого царя, первого из династии Романовых, а по возвращении в Россию разорившегося купчину причислили к почётной “гостиной сотне”, элите московских коммерсантов той эпохи. Кстати, Гагара стал и первым криптоисториком — его практичный купеческий ум никак не мог смириться с тем, что гигантские пирамиды, стоившие чудовищных усилий и средств, возводились чисто ради понтов и религиозного мракобесия. Василий решил, что пирамиды при “царе Фараоне” строили как хранилища зерна на случай нового всемирного потопа.

Россия и Египет: войны и союзы

К чему это длинное вступление? А к тому, что у России очень долгая история взаимоотношений с Египтом, подавляющему большинству наших соотечественников совершенно не известная. Скажем, первый военно-политический союз со страной пирамид мы заключили отнюдь не при Хрущёве, а ещё при Екатерине II — но с той же целью: показывать кой-кому кузькину мать на землях Сирии и Палестины.

Но наши предки неоднократно и воевали с египтянами, притом оценивали их боеспособность достаточно высоко — сей факт удивит даже многих продвинутых любителей военной истории Отечества. И таких удивительных фактов наберётся немало. Декабристы, о которых сломано так много копий, с интересом читали в петербургских газетах о ходе политических реформ на берегах Нила и о том, как египтяне громят ваххабитов (да-да, тех самых, с которыми мы познакомились в начале XXI века на Кавказе).

Когда-то египетские войска с боем высаживались в Крыму, и крымские татары в своём наивном коллаборационизме были уверены, что именно египтяне скоро возьмут штурмом Москву к радости всех правоверных. А в имперском Петербурге сразу после наполеоновских войн, в разгар русского доминирования на землях Европы, Египет считали немалой головной болью. Из-за опасений потенциальной угрозы с берегов Нила царь Николай I даже двинул войска, чтобы спасти от египтян турецкую власть на берегах Босфора. 

Словом, есть о чём рассказать. Приступим.

Как известно, царица Екатерина II много воевала с турками, точнее с Османской империей, которая в те времена располагалась сразу в трёх частях света, раскинувшись от Крыма до Алжира, от Сербии до Кувейта, и вдобавок была ещё и исламским Халифатом. У нас те победы априори считаются если не лёгкими, то закономерными. Однако когда Екатерина (ещё не Великая) начинала свою первую войну, победа отнюдь не выглядела ожидаемой — противник, хотя уже прошёл зенит могущества, всё ещё оставался одной из богатейших и сильнейших держав планеты.

Представьте себе аналогию — Владимир Путин вдруг построил несколько атомных авианосцев со всеми нужными прибамбасами и загнал их в Карибское море, дабы больно пощипать США в мягком подбрюшье, да ещё и при помощи всяких венесуэльцев с мексиканцами. Представили?

Вот нечто подобное и сотворила Екатерина II, когда ровно 250 лет назад загнала наш Балтийский флот в Средиземное море, атаковать турок с неожиданного направления. Делалось сие с великим трудом — все помнят, как недавно дымил наш “Адмирал Кузя”, авианесущий крейсер “Адмирал флота Советского Союза Кузнецов”, направляясь к берегам Сирии. Так вот, в 1770 году наш флот, двигаясь к всё тем же берегам, “дымил” не менее сильно — новейший и сильнейший линейный корабль эскадры с языческим именем “Святослав” добрался в Средиземноморье только со второго раза, при первой попытке открывшиеся течи едва не утопили 80-пушечную новинку прямо на Балтике.

Что важно — все средиземноморские христианские державы оказались весьма недовольны фактом неожиданного русского самоуправства. Ладно Франция, которая издавна была торговым партнёром и почти прямым союзником османов, но ведь и многократно воевавшие с турками испанцы и венецианцы фактически закрыли свои порты для русских. На сотрудничество не пошли даже благочестивые рыцари Мальтийского ордена, созданного для войны с мусульманами. Никто не желал видеть в регионе новую силу. Союзниками русских оказались только греческие пираты и прочая балканская сволочь.

Сволочь — во всех смыслах этого русского слова, то есть всякая бандитствующая мелочь с задворок Османской империи. От кавказских абреков славянские гайдуки отличались только вероисповеданием — а так всё аналогично: дикие горцы грабили купцов и горожан.

Греческие корсары Ламбро Качиони в этом смысле не сильно отличались от мюридов имама Шамиля. И там, и там национально-освободительная борьба была лишь фиговым листочком, очень красивым листочком над лесом личных амбиций, кланового корыстолюбия и племенных обид.

От дикого грека-майнота едва ли что-то можно было услышать про Платона или Аристотеля — знатоки античного наследия в ту эпоху чаще встречались в Стамбуле, где за чашкой кофе легко можно было найти собеседника и даже собутыльника для обсуждения философии стоиков. Только спорить на столь утончённые темы пришлось бы скорее на арабском или персидском — турецкий в Османской империи вообще был языком лишь черни и армейских команд, а гражданские чиновники султана предпочитала новогреческий диалект, Платон его бы не понял.

Ну а типичный греческий борец за свободу не понял бы вопрос про Платона и, скорее всего, сразу ограбил вопрошающего, а при оказии продал бы в рабство — возможно, в тот же Египет, где по ряду причин всегда был высок спрос на живой товар.

Словом, от того, что балканские братушки были нашими сукиными сынами, сукиными они быть не переставали. Единственным их неоспоримым достоинством — опять же, как у всех абреков — было лишь то, что среди этих бандитов и пиратов порой встречались весьма боеспособные персонажи. Один такой персонаж, грек мутного происхождения Алексиано Панагиоти, весьма квалифицированный пират, и командовал первой русской спецоперацией на территории Египта.

Русский флот, направленный Екатериной II поджигать турок с тыла, частично формировался прямо на месте — в портах Италии за большие (очень большие!) деньги покупали корабли, а их команды, помимо русских, формировали тут же из левантийских греков и прочих пиратов. Один из таких покупных кораблей, ставший фрегатом российского флота “Святой Павел”, на исходе октября 1772 года атаковал турок в дельте Нила у старинной крепости Дамиетта, которую когда-то осаждали крестоносцы в пятом крестовом походе. Атакой руководил тот самый грек Панагиоти — атаковали целенаправленно и неожиданно, русский флаг подняли только за секунды до пушечных выстрелов с пистолетной дистанции.

По итогам атаки в плен захватили Селим-бея, командира турецких янычар, срочно перебрасываемых в Египет. Греческий пират под русским флагом явно знал где, когда и кого атаковать — но информация такого уровня была за пределами обычной компетенции вездесущих греческих купцов и старинной греческой диаспоры Египта. Для такой атаки требовались очень высокопоставленные источники с берегов Нила.

Когда Екатерина II отправляла Балтийский флот в Средиземноморье, то греческие пираты и балканские повстанцы прямо учитывались в стратегических планах. Но никто в Петербурге даже не думал, что союзником русской эскадры в войне с халифом правоверных вдруг окажутся знаменитые защитники ислама, ежегодно с большой помпой снаряжавшие хадж в Мекку и опекавшие главный мусульманский университет арабского мира — египетские мамлюки, прославленные “рабы-воины”.

Мамлюки были не менее боеспособны, чем греческие пираты, но в отличие от балканских абреков у них было ещё одно важное для воюющей России достоинство — деньги. Большие деньги богатой страны на берегах Нила. Ведь великая река давала плодородный ил не хуже, чем во времена фараонов, а Каир в дни Екатерины II был куда многолюднее Москвы и Петербурга, по праву считаясь самым большим и богатым арабским мегаполисом. Европейские путешественники даже в эпоху Пушкина считали, что уровень жизни и утончённости бытового комфорта в Каире был заметно выше, чем в Париже и Лондоне. Естественно, речь идёт о жизни верхов и среднего класса — беднота, как и везде, жила в ветхих лачугах и питалась отбросами.

Но мамлюки были богаты, страшно богаты — чуть позже, при Павле I, в Петербурге попробуют подсчитать, сколько же получил от них “Алехан”, — Алексей Орлов, брат знаменитого фаворита, командовавший русской эскадрой в Средиземном море. В итоге прозвучит цифра в 12 миллионов рублей — боюсь даже переводить её в современные цены, это даже не миллиарды, а десятки миллиардов нынешних долларов. Кое-что, конечно, прилипло к ручкам Алехана Орлова, но то были весьма заслуженные ручки, намозоленные в боях сабельными рукоятками. Так что не жалко — всё равно львиная доля пошла на самофинансирование Средиземноморской эскадры, сыгравшей решающую роль в победе над турками в той войне.

А война была долгой, и в ходе неё русские тогда впервые сражались в Сирии. Именно там наши предки познакомились и увлеклись непривычным для них развлечением — боями кошек со змеями. В наших-то заснеженных лесах крупные змеи в дефиците, а вот на югах Османской империи таких хватало. Верю, что обожжённые средиземноморским солнцем и прокопчённые порохом предки делали ставки и болели в основном за котиков.

Там, у берегов Сирии и Ливана, наши бились против турок уже в открытом союзе с одними мамлюками против других мамлюков. Поэтому пришла пора рассказать подробнее об этих считавшихся рабами хозяевах Египта. Уж они-то много веков были такими шикарными бандитами, что все кавказские и балканские абреки на их фоне выглядят как мелкая шпана.

Продолжение следует…

Алексей Волынец

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 10 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться