Климат и Империя

Древний Рим и хорошая погода: как глобальное потепление создало нашу цивилизацию
Ян Авриль | Fitzroy Magazine

“…Мне в этом? В однобортном?! Да вы что! Не знаете, что в однобортном сейчас никто не воюет!” — провозгласил его светлость герцог Ганноверский в фильме “Тот самый Мюнхгаузен” и был абсолютно прав. Двубортный мундир легче подгонять по фигуре, удобнее расстановка пуговиц, позволяет надеть под мундир фуфайку и защищает грудь двумя слоями сукна. Мобилизационный ресурс не бесконечен, а потому на обмундирование солдат и офицеров, от которого зависит их здоровье, необходимо обращать пристальное внимание. Только двубортный! Мало ли, придётся воевать зимой!

Воевать зимой? Ещё лет триста назад этот тезис вызвал бы обмороки и приступы мигрени у большинства европейских полководцев. Невозможно! Зимой никто не воюет! Как вы представляете себе зимний полевой бивуак? Марши пехоты? Действия и снабжение кавалерии? Транспортировку артиллерийских орудий? Нет-нет, это абсолютно исключено, а потому ступайте прочь из кабинета. Можете зайти снова в следующем веке, не раньше!

А потому стоит взглянуть пристальнее на вопрос взаимосвязи войны и климата в античной древности, поскольку даже во времена Рима погодно-климатический фактор оказывал серьёзное влияние на имперскую экспансию — военную, колониальную и экономическую.

…Милая девочка Грета Тунберг вряд ли осознаёт, что европейская цивилизация в том виде, в каком мы её знаем, появилась благодаря глобальному потеплению, только случившемуся не сейчас, а две с лишним тысячи лет назад. Климатологи называют этот период “Римским климатическим оптимумом”, ориентировочно продолжавшимся шесть с половиной столетий, с 250 года до н.э по 400 год по Рождеству.

Первые систематические наблюдения за погодой велись жрецами в древнем Египте, в Европе же начало метеорологии положил этрусский агроном Сазерна, живший во второй половине II века до н.э. и осознавший, что грамотное ведение сельского хозяйства в долине реки По немало зависит от сезонных погодных изменений. Его сочинение до нас не дошло, но Сазерну обильно цитируют другие латинские авторы, сообщая, что в те времена на Апеннинском полуострове царили холодные снежные зимы, затруднявшие разведение винограда и оливок.

Известно, что в III–II веках до н.э. замерзала не только река По — даже находящийся южнее Тибр покрывался льдом. Ледники в Альпах были существенно больше по площади, линия снега в горах зимой опускалась низко, а большинство перевалов оставались непроходимы. Путь на север, в Галлию, для римлян в период Республики был если не закрыт, то очень затруднителен — похолодание Железного века не давало молодому и динамичному государству возможностей к расширению.

На этом фоне переход карфагенского полководца Ганнибала Барки из долины реки Рона в Италию через Альпы выглядит подвигом на грани невозможного — впервые в истории регулярному войску в составе около 20 тысяч пехотинцев, 2 тысяч всадников и 15 боевых слонов предстояло преодолеть Альпийский хребет. Если верить историку Марку Теренцию Варрону, армия Ганнибала переходила горы две недели, с 15 по 29 октября 218 года до н.э. — для успешного вторжения в Италию было необходимо любой ценой прорваться через Альпы до наступления холодов, иначе весной римляне соберут легионы и встретят карфагенян во всеоружии.

Альпы | Adrian Zingg

Ганнибал почти успел. Римский писатель Полибий сообщает нам: “…в ночь заката Плеяд выпал снег. На рассвете лагерь был снят, и войско лениво двинулось вперёд по дороге, на всём протяжении занесённой снегом; у всех на лице лежал отпечаток тоски и отчаяния”. Закат Плеяд приходится на 26 октября, ещё через три дня Ганнибал спустится по южным склонам Альп на Паданскую равнину, отлично зная, что путь назад отрезан — вернуться уже не получится, горы закрыты снегом и льдом.
А теперь, держа в уме время перехода Ганнибала, откроем Google и взглянем на даты выпадения снега в Альпах за минувшие годы XXI века. Выясняются довольно любопытные подробности: “…Начиная с 1960 года горнолыжный сезон в Альпах сократился почти на месяц. Теперь он начинается в среднем на 12 дней позже и заканчивается на 26 дней раньше, чем обычно. <…> Толщина снежного покрова в южных французских Альпах в последние годы составляла всего 20% от его обычной глубины”.

В 2015 году в Доломитовых Альпах снег не выпал даже на Рождество и Новый год — ради спасения горнолыжного сезона пришлось использовать несколько тысяч снежных пушек. За минувшие три десятилетия ледники существенно потеряли в объёме из-за повышения среднегодовой температуры в Европе всего-то на 1,5–2 градуса. 
Кошмар и ужас? Да ничего подобного! Ровно такие же процессы начали происходить две тысячи лет назад, и уже к появлению на свет Юлия Цезаря в 100 году до н.э. альпийские перевалы становятся проходимы поздней осенью и ранней весной, ледники отступают, прохладный и сухой климат меняется на тёплый и влажный — климатический маятник вновь качнулся и привёл к расцвету величайшей империи Древнего мира.

Римская империя была создана не только на фундаменте цепочки удачных политических и экономических решений, но и благодаря Римскому климатическому оптимуму. О том, что в северном полушарии стало тепло, свидетельствуют находки палеоэнтомологов — при раскопках в городе Йорк (римский Эборакум) были найдены хитиновые скелеты чрезвычайно теплолюбивых насекомых вида Heterogaster urticae. 
Йорк расположен на 53 градусе северной широты, а эта параллель проходит через Аляску, Онтарио и Ньюфаундленд, которые ну никак не назовёшь южными курортами. Судя по всему, Heterogaster urticae приехали на Британские острова из Италии вместе с римлянами и прекрасно себя чувствовали в условиях тогдашнего “глобального потепления” — эта букашка является важным климатическим маркером лишь потому, что в условиях холодов не размножается и не выживает.

Фатальной проблемой республиканского периода Рима был острейший дефицит сельскохозяйственных угодий, то есть посевных и выпасных площадей, способных прокормить как растущее население собственно Италии, так и крупнейшие города во главе с самим Римом, начавшим превращаться в гиперурбанизированный мегаполис.
Больше того, следует куда-то сплавлять излишки пассионарного (и бедного!) населения во избежание внутренних социальных конфликтов, которые, как известно, бывают куда страшнее войн с внешним противником.

Римляне были чрезвычайно практичным народом, и римская элита ясно понимала, что выход из “земельного кризиса” только один: внешняя экспансия. Но и здесь имелись немалые сложности — а куда, собственно, идти? Гористая и неплодородная Греция? Покорена ещё во II веке до н.э., после серии так называемых Македонских войн, да и в аграрном плане толку от Эллады ноль: греки сами себя с трудом могут прокормить.

Африка? Тоже покорена после Пунических войн и разгрома Карфагена. Плодородных земель там предостаточно, но вот неудобство — Африка, как ни крути, далековато, за морем. Да, корабли с грузом пшеницы исправно прибывают в порт Остия, для снабжения зерном Рима, но во-первых, в бывших владениях Карфагена народу не меньше, чем в Италии, а во-вторых, снабжение-логистика дороговаты, да и в Африке доселе небезопасно — взять хоть царя Нумидии Югурту, не раз наносившего римлянам обидные поражения…

А что же огромные и малонаселённые пространства за Альпами? Тем более, что проникновение Рима в Галлию уже состоялось — в 121 году была создана провинция Нарбоннская Галлия, занимавшая территории нынешних Лангедока и Прованса. Исходное название провинции было Gallia bracata (“Галлия в Штанах”, в противовес уже романизированной Галлии Цизальпинской — Gallia togata, “Галлия в Тоге”), но ведь севернее лежали необозримые земли формально независимых Аквитании, Белгики и собственно Галлии! А ещё дальше — долина Рейна и Германия! 
“Надо брать!” — решили в Вечном Городе. И тут снова на выручку пришёл Римский климатический оптимум.

Император Юлий Цезарь | Antonio Tempesta

Описывать все события Галльской войны 58–50 годов до н.э. здесь смысла не имеет, однако тот факт, что легионы Юлия Цезаря без особых затруднений ходили туда-сюда через Альпийские перевалы, а сам Цезарь, к примеру, в марте 58 года до н.э запросто добрался из Рима в Генову (Женеву) всего за десять дней, говорит о многом. Преемник Цезаря, Октавиан Август, закончил дело любимого дяди и приёмного отца, окончательно превратив перевал Пуник (современный Сен-Бернар) в главную транспортную артерию из Италии в Центральную Европу. Надо отметить, что название “Пуник” отсылает нас к походу Ганнибала через Альпы, но современные учёные полагают, что великий карфагенянин шёл другой дорогой.

В 43 году, уже при императоре Клавдии, была завершена мощёная римская стратегическая трасса Alpis Graia через Пуник/Сен-Бернар, а на самом перевале был возведён храм Юпитера Пунического. Римские артефакты, найденные в тех местах, датируются вплоть до правления Феодосия II, правившего до 450 года — как раз до наступления очередного похолодания и угасания Западной Римской империи.

Вскоре эта римская дорога была заброшена — Альпы вновь стали холодными и снежными, — но неплохо сохранилась подо льдом и снегом и опять начала эксплуатироваться в Средние века, когда примерно в 800 году начался Средневековый климатический оптимум.
Прямо сейчас эта дорога называется RN90 и входит в сеть национальных трасс Франции. Вряд ли Юлий Цезарь заглядывал так надолго в будущее, но и спустя две тысячи лет проект, начатый при нём, продолженный Августом и законченный Клавдием, исправно функционирует. Путь прежний, разве что появились асфальт да заправки.

Рим в буквальном смысле этого слова хлынул на север. Пожалуй, это была самая великая экспансия в истории человечества — военная, культурная, экономическая и политическая. Глобальное потепление Римского периода подсушило прирейнские болота, позволив империи распространить своё влияние (и, главное, отличные дороги!) вдоль русла великой реки вплоть до Северного моря.
Вслед за армией шли торговцы: вожди прежде диких адуатуков, белгов и атребатов быстро оценили качество италийских и греческих вин, тонкие ткани удивительных расцветок и драгоценные кубки медиоланской работы. В итоге они захотели стать такими же, как римляне.

На пике климатического оптимума, в II–III веках, в Германии и Британии появилось культурное возделывание винограда. Нынешние благородные рислинги из Грефенберга и Маркобруна ведут происхождение с тех времён, когда безвестный италийский легионер или колонист привёз с собой на берега Рейна саженцы винограда. 
За армией и купцами шли учителя. Если ты, бывший варвар, хочешь стать таким, как мы, — как граждане Рима! — изволь учить латинскую грамматику и зубрить глаголы, осваивать риторику и арифметику, философию и геометрию! 
Будь как мы — войди в Pax Romana, Римский Мир. Стань цивилизованным! Романизируйся!

И потому нам искренне жаль девочку Грету, бросившую школу ради борьбы с новым климатическим оптимумом — увы, ей никто не успел рассказать, что мир нашей цивилизации, основанной на римском базисе, стал таким в том числе и потому, что незадолго до Рождества Христова грянуло очередное потепление всего-то на два градуса Цельсия. Не исключено, что при ином варианте развития событий Грета Тунберг вообще оказалась бы незнакома с термином “школа”.

Наше счастье, что за 650 лет потепления Рим успел выполнить свою миссию — оставить потомкам богатое интеллектуальное наследство, от юриспруденции и литературы до военного дела и инженерии. В противном случае, во время нового похолодания, — климатического пессиума раннего Средневековья, — мы рисковали бы вновь скатиться в каменный век.

Климатические колебания возвысили Рим, и так же его и погубили. Но об этом — в следующий раз.

(Продолжение следует)

Андрей Мартьянов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 25 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться