История 04.08.2021

Персоны августа — Витус Беринг и Вальтер Скотт

Витус Беринг

Всего лишь 340 лет назад, 12 августа 1681 года, в приморском датском Хорсенсе, родился Витус Ионассен Беринг. 

Этот датчанин стал чуть ли не главным русским путешественником. Так бывает. Особенно — в петровские времена, которым мы и обязаны Берингом. Многое в его судьбе загадочно, легенды перемешаны с былью. Но до нашего первого императора дошли слухи, что этот заправский моряк не только обучен военному делу, но и участвовал в больших экспедициях — от Балтики к берегам Индии. Подобные люди России требовались остро. 

В годы Северной войны, поступив на русскую службу, он капитанствовал, тянул морскую лямку достойно, немало сотворил для укрепления позиций России на Балтике. Служил и на Азовском флоте, воевал с турками. Путешествие на Камчатку, которое должно было определить границы Евразии, чрезвычайно занимало Петра в его последние дни — как наваждение. И он поручил эту миссию Берингу, снабдив того подробными инструкциями. Это была первая в нашей истории экспедиция, столь масштабно организованная на государственном уровне. Беринг добрался до Курильских островов, американского берега не разыскал — и с приключениями, через всю страну вернулся в Петербург. Всё это случилось, увы, уже после смерти Петра Алексеевича.

Витус Беринг

Витус Беринг

Витус Иванович замечательно сходился с русскими людьми, охотно говорил на языке Петра Великого. Его правой рукой в походе стал лейтенант Алексей Ильич Чириков — выпускник знаменитой петровской школы навигацких и математических наук и Петербургской морской академии. Они по-братски выручали друг друга. 

Берингу поручили руководство и Второй Камчатской экспедицией, которую готовили с ещё большим размахом. Это, несомненно, был знак доверия. Беринг побывал на Камчатке, основал Петропавловскую бухту и, наконец, достиг берегов Аляски. В бурю его бот прибило к острову, названному в честь выдающегося мореплавателя. Там от цинги умерли почти все соратники Беринга и сам капитан-командор. Прошли годы — и в его честь назвали пролив, разделяющий Азию и Северную Америку, а также море на севере Тихого океана.

Достоверных прижизненных изображений путешественника, к сожалению, не сохранилось. Известный портрет командора Витуса Беринга, растиражированный на почтовых марках и в учебниках, украшавший тысячи школьных кабинетов географии, на самом деле отображает его родного дядю — тёзку мореплавателя, придворного датского поэта, в честь которого Витус и получил своё имя. Это действительно Витус Беринг, но другой. Портрет дяди в 1945 году обнаружили в архиве праправнучки Беринга Трегубовой — и приняли за изображение великого путешественника. Близкий к реальному облик мореплавателя удалось установить только в 1991 году, по черепу. Оказалось, настоящий командор Беринг был вовсе не щекастым, а подтянутым и худощавым, что и неудивительно при его изнуряющем образе жизни.

Вальтер Скотт

250 лет назад, 15 августа 1771 года, в Эдинбурге родился Вальтер Скотт.  Столп мирового исторического романа, первый рыцарь славной британской литературы. Он родился в пограничном краю, в графстве, расположенном на юге Шотландии, на границе с английскими землями, в задиристой дворянской семье с давними боевыми традициями. В тех краях хорошо знали английский язык — в отличие от более изолированной и отдалённой от центра Британской империи Горной Шотландии. Но Скотт всегда ощущал себя именно шотландцем — и, по существу, открыл эту страну и для Англии, и для Европы. 

Это было совсем нетрудно — ведь до Унии Королевств мои предки, подобно другим джентльменам Пограничного края, триста лет промышляли убийствами, кражами да разбоем; с воцарения Иакова и до революции подвизались в богохранимом парламентском войске, то есть лицемерили, распевали псалмы; при последних Стюартах преследовали других и сами подвергались гонениям; охотились, пили кларет, учиняли мятежи и дуэли вплоть до времён моего отца и деда”, — пояснял Скотт.

Он стал известным поэтом, затем принялся выпускать под псевдонимами исторические романы. Самая известная его книга — пожалуй, “Айвенго”. Роман, который невозможно пересказать, не запутавшись в сюжетных линиях.  Много лет Скотт оставался Великим Инкогнито. И даже в подпитии никому не сообщал, что самые известные английские романы написал именно он! 

В чём его секрет? Замечательно заметил Пушкин: “Шекспир, Гёте, Вальтер Скотт не имеют холопского пристрастия к королям и героям”. К тому времени читатели наелись романтическими грёзами, в том числе — по части исторической героики. Скотт показывал пласты прошлого, культурный слой эпохи. Конечно, он вовсю фантазировал и шёл вослед легендам, но выглядело это достоверно, почти документально. Средневековая Англия и Шотландия, во многом придуманные Скоттом, представляли собой мир, переполненный деталями и предрассудками. Мир жестокий, не лишённый благородства и коварства, и притягательный. Кстати, Скотт недурно разбирался в политике — и до сих пор в героях его “Пуритан” можно разглядеть людей, которые напоминают комиков и трагиков современной политической сцены. 

Вальтер Скотт

Вальтер Скотт

Он не жаловал Бонапартия — возможно, потому что к норманнам (а значит, и к французам) имел давние исторические счёты. Поэтому в 1812–1814 годах писатель восхищался мужеством русских воинов. В его кабинете появился портрет Дениса Давыдова — гравюра Дайтона, на которой гусар-партизан представал черноволосым богатырем. Портрет так и назывался — “Чёрный капитан”. Когда в Лондон приехал великий князь Николай Павлович — Скотт написал в его честь оду, в которой воспевал русско-британское братство по оружию. 

В России шотландец стал самым популярным писателем. Остряки слагали стихи на злобу дня: 

На Вальтер Скотта
У нас пришла чудесная охота.
Вот сколько написал! Он не писатель — чёрт.
Возьми роман любой — Астролог, Кенильворт,
Певриль дю Пик — заглавья очень странны,
Да вот зато что за романы!
Уж имя-то его одно берёт!

“Русским Скоттом” называли Ивана Лажечникова, но всё-таки он куда менее суров, чем шотландский сэр. Особенно — в канонических русских переводах, которые только подчёркивают рыцарский холодок. 

Под конец жизни король исторического романа несколько пал духом, впал в мизантропию. Бремя жизни бывает невыносимо. “Несколько раз менял богатство на бедность, был на грани банкротства, однако же всякий раз изыскивал новые и, казалось бы, неиссякаемые источники дохода. Ныне обманут в самых честолюбивых своих помыслах, сломлен едва ли не окончательно”, — признавался автор “Айвенго”.

Арсений Замостьянов

Читайте о других исторических персонах месяца:

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии