Персоны августа — Витус Беринг и Вальтер Скотт

Истории жизни путешественника и писателя. Часть 1
Вальтер скотт и витус беринг
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Витус Беринг

Всего лишь 340 лет назад, 12 августа 1681 года, в приморском датском Хорсенсе, родился Витус Ионассен Беринг. 

Этот датчанин стал чуть ли не главным русским путешественником. Так бывает. Особенно — в петровские времена, которым мы и обязаны Берингом. Многое в его судьбе загадочно, легенды перемешаны с былью. Но до нашего первого императора дошли слухи, что этот заправский моряк не только обучен военному делу, но и участвовал в больших экспедициях — от Балтики к берегам Индии. Подобные люди России требовались остро. 

В годы Северной войны, поступив на русскую службу, он капитанствовал, тянул морскую лямку достойно, немало сотворил для укрепления позиций России на Балтике. Служил и на Азовском флоте, воевал с турками. Путешествие на Камчатку, которое должно было определить границы Евразии, чрезвычайно занимало Петра в его последние дни — как наваждение. И он поручил эту миссию Берингу, снабдив того подробными инструкциями. Это была первая в нашей истории экспедиция, столь масштабно организованная на государственном уровне. Беринг добрался до Курильских островов, американского берега не разыскал — и с приключениями, через всю страну вернулся в Петербург. Всё это случилось, увы, уже после смерти Петра Алексеевича.

Витус Беринг

Витус Беринг

Витус Иванович замечательно сходился с русскими людьми, охотно говорил на языке Петра Великого. Его правой рукой в походе стал лейтенант Алексей Ильич Чириков — выпускник знаменитой петровской школы навигацких и математических наук и Петербургской морской академии. Они по-братски выручали друг друга. 

Берингу поручили руководство и Второй Камчатской экспедицией, которую готовили с ещё большим размахом. Это, несомненно, был знак доверия. Беринг побывал на Камчатке, основал Петропавловскую бухту и, наконец, достиг берегов Аляски. В бурю его бот прибило к острову, названному в честь выдающегося мореплавателя. Там от цинги умерли почти все соратники Беринга и сам капитан-командор. Прошли годы — и в его честь назвали пролив, разделяющий Азию и Северную Америку, а также море на севере Тихого океана.

Достоверных прижизненных изображений путешественника, к сожалению, не сохранилось. Известный портрет командора Витуса Беринга, растиражированный на почтовых марках и в учебниках, украшавший тысячи школьных кабинетов географии, на самом деле отображает его родного дядю — тёзку мореплавателя, придворного датского поэта, в честь которого Витус и получил своё имя. Это действительно Витус Беринг, но другой. Портрет дяди в 1945 году обнаружили в архиве праправнучки Беринга Трегубовой — и приняли за изображение великого путешественника. Близкий к реальному облик мореплавателя удалось установить только в 1991 году, по черепу. Оказалось, настоящий командор Беринг был вовсе не щекастым, а подтянутым и худощавым, что и неудивительно при его изнуряющем образе жизни.

Вальтер Скотт

250 лет назад, 15 августа 1771 года, в Эдинбурге родился Вальтер Скотт.  Столп мирового исторического романа, первый рыцарь славной британской литературы. Он родился в пограничном краю, в графстве, расположенном на юге Шотландии, на границе с английскими землями, в задиристой дворянской семье с давними боевыми традициями. В тех краях хорошо знали английский язык — в отличие от более изолированной и отдалённой от центра Британской империи Горной Шотландии. Но Скотт всегда ощущал себя именно шотландцем — и, по существу, открыл эту страну и для Англии, и для Европы. 

Это было совсем нетрудно — ведь до Унии Королевств мои предки, подобно другим джентльменам Пограничного края, триста лет промышляли убийствами, кражами да разбоем; с воцарения Иакова и до революции подвизались в богохранимом парламентском войске, то есть лицемерили, распевали псалмы; при последних Стюартах преследовали других и сами подвергались гонениям; охотились, пили кларет, учиняли мятежи и дуэли вплоть до времён моего отца и деда”, — пояснял Скотт.

Он стал известным поэтом, затем принялся выпускать под псевдонимами исторические романы. Самая известная его книга — пожалуй, “Айвенго”. Роман, который невозможно пересказать, не запутавшись в сюжетных линиях.  Много лет Скотт оставался Великим Инкогнито. И даже в подпитии никому не сообщал, что самые известные английские романы написал именно он! 

В чём его секрет? Замечательно заметил Пушкин: “Шекспир, Гёте, Вальтер Скотт не имеют холопского пристрастия к королям и героям”. К тому времени читатели наелись романтическими грёзами, в том числе — по части исторической героики. Скотт показывал пласты прошлого, культурный слой эпохи. Конечно, он вовсю фантазировал и шёл вослед легендам, но выглядело это достоверно, почти документально. Средневековая Англия и Шотландия, во многом придуманные Скоттом, представляли собой мир, переполненный деталями и предрассудками. Мир жестокий, не лишённый благородства и коварства, и притягательный. Кстати, Скотт недурно разбирался в политике — и до сих пор в героях его “Пуритан” можно разглядеть людей, которые напоминают комиков и трагиков современной политической сцены. 

Вальтер Скотт

Вальтер Скотт

Он не жаловал Бонапартия — возможно, потому что к норманнам (а значит, и к французам) имел давние исторические счёты. Поэтому в 1812–1814 годах писатель восхищался мужеством русских воинов. В его кабинете появился портрет Дениса Давыдова — гравюра Дайтона, на которой гусар-партизан представал черноволосым богатырем. Портрет так и назывался — “Чёрный капитан”. Когда в Лондон приехал великий князь Николай Павлович — Скотт написал в его честь оду, в которой воспевал русско-британское братство по оружию.  

В России шотландец стал самым популярным писателем. Остряки слагали стихи на злобу дня:  

На Вальтер Скотта
У нас пришла чудесная охота.
Вот сколько написал! Он не писатель — чёрт.
Возьми роман любой — Астролог, Кенильворт,
Певриль дю Пик — заглавья очень странны,
Да вот зато что за романы!
Уж имя-то его одно берёт!

“Русским Скоттом” называли Ивана Лажечникова, но всё-таки он куда менее суров, чем шотландский сэр. Особенно — в канонических русских переводах, которые только подчёркивают рыцарский холодок. 

Под конец жизни король исторического романа несколько пал духом, впал в мизантропию. Бремя жизни бывает невыносимо. “Несколько раз менял богатство на бедность, был на грани банкротства, однако же всякий раз изыскивал новые и, казалось бы, неиссякаемые источники дохода. Ныне обманут в самых честолюбивых своих помыслах, сломлен едва ли не окончательно”, — признавался автор “Айвенго”.

Арсений Замостьянов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 1 голос
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии