История 05.08.2021

Персоны августа — Теофиль Готье, Иван Билибин и Микаэл Таривердиев

Теофиль Готье

210 лет назад, 31 августа 1811 года, в Тарбе, на юге Франции, родился Теофиль Готье.  Он был идеологом приверженцев “искусства для искусства”, и на действительность предпочитал взирать не без высокомерия. В русских журналах в 1850‑е парижского мастера только мимоходом упоминали в обзорных статьях — с почтением: “Его стихи похожи на чекан самой тонкой работы Бенвенуто Челлини”.

Хладнокровный парнасец, скупо публиковавший образцы отточенного литературного стиля, он оказался едва ли не самым внимательным и вдумчивым путешественником, побывавшим в России. Куда там Астольфу де Кюстину! Романтик, консерватор, Готье прибыл в Россию во времена императора Александра II. И сразу стало ясно, что этот француз не напишет пасквилей о своём путешествии в заснеженную империю. 

Готье никогда не гнался за шумной популярностью, к массовому успеху относился пренебрежительно, и шумихи вокруг его путешествия не наблюдалось. 

Он явился к нам тихо, скромно, без шума, не так, как пресловутый Дюма-отец… Он знакомится с нами исподволь и пишет только о том, что успел изучить основательно… Мы могли бы, правда, описать наружность г. Готье, но кто же не знает этой умной, покрытой густыми волосами головы?”, — писали “Санкт-Петербургские ведомости”.

Теофиль Готье

Теофиль Готье

Как этот искушённый эстет внимателен к деталям! Его интересовали именно подробности: 

Тулуп надевается мехом внутрь, и, когда он новый, дублёная кожа имеет довольно приятный для глаза бледно-розовый цвет сёмги. Он прострочен для красоты и в общем не лишён колорита. Но мужик верен своему тулупу, как араб — бурнусу. Раз надев, он уже его не снимает: это ему и одеяло и кровать”. Поразила Готье и русская чистоплотность: “В Париже не найдётся красотки, тело которой было бы чище, чем у мужика, вышедшего из бани. Самые бедные в России моются не реже одного раза в неделю, а стоимость мыла составляет копейки”.

Во время путешествия Готье отправлял изящные и краткие репортажи в парижскую газету “Moniteur Universel” (“Универсальный вестник”). Для многочисленных читателей почтенной газеты он первым показал некарикатурную и добродушную Россию — загадочную страну, с которой хочется дружить. И это — через несколько лет после Крымской войны, когда на Западе было принято рассуждать о России с негодованием. И русофобия к тому времени уже существовала и даже процветала, не говоря уже об агрессивном страхе перед Россией. И войну за умы идеологи разных мастей вели ожесточённо.

Готье готовил книгу о русском искусстве — а эта задача требовала жертв. В жестокий мороз, в коляске, он поехал из Москвы в Лавру. Продрог до костей, но увидел то, что русские, как правило, скрывали от иностранцев. И вернулся во Францию почти что “из России с любовью”. 

В России его хорошо знали как соавтора балетных либретто “Жизель” и “Дочь фараона”. О поэзии Готье имели представление только редкие ценители. Знаменитый приключенческий роман “Капитан Фракасс” выйдет в русском переводе только в 1895 году (Fitzroy писал об этом романе и его киноверсии). Но в конце XIX века он оказался необходим стихотворцам, открывшим новую — декадентскую — страницу русской поэзии. Его стали переводить — прежде всего, Валерий Брюсов и Николай Гумилёв, которые тянулись к парнасским образцам. “Он уверенной рукой отовсюду брал, что ему было надо, и всё становилось чистым золотом в этой руке”, — писал о французском парнасце Гумилёв. С тех пор Готье полноправно существует и на русском языке. 

Иван Билибин

145 лет назад,  4 (16) августа 1876 года, в селе Тарховке, неподалёку от Петербурга, родился Иван Яковлевич Билибин. 

“Иван — Железная Рука” — так его называли. Очень точно сказано. Настойчивость и решительность выделяли его из круга мирискусников, да и вообще — на фоне других художников. Когда Билибин учился у Ильи Репина — отрабатывал рисунок с небывалым усердием, самоотверженно — по пятнадцати часов кряду. И нашёл свой стиль, который не без самоиронии окрестил “облагороженным лубком”. Первую из своих классических работ он создал в 1899‑м — оформил книгу “Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке”. Она переиздаётся до сих пор и будет переиздаваться. Это настоящий Билибин, узнаваемый мгновенно и столь же мгновенно покоряющий. После “Ивана-царевича” его, как мастера русской темы, наперебой приглашают издатели и театры. И снова и снова выходили сказки с иллюстрациями Билибина, с билибинскими буквицами… За первой удачей последовали “Василиса Прекрасная”, “Марья Моревна”, “Царевна-лягушка”, “Сестрица Алёнушка и братец Иванушка”, “Белая уточка”, “Перышко Финиста”. Затем — былины, одна за другой. А чуть позже — четыре сказки Пушкина, начиная с царя Салтана. Там было всё, что от века присуще народным волшебным историям. Нечистая сила — такая, что страшнее не бывает. Оборотни — добрые и злые. Чудеса в красках. И отточенный вкус художника. 

Иван Билибин

Б.М.Кустодиев «Портрет И.Я.Билибина» 1914

После февральской революции он создал эскиз герба несостоявшейся Российской республики, потом попытался убежать от гражданской войны в Крым, а потом из Новороссийска отплыл на теплоходе “Саратов” “подальше от нашей земли”. Он немало путешествовал, побывал на Востоке, но признание нашёл в Париже, где в чести были русские спектакли. Лучшего театрального художника найти непросто. Появлялись и новые сказочные издания — в том числе “Тысяча и одной ночи”. Этот углублённый в искусство, строгий человек везде казался своим, уместным. Но, как только узнал, что в России снова стали ценить искусство — стал подумывать о возвращении. 

В середине тридцатых Билибин создал панно (да не какое-нибудь, а про Микулу Селяниновича!) для советского посольства в Париже. Кого-то это смущало, но Билибин давным-давно не обращал внимания на недобрые пересуды. Пришло время возвращаться на Родину… Он приехал в Россию не умирать, а работать — и сразу оказался нарасхват. Среди его новых работ — образцовые иллюстрации к роману Алексея Толстого “Пётр Первый”. По-прежнему ценились и его старые сказочные работы, их считали эталоном жанра. В 1941‑м Билибин отказался от эвакуации: ему не хотелось снова превращаться в странника, как в Гражданскую. Он ответил наркому просвещения Потёмкину: “Из осажденной крепости не убегают. Её защищают”. И работал в Ленинграде до окончательного изнеможения и голодной смерти. Не жалел, что вернулся в Россию, хотя, конечно, не ждал такой беды. 

До последнего дня он работал над иллюстрациями к русским народным былинам, больной, голодный, умирающий, свято веря, что его Родина выстоит в войне. “Работа продолжается… Книга должна выйти, когда наступит победоносный мир. Книга о нашем эпическом и героическом прошлом…” Да, он создавал богатырей. Кто ещё мог помочь блокадной зимой? Конечно, только богатыри. Железная рука подрагивала, но вела рисунок… 

Микаэл Таривердиев

90 лет назад, 15 августа 1931 года, в Тбилиси, родился Микаэл Таривердиев. 

Когда-то он написал оперу “Граф Калиостро”, к сожалению, не ставшую широко известной. Но Микаэл Леонович Таривердиев и в музыке обладал способностями великих алхимиков прошлого. 

Его импрессионистические вокализы стали пульсом советских шестидесятых — да и не только советских. И в наше время, если нужно намекнуть, что дело происходит в те годы — киношники просто вволю цитируют Таривердиева. Загадочная музыка — то меланхоличная, то страстная — притягивает и не отпускает. 

Пожалуй, ни в Голливуде, ни в Европе не было такой разнообразной и волшебной киномузыки. Симфонизм Всеволода Овчинникова, стилизаторский гений Андрея Петрова, озарения Альфреда Шнитке, космос Эдуарда Артемьева, трагикомические видения Олега Каравайчука — эти цветы расцветали одновременно. И Таривердиев в такой плеяде не затерялся. Думаю, его только подстегивало, что он работает не на целине и не в кунсткамере, а в подлинном саду чудес. 

На его музыку в фильме “Человек идёт за солнцем” трудно было не обратить внимание. Небывалая, изобретательная, пластичная — казалось, она лучше всего соответствовала веку, когда и физики, и лирики были в почёте. Да не только казалось, так и обстояли дела. Он был настоящим соавтором своих фильмов — привередливым, дотошным. Так появились “Мой младший брат”, “До свидания, мальчики”, “Любить”, а потом — и “Судьба резидента”, и “Ольга Сергеевна”, и “Ирония судьбы”, и, конечно, “Семнадцать мгновений весны”. Музыка, от лирической песни до тревожного шороха — создала достоверную атмосферу Берлина весны 1945 года, в котором ведёт свои осторожные, но и рискованные партии чемпион Берлина по теннису Макс фон Штирлиц.

Микаэл Таривердиев

Микаэл Таривердиев в детстве

Таривердиев принципиально не писал шлягеров, хотя они могли в два счёта обогатить его — отчасти сибарита. И вполне честно. Лишь однажды он изменил своему принципу — чтобы доказать друзьям, что способен и на шлягермахерство. И написал на стихи Николая Добронравова простенькую, очаровательную и привязчивую песенку:

Как кукушке ни куковать —
Ей судьбы нам не предсказать.
Ты не печалься и не прощайся,
А выходи меня встречать.

И действительно — получился первоклассный шлягер, который перепевали в ресторанах и наперебой записывали в девичьих песенниках. Другая их общая с Добронравовым песня по-таривердиевски изящна, но и она стала популярной. Это “Маленький принц” из детского шпионского детектива “Пассажир с “Экватора” (“Кто тебя выдумал, звёздная страна?”). 

Однажды он стал жертвой жестокого и несправедливого розыгрыша. Соорудили сплетню, что его “Песня о далёкой Родине” из “Мгновений” слишком похожа на “Историю любви” Фрэнсиса Лэя, которую отлично знали советские любители эстрады. Трудно представить более несправедливого обвинения — Таривердиева в последнюю очередь можно обвинить в неоригинальности, что в инструментальной, что в вокальной музыке. В то время в нашем эфире крутилось не меньше пяти песен в стиле Лэя, а “Песню о далёкой Родине” ни с чем сопоставить невозможно. Слишком “отдельная” интонация. 

Мне довелось разговаривать с маэстро незадолго до его смерти. И главное впечатление вот какое. В чем-то язвительный, во многом искушённый, он оставался до наивности добрым человеком. По-моему, это нужно ценить прежде всего. В том числе — в его музыке. Как и непринуждённость, свобода, привкус влюблённости и ранимости. 

Граф Калиостро уехал куда-то. Может быть, в звёздную страну, как это ни банально. Сегодня найти его музыку всегда легко, она рядом. Гораздо труднее было композитору найти её в звуках и образах. 

Арсений Замостьянов

Читайте о других исторических персонах месяца:

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии