Побег с Пенемюнде: как советские пленные немецкий самолёт угнали

Дерзкий угон нацистского бомбардировщика с секретного ракетного центра Третьего рейха
Хененкель 111
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

…Это произошло буквально за считанные минуты. Ровно в полдень 8 февраля 1945 года лётчик Михаил Девятаев, как старший группы заключённых, распорядился развести костёр: следовало подогреть обед, который вот-вот должны были доставить для конвоира. Артиллерист Владимир Соколов внимательно осмотрелся вокруг — нет ли кого-то в поле зрения, и еле заметно кивнул лейтенанту-пехотинцу Ивану Кривоногову. Тот достал из рукава заранее подготовленную железную заточку и ударил охранника-эсэсовца в голову, мгновенно убив немца на месте. В распоряжении пленных оказалась винтовка с полным комплектом патронов плюс армейский нож. “Сейчас полетим на Родину” — радостно заявил Девятаев остальным пленным. В 12 часов 15 минут механики-немцы ушли в столовую обедать, и группа направилась к заранее намеченному бомбардировщику “Хейнкель”. Пётр Кутергин облачился в шинель и кепку мёртвого эсэсовца — ткань была испачкана кровью, но издали этого не было видно. Вслед за тем произошло совершенно уникальное по дерзости событие — советские военнопленные угнали боевой самолёт с немецкого аэродрома. Когда-то по этой истории хотели снять фильм-блокбастер. Но так и не сняли.

Заговор обречённых

27-летний лётчик-истребитель, старший лейтенант Михаил Девятаев попал в плен 13 июля 1944 года — его самолёт сбили под Львовом. Пытался бежать из лагеря, был пойман и направлен с жетоном смертника в Заксенхаузен: обычно люди с подобным приговором быстро гибли на тяжёлых работах. Но с помощью лагерного парикмахера Михаил подменил жетон, присвоив имя и фамилию умершего соседа по бараку — учителя с Украины Григория Никитенко. В октябре 1944-го Девятаева направили на остров Узедом на севере Германии: в концлагерь, обслуживающий полигон Пенемюнде — там работал ракетный центр Третьего рейха, конструирующий ракеты “Фау-2”. Идея совершить побег на нацистском самолёте уже давно пришла ему в голову, и Михаил принялся собирать вокруг себя группу единомышленников. Мысль сразу поддержали Кривоногов, Соколов и Кутергин, в дальнейшем к заговору примкнули Владимир Немченко (во время прошлой попытки побега охранники-эсэсовцы выбили ему глаз), Фёдор Адамов, бывший партизан Иван Олейник, экс-политрук Михаил Емец, Николай Урбанович (уроженец деревни под Бобруйском) и сосед Девятаева по нарам в лагере Заксенхаузен Тимофей Сердюков.

“Затравили овчарками”

Во время работы на аэродроме и по вечерам Девятаев изучал приборные панели и оборудование двухмоторного “Хейнкеля-111”: рядом с аэродромом немцы устроили свалку пришедших в негодность бомбардировщиков. Позже, в своих воспоминаниях он отмечал — “Людей, пытавшихся бежать, убивали… помню, как пойманного югослава перед строем затравили насмерть овчарками… мы понимали — нас всех рано или поздно уничтожат, объект-то секретный”. Побег был назначен на 8 февраля 1945 года: нервничая, узники всю ночь не спали, а Соколов отдал пленному французу тёплый свитер за пять (!) сигарет, чтобы успокоить лётчика Девятаева, изводившегося без курева. Убив конвоира, группа проследовала к намеченному заранее “Хейнкелю-111”: с большого расстояния всё выглядело так, словно эсэсовец как обычно ведёт на работу группу пленных. У хвостовой двери ломом пробили дыру, Михаил просунул в неё руку и открыл запор изнутри. Соколов и Кривоногов расчехлили моторы, ключ зажигания, к счастью, отказался на месте. Охрана СС вообще не выразила никакой тревоги, когда самолёт стал рулить на взлётную полосу: на то и бомбардировщик, чтобы лететь на фронт. Однако в последний момент побег едва не сорвался…

Слева: Михаил Петрович Девятаев
Справа: Снимок полигона Пенемюнде, сделанный с британского самолета-разведчика 23 июня 1943

“Мишка, почему не взлетаем?!”

…Девятаев привык управлять одномоторным истребителем — тут же моторов было два. Штурвал не отклонялся, “Хейнкель” не взлетал: бомбардировщик выкатился за взлётную полосу, его пришлось резко развернуть — машина сильно ударилась о землю, но шасси не пострадали. Немцы тут же поняли — внутри вовсе не пилот люфтваффе. Поле ожило — все, кто были на аэродроме, моментально побежали к “Хейнкелю”. Пленные, осознававшие — после убийства эсэсовца-конвоира их ждёт в лучшем случае виселица, пришли в ужас. Кутергин начал бить Девятаева в спину прикладом винтовки, и кричать: “Мишка, почему не взлетаем?!” Михаил направил самолёт на полосу, разметав сбежавшихся туда немецких механиков. Тут он сообразил, что взлететь мешают триммеры руля высоты, установленные “на посадку”. Трое пленных навалились на руль, и “Хейнкель” взмыл в облака. Вся операция заняла 21 минуту, и лётчик ликовал: “Ребята, топлива в баках — хоть до Москвы!” Немцы срочно отправили на перехват истребитель, пилотируемый кавалером двух “Железных крестов”, обер-лейтенантом Гюнтером Хобомом. Но нацистский лётчик вскоре потерял след — гнаться за угнанным бомбардировщиком было уже поздно. Через полчаса на “Хейнкель” наткнулся другой немецкий ас — полковник Вальтер Даль на “Фокке-Вульфе-190”. Но и тут узникам необычайно повезло: Даль получил приказ по радио об уничтожении самолёта, но он возвращался с задания, полностью расстреляв боеприпасы, с горючим почти на нуле — преследовать беглецов полковник не смог.

“Братцы, не стреляйте!”

Пролетев примерно 350 километров, “Хейнкель” с беглецами приблизился к линии фронта. И тут началось самое страшное. Завидев в небе немецкий бомбардировщик, советская ПВО открыла огонь и… подбила его — несколько узников были ранены, правый мотор задымился. Девятаев посадил самолёт на открытое деревенское поле, использовав всё своё мастерство, не допустив катастрофы. Заготовив винтовку убитого эсэсовца и авиационный пулемёт, недавние военнопленные залегли внутри фюзеляжа — они ещё не знали, на чьей стороне фронта находятся. Только услышав грозные крики на русском — “Фрицы, сдавайтесь!”, радостно завопили в ответ — “Мы свои, братцы, не стреляйте!”. Окружившие “Хейнкель” советские солдаты в полном изумлении смотрели, как из кабины выбрались истощённые (на тот момент каждый весил не более 40 килограммов) люди в полосатых робах, измазанные кровью и грязью. Увидев красноармейцев, они расхохотались, обнялись и заплакали навзрыд.

Спасённый академиком

На допросе Девятаев и остальные беглецы подробно рассказали про ракетную базу на Узедоме, дав её точные координаты. Через несколько дней Пенемюнде был накрыт “ковровой бомбардировкой” союзной авиации, было убито и ранено 3 500 немецких солдат — и больше ракеты “Фау-2” оттуда на Лондон уже не летели. Михаила поместили в фильтрационный лагерь, где он подвергся дотошному допросу сотрудников НКВД — не добровольно ли сдался, не сотрудничал ли в плену с немцами? Лётчика отпустили на свободу только в сентябре 1945 года: его, как заключённого Узедома, попросил о помощи конструктор советских ракет Сергей Королёв. Вместе с академиком Михаил отправился на Пенемюнде: там Девятаев показывал места расположения пусковых установок и подземные цеха “Фау”, помогал собирать уцелевшие детали ракет. К тому времени большинства его друзей по побегу уже не было в живых. По одним сведениям, они ушли на фронт добровольно, по другим — были туда направлены в штрафную роту. 14 апреля 1945 года при форсировании реки Одер геройски погибли Соколов и Урбанович, 27–30 апреля во время штурма Берлина были убиты Кутергин, Сердюков и полуслепой Немченко. Партизан Олейник пал смертью храбрых в августе на войне с Японией. Уцелели лишь Кривоногов, Емец и Адамов — после Победы разъехавшиеся по родным деревням.

…Освободившемуся из лагеря герою оказалось не так-то легко найти работу — бывшему военнопленному запретили служить лётчиком. Девятаев устроился дежурным в Казанском речном порту, затем выучился на капитана-механика, в 1952 году стал капитаном баркаса “Огонёк”, впоследствии управлял теплоходом. В 1957 году академик Королёв настоял, чтобы Михаилу Девятаеву присвоили звание Героя Советского Союза, и наградили других участников побега (в том числе посмертно). Девятаеву повысили зарплату, он стал принимать участие в съездах ветеранов, выступал в школах с рассказами о боевом прошлом. В 2002 году лётчик приехал на Пенемюнде, где встретился с немецким асом — Гюнтером Хобомом, тем самым, кто был отправлен за ними в погоню и кто не сумел перехватить угнанный “Хейнкель”. Вскоре в возрасте 85 лет Михаил Петрович скончался и был погребён на Арском кладбище в Казани. Про его подвиг неоднократно пытались снять фильм — последний раз съёмки приостановили год назад, и с тех пор о киновоплощении побега с Пенемюнде ничего не слышно. Конечно, у нас лучше будут снимать мультики типа “Т-34”, чем истории о реальной человеческой смелости.

Георгий Зотов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 112 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
4 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии