Песни южных славян: Орест Мальцев (1906–1972)

Как написать образцовый лоялистский роман
Орест Мальцев
Орест Мальцев

Время на чтение: 5 минут.

Он был сыном дьякона. Однако зачем-то притворился евреем в ту пору, когда этого делать не стоило. Про это есть целая история. В марте 1952 года, когда роман Мальцева выдвинули на Сталинскую премию, то, по свидетельствам очевидцев, Сталин сказал:

Почему Мальцев, а в скобках стоит Ровинский? В чём дело? До каких пор это будет продолжаться? В прошлом году уже говорили на эту тему, запретили представлять на премию, указывая двойные фамилии. Зачем это делается? Зачем пишется двойная фамилия? Если человек избрал себе литературный псевдоним — это его право, не будем уже говорить ни о чём другом, просто об элементарном приличии. Человек имеет право писать под тем псевдонимом, который он себе избрал. Но, видимо, кому-то приятно подчеркнуть, что у этого человека двойная фамилия, подчеркнуть, что это еврей. Зачем это подчеркивать? Зачем это делать? Зачем насаждать антисемитизм? Кому это надо? Человека надо писать под той фамилией, под которой он себя пишет сам. Человек хочет иметь псевдоним. Он себя ощущает так, как это для него самого естественно. Зачем же его тянуть, тащить назад?”. 

Об этом вспоминает Константин Симонов, бывший членом комитета по присуждению премий, и добавляет: “Сталин говорил очень сердито, раздражённо, даже, я бы сказал, с оттенком непримиримости к происшедшему, хотя как раз в данном случае он попал пальцем в небо. Дело в том, что автор романа “Югославская трагедия” Орест Михайлович Мальцев, вслед за фамилией которого стояло так раздражившее Сталина — Ровинский, на самом деле по происхождению был русский, уроженец деревни Скародная Курской области, а еврейскую фамилию Ровинский, кстати, совпадавшую с фамилией тогдашнего редактора “Известий”, поставил вслед за собственным звучным именем Орест на своей предыдущей книжке рассказов, называвшейся тоже достаточно звучно “Венгерская рапсодия”[1]. Тут Симонову изменяет память — книга Мальцева называлась “Венгерские рассказы” и была посвящена освобождению Венгрии от немцев.

Мальцев много лет отдал армии. Ещё в двадцатые годы он окончил пехотную школу, потом служил четыре года, воевал с басмачами, потом служил в военной печати, а в Отечественную был военкором и редактором в дивизионной газете. Получил медаль “За отвагу”, а через год после победы напечатал те самые “Венгерские рассказы”.

Но это всё преамбула, а вот самое важное для нас — это история про социальный заказ на политический роман, которая началась через три года после войны.

Югославский анабазис

Тогда, весной 1948 года, отношения между СССР и ФСРЮ (потом она станет СФРЮ, но это уже лишние подробности) стремительно начали портиться*. В июне случился разрыв, а к концу года была развёрнута массовая пропагандистская кампания. Журналы и газеты наполнились карикатурами на клику “Тито – Ранковича”, а ещё через год, в сентябре 1949 года, был разорван Договор о дружбе между двумя странами. Но в 1953 году, сразу после смерти Сталина, с советской стороны начался процесс примирения. В июне СССР предложил обменяться послами, в августе, на сессии Верховного совета, председатель Совета министров Маленков заговорил о необходимости нормализации отношений, в 1954-м заключили серию экономических соглашений, а в мае 1955 года в Югославию прилетел Хрущёв.

Орест Мальцев написал свой роман в очень узком зазоре межгосударственной ссоры: книга вышла в 1951 году, тут же получила Сталинскую премию (хотя с унизительным уточнением “2-й степени”) и сразу же стала обузой для идеологической машины. Этой темы касался и роман Николая Шпанова “Заговорщики” (1951), но с “Югославской трагедией” по известности он сравниться не мог.

Этот сюжет — будто назидательная притча для человека, который решил написать лоялистский роман. Задача была выполнена целиком и полностью (“второсортность” премии, как мне кажется, была связана не с претензиями к литературному качеству, а показывала, что ссора с Тито вовсе не так обременительна и болезненна для Сталина).

Как сделана “Югославская трагедия”? Оттого что современному читателю не с руки читать старый политический роман, я перескажу, что там происходит. Перед читателем два пласта повествования: внутренний монолог советского лейтенанта Загорянова, что бежал из немецкого плена и попал к югославским партизанам, и голос автора, который рассказывает о том, что сам Загорянов видеть не может. А именно — об интригах американцев и англичан, а также о сотрудничестве с ними руководителей югославского партизанского движения. Часть этих руководителей имеет подлинные имена, знакомые тогдашнему читателю по газетам.

Загорянов попадает в немецкий плен в ноябре 1943 года, к тому моменту он уже принят в кандидаты ВКП(б), но не успел ещё получить кандидатскую карточку. Удивительным образом он сохраняет при себе весь плен комсомольский билет, попадает в военно-строительный отряд Тодта* в Югославии и тут же бежит. Всё это, если внимательно присмотреться, спрессовано в две недели, что и вовсе поражает. Но хронология (как и география) в романе устроена фантастическим образом по разным причинам: дело не только в небрежности, но и в том, что героя нужно было быстро ввести в круг людей, принимающих решения, а потом закончить повествование до сентября 1944 года, когда Красная армия вместе с силами Тито провела Белградскую операцию.

Уже через месяц бывшему пленному дают смотреть в штабные карты, и он пользуется непререкаемым авторитетом у партизан. То, что происходило в стране раньше, он узнаёт от своего друга по кличке Корчагин, молодого серба, который повсюду таскает с собой книгу “Как закалялась сталь”.

Боевые действия происходят странно: руководство партизан всячески их тормозит и не даёт воевать. Параллельно в романе действуют два агента союзников — британский и американский. Американец делит своё время между составлением геологической карты Югославии (для будущей экономической экспансии) и сбором компромата на первых лиц компартии. Разумеется, он не брезгует сотрудничеством с немецкими спецслужбами. В самих партизанских отрядах лютует ОЗНА — отдел защиты народа, нечто среднее между “Смерш” и НКВД. Его сотрудники почём зря расстреливают партизан, и описано это так, будто перед нами перестроечная статья: только замени озновцев на смершевцев. Например, одного из партизан расстреливают за то, что он влюбился. Но главное, под разными предлогами убивают (или посылают на верную смерть) коммунистов, верных Сталину и идее дружбы с Советской Россией.

Само построение сцен в романе очень неловко. Герои то и дело замирают, чтобы объяснить текущую политическую ситуацию и причины предательства югославских руководителей. Автор чётко объясняет свойства этого предательства: сотрудничество с королевской охранкой, тактический союз с гитлеровцами и подкуп американскими (англичане тут играют роль умирающего льва) империалистами. Джилас выводится новым Геббельсом, а теоретик Моша Пьяде специально разъяснён американцами как полезный их делу ревизионист*. Про Тито американский эмиссар говорит так: “Видите, Шерри, вот это? Сейчас отлив, и створки раковины плотно сомкнулись. Они предохраняют этого моллюска от высыхания и позволяют ему жить и во время отлива. Я думаю, что Тито потерпит немного в своей раковине, как терпит моллюск, не задохнётся. В своё время мы раскроем эти створки, и они пропустят через себя воду, которая принесёт моллюску пищу и кислород для дыхания, — нашу пищу, Шерри, наш кислород[2].

При этом Мальцев должен был двигаться очень аккуратно, чтобы обличение нравов “клики Тито” не вызвало ненужных ассоциаций у советского читателя. В частности, национальный вопрос и федеративное устройство, некоторые другие черты авторитарного режима (именно поэтому время действия не выходит за рамки войны). В конце концов, Загорянов проходит свой югославский анабазис, и накануне соединения с силами Красной армии его как слишком много знающего человека убивают титовские командиры.

Обложки книг «Югославская трагедия» и «Венгерские рассказы»

Лоялистский роман: инструкция для сборки

История Мальцева позволяет сформулировать несколько правил для человека, задумавшего написать идеологический роман.

Во-первых, нужно точно удостовериться в точности технического задания и настоять на постоянном контроле над собой. Мальцев, видимо, так и сделал, потому что даже из 2021 года видно, как внешняя редактура расставляла политические акценты.

Во-вторых, нужно иметь чутьё на политический ветер. Как известно, за несколько лет в нашем Отечестве может перемениться всё (что и показывает случай с этим романом). Писать нужно быстро: помимо гонорара, Мальцев успел получить свои 50.000 рублей премии в 1952 году, а после смерти Сталина она не присуждалась. Да если бы и вручалась, как обычно, в декабре, для Мальцева это было бы невозможно: с Югославией только что восстановили дипломатические отношения.

Но есть и “в-третьих”, а это, как всегда, в-главных. “Югославская трагедия” — дурно написанный роман. Мы знаем примеры хорошо написанных по Высочайшему указанию книг, таких, как, например, “Пётр Первый” Алексея Толстого. А вот картонная Югославия Мальцева никуда не годится. Будь гипотетический автор талантливее, он добавил бы человеческих чувств, описал любовь главного героя — да так, чтобы Хемингуэй со своим “По ком звонит колокол” умер от зависти, наконец, исполнитель проработал с каким-нибудь советчиком пейзажные особенности Косово и Сербии. Но нет, произошла, как говорится, экономия выразительных средств. Кстати, невозможно даже представить, как выглядел бы этот роман, если бы его поручили писать Константину Симонову. Но тут как-то обошлось.

Награда и расплата

Что стало с автором “Югославской трагедии” потом? Невозвращенец Леонид Владимиров* сообщает (в 1969 году, когда Мальцев был ещё жив): 

…ещё один “корифей социалистического реализма” Орест Мальцев. Ему, платному агенту КГБ, было поручено в 1948 году оплевать и оклеветать Йосипа Броз-Тито. Деньги были отпущены так щедро, что этот дотоле никому неведомый “писатель” нанял “литературного секретаря” и диктовал ему лишь главные идеи своего романа “Югославская трагедия”. А уж этот “секретарь”, молодой и довольно способный литератор, мой добрый знакомый, придал клевете литературную форму — кстати, довольно приемлемую с чисто профессиональной точки зрения. Разоблачение Сталина в 1956 году не отразилось на самочувствии Ореста Мальцева — он и до сих пор не прожил полученных тогда миллионов. Изъятие “Югославской трагедии” из библиотек произошло без лишнего шума, сам Тито не унизился до того, чтобы требовать наказания Мальцева — но вот разоблачения бывших информаторов КГБ встревожили автора “Югославской трагедии”. Вдруг бы кто-нибудь поставил вопрос об изгнании из Союза писателей полицейского агента?”[3] Однако мы видим, что сама стилистика этого сообщения подрывает всякую веру в его точность и достоверность.

Спустя тридцать лет, в 1999 г., Евгений Евтушенко говорил, что “писатель Орест Мальцев в 50-м году получил Сталинскую премию за роман-памфлет “Югославская трагедия”, дискредитирующий партизанское движение в Югославии, после многих переизданий заключил договор с киностудией на экранизацию. Деньги на него так и сыпались, но многие писатели перестали с ним здороваться. Он построил гигантскую по тем временам дачу в Переделкине. Но Сталин умер, Хрущёв помирился с Тито. Естественно, переиздания “Югославской трагедии” прекратились, фильм закрыли. Мальцев вконец обнищал, жил на средства своей бывшей домработницы в этой огромной пустой даче, а в магазине, куда время от времени он приходил за бутылкой самой дешёвой — чёрноголовой водки и консервной салаки, на него показывали пальцами: “Это его Бог наказал за Югославию[4]. Но надо сказать, что и Евгений Александрович не такой уж авторитетный источник.

Мальцев после своего триумфа вовсе не замолчал: у него вышли: “Рассказы о писателях Азии и Африки” (1960), “Поход за Дунай” (1960), “Блики на море” (1967), “Неведомый колодезь” (1970), “Весенняя свежесть” (1961), “Люди одного колхоза” (1972) — три последних про сельскую жизнь в Белгородской области.

Да только всё равно он остался автором одной книги.

*К сожалению, предыстория этих событий, проект создания Балканской федерации, политика СССР на юге Европы, с одной стороны, описана непростительно мало (а в художественной литературе так и вовсе нам не явлена), а с другой — даже большой книги для этого мало, не говоря уж об этом скромном тексте.

*Военно-строительная служба Третьего рейха (Organisation Todt), возглавлявшаяся с момента создания в 1938 году Фрицем Тодтом (1891-1942), (последние два года жизни — рейхсминистр вооружений). С 1942 года — вспомогательная служба вермахта.

*По расхожей легенде, сам Сталин вписал в передовой статье “Правды” про Пьяде дополнение: “Настанет день, и на главной площади Белграда будет повешена кровавая собака Тито, а у его ног будет сидеть и выть маленькая шавка Моше Пьяде”.

*Владимиров (Финкельштейн) Леонид Владимирович (1924–2015) — советский журналист-невозвращенец. Учился в МАИ, в 1947 году осуждён на семь лет лагерей по ст. 58-10. Реабилитирован в 1953-м. Работал на Московском заводе малолитражных автомобилей (“Москвич”). В шестидесятых годах заведовал отделом в журнале “Знание — сила”. В 1966 году попросил политического убежища в Англии, работал на радио “Свобода”, а затем в русской службе “Би-би-си”.  

[1] Симонов К. М. Истории тяжёлая вода. — М.: Вагриус, 2005. С. 446.

[2] Мальцев О. М. Югославская трагедия. — М.: Военное издательство Военного министерства Союза ССР, 1952. С. 421.

[3] Владимиров Л. Россия без прикрас и умолчаний. — Франкфурт-на-Майне: Посев, 1969. С. 176.

[4] Евтушенко Евг. Люди, осторожней: Балканы! // Комсомольская правда, 28 апреля 1999.

Владимир Березин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 6 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться