Поручик Эфиопский

Бюджетный турист в Африке и поражение европейской державы от русского оружия
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Жил-был на свете такой поручик Виктор Фёдорович Машков. На дворе стоял XIX век, и все поручики должны были соответствовать образу Ржевского — шампанское, карты, плюс хорошенькие девицы. Однако Машков прямо-таки капитально отбился от имиджа правильного русского офицера. Служил он в гарнизоне крепости Карс (город перешёл к России после поражения Турции в войне 1877–1878 годов), и вечерами вместо пьянок и ухаживания за дамочками сидел дома, да рассматривал карты Африки. Так увлёкся экзотикой, что даже жену забросил — жили порознь, хотя официально и не разводились. А всё потому, что вбил себе Машков в голову — в далёкой стране Абиссинии живёт православный чёрный народ, и неплохо бы сделать его союзником Российской империи. Тут, конечно, интересно, откуда мелкий дворянин с Кубани узнал про эфиопов, но сие тайна, покрытая мраком. Факт, что двадцатилетний поручик решился на совершенно фантастическую авантюру — и именно благодаря ему Эфиопия впоследствии русским оружием выиграла войну с Италией.

“Езжай как турист”

В 1887 году Машков появился в Петербурге, где и подал в канцелярию военного министерства письмо. Дескать, хотел бы поехать к эфиопам для установления отношений, но как частное лицо, вроде как турист… дабы Европа, уже прибравшая к рукам Африку, не испугалась: Россия-то вредная лезет на континент. А для этого нужно денег. Рубли у нас чиновники исторически предпочитали хапать сами, посему поручику отказали. Но упрямый кубанец затею не бросил и через год добрался до военного министра, после чего доклад поручика попал на стол к самому императору Александру III. Монарху идея понравилась, поэтому Машкова для вида уволили в запас: типа, лицо он отныне ну совсем неофициальное. Генштаб выплатил ему 2 000 рублей командировочных, и в феврале 1889 года Виктор Фёдорыч приплыл во французский порт Обок на Красном море. Там поручик нанял проводника, охрану (в Африке без этого было никак), и покатил вглубь континента: вскоре, он оказался в городе Харар в Восточной Абиссинии. Именно отсюда в Османскую империю шли всякие разные караваны со слоновой костью, драгоценными камнями и чёрным деревом.

Без денег, еды и водки

Там-то Виктор Машков и застрял. Для поездки далее требовалось разрешение “негуса негэсти” (“царя царей”, как именовали императора Эфиопии). Деньги кончились. Машков известил Петербург — пускай пришлют ещё рублей и хороших ружей — за одно ружьё, инструктированное серебром, можно было попасть к “негусу”. В столице разозлились — вот жулик-то, взял кучу бабла, и ещё хочет! Поручик ждал перевод два месяца, ему уже кушать стало нечего. Что делает наш человек, оказавшись в ситуации, когда нет еды, средств и водки? Правильно, он берёт кредит. Машков взял в долг у греческих торговцев, и покатил на верблюде дальше. Меж тем, в Эфиопии после смерти предыдущего императора Иоханныса IV (в бою с суданскими повстанцами-“махдистами”) пришёл к власти Менелик II, и он заинтересовался “посланцем великого белого царя Москобии”. Уже в Аддис-Абебе Машков заказал срочный ремонт изрядно обтрепавшихся в тропическом климате офицерского мундира и сапог, и предстал перед чёрным государём.

“Москоб” из “Москобии”

Вопреки местным правилам, поручик явился без подарков и свиты (денег-то не было). Тем не менее, “москобу” разрешили присесть в присутствии императора — такое позволялось до него только послу Италии. Машков выглядел круто, и всячески напирал на то, что православным народам лучше держаться друг друга перед этими сомнительными католиками. Эфиопы, в общем-то монофизиты, однако тогда в такие тонкости не вдавались. Менелик II целый месяц общался с поручиком, расспрашивая его о России, передал письмо к “царю Москобии” и подарок — украшенные золотом и драгоценными камнями саблю и пистолет. Лихой поручик вернулся обратно к французам в Обок — там его ждали деньги, присланные из Петербурга, но пришлось возвращать кредит грекам: бедный Машков остался едва ли не без штанов. В варианте бюджетного туриста (с какими-то полунищими караванами) кубанец дотащился до Александрии, и там занял у российского консула 60 фунтов стерлингов на билет домой.

Кадры Абиссинии, сделанные во время экспедиции Николая Гумилёва

“Жулик и самозванец”

Консул послал телеграмму в столицу. Чиновников едва кондратий не обнял — какой-то кубанский парень уехал в тропики и постоянно требует денег! МИД выставил счёт военному министру, тот назвал Машкова “самозванцем” и платить отказался. Впрочем, всё изменилось, когда поручик явился в Петербург — его принял лично Александр III, впечатлившись фразой из письма Менелика: “Я хотел бы основать царство, подобное вашему”. Ещё вчера Машкова кляли как жулика, растратчика и самозванца, а тут на него посыпались награды — орден святого Владимира IV степени, издание книги записок из Абиссинии, избрание членом Русского географического общества. Было решено послать новую экспедицию, поумневший поручик выставил смету будь здоров, и начались страдания с попытками (как всегда принято у бюрократов всего мира) сократить бюджет. Поездка состоялась только в 1891 году. Машков ехал вместе с невестой (из обрусевших шведов) — Эммой Петровной, не удосужившись развестись с предыдущей женой — посему его даму сердца быстро покрестили в православие, но не обвенчали. Из Одессы приплыли в Обоку.

Пленные ради верблюдов

Французские власти на словах были очень милы, однако в славном западном стиле принялись вставлять русским палки в колёса. Предоставили караванщиков — те заломили бешеную цену. Дали проводника — он взял да сбежал. Выделили охрану — выяснилось, что у телохранителей ружья не заряжены. Машков плюнул и отказался от щедрой помощи. Ко всему прочему, начались проблемы с делегацией священников из России. Причетник Григорий не вынес тропического климата и слёг. Монах Александр распылил впустую казённые деньги и схлопотал от прямолинейного Машкова в морду, невзирая на духовный сан. Отец Тихон испугался разбойников и отказался ехать в Абиссинию. Поручик махнул на них рукой и двинулся, как и в прошлый раз — один, наняв охрану из эфиопов. Была засуха, и пару раз Машков участвовал в стычках с местными племенами, чтобы… напоить верблюдов. Однажды он захватил пленных и держал их в своём лагере, как заложников, пока животным не дали напиться. А в Хараре его уже ждал почётный эскорт от императора Менелика.

“Вёз с собой любовницу”

Проходя под грохот барабанов, шелест знамён и вой труб, Машков мямлил — он не царь, и недостоин таких приветствий. Ему объясняли — так положено, ведь он везёт письмо “великого белого москоба”. Поручика приняли в Аддис-Абебе с огромными почестями, особенный экстаз вызвало привезённое из России в подарок оружие. Итальянцы и французы усилили интриги, объясняя доверчивым эфиопам — с русскими не надо дружить, Европа куда лучше, демократичнее и приятнее. Вскоре стряслась беда — Виктор Фёдорович заболел сыпным тифом. По приказу “негуса” все священники Эфиопии молились за здоровье “москоба”. Поручик выздоровел, собрал важные сведения по этнографии Абиссинии, завёл нужные знакомства — и отбыл обратно. Как водится, к тому времени на родине на него уже наябедничали: те самые священники, которые не доехали до Эфиопии. Дескать, дал по роже духовному лицу, вёз с собой любовницу, швырялся казёнными деньгами. И хотя миссия Машкова была признана успешной, больше поручика в Эфиопию не пускали.

Запад и русские винтовки

Он начал читать лекции об Африке, но ему запретили и это. Зачислили в МИД, направили в консульство в Багдад. За границей (в чине титулярного советника) Машков и остался — после революции в Россию он не вернулся: умер в 1932 году в эмиграции. Но именно Виктор Фёдорович авантюрными поездками добился следующего — между Эфиопией и Россией установились дипотношения, в Африку поехали российские военные инструкторы, медицинские отряды, Менелик II закупил оружие из России. Обученные русскими эфиопские солдаты, стреляя из русских винтовок (ружей было немного — большинство грузов ранее перехватили англичане и французы), в 1896 году разгромили в битве при Адуа отлично оснащённую армию Италии. Россия обрела огромную популярность в Эфиопии, которая могла стать нашим форпостом и главным союзником в Африке. К сожалению, бюрократия, лень и тупость зажравшихся чиновников в Петербурге, толком не знавших, где вообще находится африканский континент, свела миссию Машкова на нет — к 1907 году российско-абиссинские контакты прекратились, Николай Гумилев свои знаменитые путешествия совершал уже в почти неизвестную русским страну.

…Да, именно такой в XIX году и была российская дипломатия — хитрой, авантюрной, умной, и способной пролезть везде под носом у Запада. Жаль, что сейчас она другая.

Георгий Зотов 

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

4.8 43 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии