Пётр Третий, Царь Черногорский, Император Всероссийский

Стефан Малый — самозванец или специальный агент?
Стефан Малый
Стефан Малый

6 июля 1762 года гвардейские полки, расквартированные в столице Российской Империи, праздновали восхождение на престол императрицы Екатерины Алексеевны и отречение её мужа, императора Петра III. Правда, всеобщие празднества омрачала одна “мелкая” деталь: скончался Пётр, будучи под арестом, и при крайне сомнительных обстоятельствах, а поэтому сразу поползли слухи, что он то ли погиб от рук гвардейцев, то ли тайно бежал в одну из “заморских православных стран”.

Как это часто бывает, поведение властей (активное “продвижение” версии смерти от естественных причин, спешные похороны без соответствующих почестей, и прочее) подобные слухи только подогревало. В итоге сам того не желая, Пётр III установил своеобразный “посмертный рекорд”: в разное время и с разной степенью “успешности” выдать себя за “чудом спасшегося” царя пытались более сорока человек.

При этом отношение российских властей к самозванцам весьма разнилось: очередному лже-Петру могли отрубить голову; могли вырвать ноздри и сослать на каторгу; могли, как в случае с липецким крестьянином Гаврилой Кремневым, только выпороть и отправить в Сибирь; против Емельяна Пугачёва и вовсе была предпринята полноценная, как мы бы сегодня сказали, контртеррористическая операция. Но был в числе самозванцев один, которого не просто не тронули, но даже оказали всемерную, хоть и негласную, поддержку и помогли занять престол — правда, не российский, а черногорский.

Началась эта история в 1766 году, когда некто Марко Танович, морской офицер из Будвы, во время правления Петра III служивший в Петербурге и не раз видевший императора вблизи, стал во всеуслышание рассказывать, что бывший самодержец жив-здоров и скрывается в Черногории под видом простого крестьянина. В кафанах Тановича поднимали на смех, а вот венецианская администрация, управлявшая приморским городом, провела негласную проверку и… была неприятно удивлена. Действительно, в имении зажиточного фермера Вука Марковича в окрестностях Будвы работал мужчина, “тридцати пяти или тридцати восьми лет от роду, роста среднего, худощавый, лицо продолговатое со следами оспы, без бороды, с высоким, похожим на женский, голосом”. Более того, сверка внешности мужчины с имевшимся в одном из местных православных монастырей портретом Петра III показала удивительное сходство. Усугублялась ситуация тем, что по свидетельствам людей, знавших мужчину лично, “простой крестьянин” не только умел читать и писать, но свободно изъяснялся на сербском, французском, итальянском и турецком, выказывал определённые познания в химии, физике и медицине и неплохо разбирался в истории и политике. Но самое главное, он открыто призывал черногорцев к объединению против внешних врагов, к числу которых относил Венецию и Османскую Порту.

Всё это сулило генеральному проведитору Венеции в Которе немалые проблемы. На карте восемнадцатого века Черногория и так не была самым спокойным местом. К моменту описываемых событий тут только-только установилось политическое равновесие: венецианцы закрепили за собой города на побережье, турки контролировали равнинную часть страны. Правда, ни первые, ни вторые не рисковали без лишней надобности соваться в горы, где прятались местные, весьма воинственные, кланы из числа непримиримых, но и с этой проблемой худо-бедно справлялись: одних подкупали, других стравливали между собой, третьих усмиряли прямой военной силой. Появление смутьяна, призывавшего горцев прекратить усобицу и повернуть оружие против оккупантов, грозило нарушить хрупкий мир.

Слева: Петр III
Справа: «Подлинное изображение бунтовщика и обманщика Емельки Пугачёва»

Дальнейшее расследование показало, что новоявленный революционер имел австрийский паспорт на имя Стефано Пикколо (в мировую историю он вошёл как Стефан Малый — на черногорский манер), крестьянина, уроженца Далмации. Правда, сам Стефан своей родиной называл то Герцеговину, то Боснию, то Грецию, то Северную Италию. Заметим: горячо любимая реальным Петром III Голштиния не упоминалась Стефаном ни разу, но этот факт никак не помешал примыкавшему к нему всё большему числу сторонников настаивать, вслед за Тановичем, на “истинной” личности Стефана. Кроме того, своё веское слово поспешила высказать и православная церковь: узнав о присутствии в стране “настоящего российского императора”, письмо со словами поддержки и, ни много ни мало, просьбой возглавить Черногорию отправил Стефану влиятельнейший черногорский митрополит Савва. Ни твёрдым “да”, ни жёстким “нет” Стефан митрополиту тогда не ответил — он ездил по стране, выступал с речами о необходимости объединиться под флагом православного правителя и освободить Черногорию от любого иностранного военного присутствия, и везде его встречали овациями. Междоусобные стычки в горах начали стихать. Впрочем, в это время Стефан сам “императором Петром” ещё не представлялся. Венецианцы смотрели на его вояжи с нарастающим раздражением, турки наблюдали с интересом.

Россия же делала вид, что ничего не замечает. Более того, когда венецианцы, не выдержав, отправили русскому посланнику в Стамбуле Обрескову запрос о том, является ли Стефано Пикколо российским подданным высокого происхождения, в ответ пришло дипломатичное, но довольно издевательское поздравление: дескать, наконец-то среди народов Черногории стал воцаряться настоящий мир и “великое благополучие, какового ранее никогда не было”. Сказать, что венецианский дож пришёл в ярость — ничего не сказать. Он прекрасно понимал, что от Стефана нужно избавиться, но открытое убийство пусть и самозваного, но всё же “российского” и православного “императора” вызовет сначала восстание по всему побережью Адриатики, а потом и появление русской военной эскадры в её водах. Генеральному проведитору в Которе поступил негласный приказ “усмирить иностранца”, подкреплённый несколькими флаконами яда. Однако популярность Стефана уже росла в геометрической прогрессии: предателя, готового выполнить “заказ”, среди черногорцев не нашлось.

Слева: Обресков Алексей Михайлович
Справа: владыка Савва

Осенью 1767 года в старой черногорской столице Цетине собралась скупштина — народный парламент, в который, по традиции, входило по одному мужчине от каждой фамилии. Единогласным решением в семь тысяч голосов скупштина постановила просить Стефана взойти на черногорский трон. Здесь же было повторно зачитано и письмо владыки Саввы. На этот раз Стефан согласился и… постановил именовать себя “Царём Черногорским, Императором Всероссийским Петром Фёдоровичем, Правителем Земель Православных, известным под именем Стефан”, а в манифесте о восхождении на престол объявил о запрете на любые войны между кланами, об организации верховного суда из двенадцати наиболее уважаемых старейшин для рассмотрения внутриплеменных споров, о проведении переписи населения и — едва ли не первым из европейских правителей — об отделении церкви от государства. Немедленно после завершения “сессии парламента” Стефан отправился в повторное турне по стране, теперь уже как Пётр Третий, и повсюду призывал к борьбе за независимость.

Такой наглости венецианцы уже стерпеть не могли и, наплевав на возможные последствия, отправили в Черногорию военный флот и четырёхтысячный сухопутный корпус для организации морской блокады и проведения карательных операций. Турки, поняв, что у них под боком вот-вот появится независимое православное государство, также привели в боевую готовность войска в Боснии и Албании. По периметру Черногории заполыхала партизанская война. Впрочем, если венецианцам ещё “позволили” пройтись по побережью огнём и мечом, то вот турецким властям всё тот же Обресков чётко дал понять: серьёзное вмешательство в дела Черногории может обернуться войной в Крыму. В итоге турецкая кампания свелась к нескольким мелким стычкам оборонительного характера.

Цетине

Гравюра с изобржением Цетине

Подобная двоякая позиция российских властей, как и некоторые другие факты, наталкивают на мысль о том, что появление Стефана в Будве изначально не было случайным. Конечно, официальный Петербург не признавал, да и не мог признать в Стефане “чудом спасшегося” низложенного императора. В Черногорию даже была направлена дипломатическая миссия во главе с генералом Долгоруковым — для разбирательства на месте. Разумеется, Долгоруков, также знавший Петра III лично, незамедлительно подтвердил, что Стефан является самозванцем и даже распорядился посадить лже-царя под арест. Однако после этого генерал отправился не в резиденцию проведитора с докладом, а в поездку по стране, активно раздавал старейшинам деньги и уговаривал принести новую присягу — теперь уже императрице Екатерине, — и ещё активнее включиться в борьбу против Османской Порты, с которой у России назревала очередная война за Крым и черноморские проливы, и существовала необходимость сковать хотя бы часть османских сухопутных сил на Балканах. Матушке-императрице черногорцы присягнули с удовольствием — по той простой причине, что в их понимании, присяга жене не отменяла присяги мужу, — а вот полноценно выступить против турок отказались. Слишком уж неравны были силы, и слишком сильно черногорское ополчение было потрёпано в только что завершившейся партизанской войне. Что ещё более интересно, домашний арест Стефана выглядел “косметическим”: царь принимал посетителей и… вёл активную переписку с Петербургом через российского посланника в Вене (казалось бы, причём тут его австрийский паспорт), а перед отбытием на родину генерал Долгоруков и вовсе официально, от лица императрицы, признал Стефана правителем Черногории, вручил ему патент русского офицера и преподнёс офицерский парадный мундир — словно в награду за отлично выполненное задание.

Узнав о подобном исходе русской миссии, в Стамбуле поняли, что войны с Россией уже не избежать, в Венеции смирились с необходимостью как-то договариваться со Стефаном. А “Пётр Фёдорович, известный под именем Стефан”, успешно царствовал вплоть до гибели от руки турецкого наёмника в 1773 году. Мечта Стефана Малого о полной независимости Черногории исполнилась только через сто лет после его смерти…

Димаш Летеч

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 5 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии