Как Оттон Великий спас Германию

Битва при Аугсбурге, что на реке Лех
Ян Авриль

Ранее: Карл и Роланд — победа на кончике пера

В истории Европы есть период в несколько сотен лет, который в школах обычно проходят в одно занятие. Именуется он довольно угрожающе — Тёмные века. От падения Римской империи до Раннего Средневековья земли, считающиеся нынче очагом цивилизации, являли собой печальное зрелище — народы, оседлые и кочевые, в меру возможностей истребляли друг друга, отвоёвывая соседские огороды. Порой сюда вторгались чужеземцы и просто стирали с лица земли и огороды с садами, и их хозяев. Среди всего этого хаоса крестьяне пахали, а святые отцы молили Господа защитить их от дьявольского искушения. Позже к этой просьбе ещё прибавилось и моление защитить от ярости норманнов. Но об этом в другой раз.

Как островки цивилизации в Европе стояли бенедиктинские монастыри. При самом Бенедикте, почитающимся ныне святым покровителем Европы, их было устроено тридцать. Позднее устав, написанный им, был признан примером для подражания, и для продолжения дела усопшего святого основали Бенедиктинский монашеский орден. Среди прочего, в качестве духовной практики, там было обязательным переписывание античных текстов, что спасло от исчезновения и забвения множество достижений ушедшей культуры. Но островки так бы и остались островками, когда б не попытка Римской церкви сделать “как на Востоке” — то есть в Византии. В ту пору эта часть развалившейся империи чувствовала себя довольно неплохо и в сравнении с Европой выглядела центром культуры, законности и порядка. Карл, объединивший вооружённой рукой западный христианский мир, по мнению Римского папы, вполне мог стать верховным повелителем Запада, как император Византии — кесарем-августом Востока. 

Отчасти эти надежды сбылись. Реформы и преобразования, введённые Карлом, настолько обширны и велики, что те, кому нужны особые знаменательные даты, вполне могут отмечать 25 декабря 800 года как отправную точку новой эры. Император собрал при своём кочующем по всей стране дворе учёных и основал международную академию, ввёл единый для всей империи закон, реформировал письменность, создал новое военное сообщество — рыцарство — и сделал образование престижным.

Но, как и обычные люди, он был смертен, и с его смертью империя, которая так и не успела получить название, а нынче и величается — империя Карла Великого, — растаяла, словно мираж. Власть в осколках, на которые она распалась, унаследовали сыновья Карла. Нынешние Германия, Франция, Италия и ряд стран поменьше родились из этих руин. Но идея единой державы уже овладела умами современников и потомков. Однако с реализацией её было совсем плохо — то, что было собрано при Карле Великом, постепенно ветшало и раскалывалось на всё более мелкие части. Крупные феодалы хватали себе власти, кто сколько мог, и не желали слышать об империи. Бог весть, чем бы всё это закончилось, но — спасибо врагам — настало время опомниться.

Нашествие венгров-кочевников

В X веке в Баварские земли вторглось, как водится, неисчислимое полчище кочевников. На этот раз — мадьяров, или венгров. Естественно, местный герцог попытался оказать сопротивление, но полёг в бою вместе со своим войском. А очень скоро Бавария обезлюдела. Попытки иных местных властителей противостоять неистовым степным демонам также чаще всего заканчивались разгромом и гибелью дерзнувших поднять на них меч. Это вносило совершеннейшую сумятицу в сложившуюся за долгие годы раздробленности систему локальных войн и союзов. Но уж как вышло, так вышло. Развивая успех, мадьяры ворвались в Южную Германию и разграбили там всё, что нашли. Осев в захваченных землях, они принялись устраивать набеги на ближние земли, что, впрочем, было в порядке вещей. 

Центральная Европа в 919-1125 годах | William R. Shepherd, 1923

В какой-то момент и вовсе показалось, что мадьяры одумались, набрались до края награбленных европейских ценностей и решили влиться в дружную семью “цивилизованных” народов. Они прислали высокое посольство ко двору короля Германии Оттона. Помимо всего прочего, тот числился и императором, но высокий титул приносил ему по большей части хлопоты и военные расходы. Крупные феодалы бывшей империи Карла Великого совершенно не горели желанием возвращаться в монархический Евросоюз. Приходилось с мечом в руках доступно объяснять мятежникам, в чём их польза. А тут на тебе! Венгры заговорили о мире! “Высокие договаривающиеся стороны конструктивно обсудили вопросы мирного сосуществования, дружбы и взаимопомощи”, — как непременно написали бы в газетах, если бы они в ту пору выходили. 

Однако стоило посольству отбыть восвояси, из Саксонии примчались гонцы с сообщением от брата Оттона, Генриха, с сообщением, что 50-тысячная мадьярская армия переходит границы. То, что германцами принималось за посольство, было обычной уловкой кочевников — разведкой для выяснения оперативной обстановки в стране, наличия враждебной государю местной знати, да и попросту для выяснения системы укреплений, пропускной способности дорог, расположения возможных баз и мест для ночёвок, качества мостов и бродов и тому подобных деталей, полезных для будущей войны. 

Оттон, едва вернувшийся с очередной междоусобицы и как раз собиравшийся в поход на славян-вендов, крайне огорчился такому вероломству. Однако возблагодарил Господа, что враг не потрудился немного выждать и дать королю завязнуть в готовившейся войне. Повернув стоявшую под его знамёнами немалую по тем временам армию в 10 тысяч воинов, он выступил навстречу мадьярам. Тут ему второй раз повезло — оказавшись у богатого города Аугсбург (где, по слухам, хранилась казна Баварии), враги пожелали захватить его. Не оставлять же такие богатства на разграбление Бог весть кому! Мадьяры представляли союз племен, так что о дележе захваченной добычи на всех речь не шла — кто первый схватил, то и владеет. 

Генрих Птицелов (отец Оттона I) и Оттон I | Max Barack, 1889 | Digitalisat TU Braunschweig

Город, возникший на месте римского военного лагеря на берегу реки Лех (приток Дуная), вовсе не горел желанием сдаваться на милость победителя. Тем более, что милости от мадьяров можно было ждать, как от рыбы песен. Аугсбург не посрамил славу давних легионов, заперся и приготовился к штурму и осаде. Если учесть, что ко всему прочему он был столицей Швабского герцогства, то резонно предположить, что ни с продовольствием, ни с боевыми запасами там проблем не было.  Но мадьяры надеялись, что ужас перед ними легко откроет городские ворота. Тут они просчитались — вставший во главе обороняющихся епископ Ульрих рассчитывал на Божью помощь, крепость стен, отвагу гарнизона и скорую подмогу.

Что же представляла собой мадьярская армия и откуда она взялась? 

Как мадьярские племена оказались в Европе

Ещё за полтора века до описываемых событий мадьяры жили в Приуралье, считались одним из народов хазарского каганата и занимались вполне по тем временам почтенным делом — захватом рабов и оптовой поставкой их на рынки Персии. Но во время крупного восстания в Хазарии мадьярские племена поддержали не ту сторону и с помощью наёмников-печенегов были выбиты из родных мест. Некоторое время они кочевали между Волгой и Доном, но потом двинулись к Днепру. 

Их порывом воспользовался император Византии и нанял лихих кавалеристов, чтобы те разобрались с непомерно дерзкими болгарами. С заказом мадьяры справились отменно, а заодно поняли, что в Европе таким сорвиголовам, как они, есть где разгуляться. А тут ещё один из наследников императорского титула Арнульф в 888 году пригласил их разделаться с Моравским государством. И этот заказ был выполнен безупречно. В результате на Дунае возникло мадьярское прото-государство, правители которого, в отличие от прочих кочевников, имея теперь обширную ресурсную базу, искали, куда нанести очередной удар.

Оружие и тактика боя мадьяров

Мадьярские воины, как и скифы, и гунны, с которыми их часто сравнивают, были прирождёнными наездниками и, по описанию современников, значительно лучше держались в седле, чем ходили пешком. Лёгкие степные кони вполне годились для используемой этим народом тактики боя. Они лавиной обрушивались на врага, засыпая его стрелами. Каждый отряд имел свою цель, тучи стрел быстро расстраивали строй врага. Попытки контратаковать приводили к тому, что степные всадники быстро отступали, не принимая бой. А затем возвращались и снова наваливались на противника. 

Мадьярский полководец Леле | Josef Kriehuber, 1828

Кольчуги мадьяры носили, однако куда более лёгкие, чем западноевропейские рыцари той поры. Они закрывали тело воина и руки примерно до локтя. Участвовать в столкновениях лицом к лицу степняки не планировали, а потому маневренность и подвижность ценилась ими куда выше, чем полная защита. На головах мадьяров красовались сфероконические или же конические шлемы. 

Главным наступательным оружием их были лук и стрелы. Даже если стрелы не могли пробить доспехи европейских рыцарей, они наносили раны людям и боевым коням. Когда железный строй терял монолитность, происходило “чудо” — кружившие осиным роем мадьяры, быстро перестроившись в линию — казачья лава как раз аналог такой линии — и опустив пики, волна за волной мчали на врага. После такого удара деморализованный неприятель пытался спастись бегством, а мадьярские всадники преследовали бегущих, пустив в ход длинные, слабо искривлённые сабли.

Битва на реке Лех, год 955

О такой манере боя Оттон знал и, направляясь к Аугсбургу, старался придумать натиску степняков достойное противоядие. Прежде встреча на поле боя его отца, Генриха I, с мадьярской конницей закончилась плачевно. Впоследствии Генрих I, прозванный Птицеловом, приложил немало усилий, чтобы подготовить свою кавалерию к противостоянию мадьярам. С той поры отвыкших от самостоятельного боя воинов, долгое время старавшихся давить противника валом, пришлось заново приучать к индивидуальному бою. Пришлось давать навыки активной работы со щитом против мадьярских стрел, учить по сигналу рассыпаться и строить атакующую линию. Теперь час “экзамена” наступил уже для сына Генриха Птицелова, Оттона.

Генеалогическое древо саксонской династии Оттонидов-Людольфингов из Хроники Святого Пантелеймона, XII век

Защитное вооружение немецких рыцарей было куда серьёзней, чем у их противников. Кольчужный доспех закрывал их с головы до ног, конические или полусферические шлемы с назальными пластинами закрывали лицо. Под кольчугой рыцари носили гамбезоны — длинные набитые шерстью или паклей стёганки, которые смягчали полученные удары. Кроме того, всадниками использовался большой миндалевидный щит с металлической полусферой–умбоном в центре. Рыцарский арсенал состоял из копей, мечей, булав и секир. Когда масса одоспешенных воинов под боевые кличи, переходя с шага на рысь, с рыси на галоп, мчала на вражеский строй, выдержать такой натиск было крайне сложно. Но противник и не собирался биться лоб в лоб.

Узнав от предателя-германца о приближении короля Оттона, мадьяры обрадовались: теперь неприятеля не нужно было искать среди лесов и болот, гоняться за ним по стране — он сам искал погибели. “Возможность, которая предоставляется не каждый день!” — сообразили мадьяры и тут же решили дать бой.

Здесь нужно оговориться. Приведённая выше численность сторон может считаться истинной только условно. Манера хронистов увеличивать численность “сил тьмы” и преуменьшать её у “сил добра” известна с незапамятных времён. Можно предположить, что мадьяров было всё же значительно больше, чем германцев, но сколько конкретно, и сколько было войск у Оттона — вопрос по сей день открытый.

Битва при Аугсбурге | Hektor Mülich, 1457

Битва на реке Лех состоялась 10 августа 955 года. Намереваясь атаковать, мадьяры разделили своё войско на три части. Одна продолжала стоять в лагере, блокируя Аугсбург, две прочие переправились через Лех, ища встречи с Оттоном. Стоя на высоком берегу реки, полководец мадьяров Булкчу мог хорошо оценить все выгоды и неудобства позиции грядущего сражения и отдал командирам отрядов чёткие приказания. Один его отряд, развернувшись, атаковал во фронт германское войско, связывая его боем и старательно засыпая стрелами. Второй же, обойдя рыцарей на безопасном расстоянии, обрушился в тыл — как раз туда, где находился обоз. Для его охраны был отряжен сравнительно небольшой отряд богемских рыцарей — порядка тысячи воинов.

И вот мадьяры увидели приближающееся в походном порядке германское войско. Оно было разделено для удобства управления на восемь отдельных рыцарских отрядов. Во главе каждого из них стоял отдельный командир. При самом Оттоне находилась его личная гвардия в три тысячи воинов. Перед королём простирался длинный прибрежный луг — будущее поле боя.

Как и было задумано Булкчу, степные всадники устремились на войско короля, стараясь не дать тому развернуться в боевые порядки. В то же время на обоз стремительно обрушился второй отряд. Богемские рыцари старались удержать оборону, но были смяты. На поле боя сложилась неприятная для германцев ситуация, чрезвычайно напоминающая положение сарацинов в битве при Пуатье. Для Оттона, короля, весьма сведущего в военном деле, настал момент истины. Неизвестно, разработал ли он план действий ещё во время похода или же импровизировал прямо по ходу сражения, но всю дальнейшую битву, точно шахматную партию, он выиграл филигранно.

Булкчу | Count Ferenc Nádasdy, 1654

Тяжелее всего было заставить рыцарские отряды стоять, закрывшись щитами под градом стрел, чтобы минимизировать ущерб. Мадьяры носились кругом, пытаясь найти слабину, но атаковать строй тяжёлой кавалерии, по-прежнему стоящей в полном боевом порядке, не решались. Со временем стрелы начали кончаться. Почувствовав это, Оттон двинул рыцарей оттеснить врага и захватить броды через Лех. 

В это же самое время король отправил на подмогу обозу свой ударный отряд — франконских рыцарей под командованием герцога Конрада Лотарингского. Увлечённые грабежом обоза мадьяры позабыли, что их отправили для нанесения удара в тыл Оттону. Лёгкая победа убедила их, что сражение уже выиграно. Появление крупного отряда закованных в железо рыцарей произвело на спешившихся мародёров сильное впечатление — для многих последнее в жизни.  

Заметив, что ждать помощи от соратников не стоит, атаковавшие с фронта мадьяры попытались было отойти и столкнулись с крайне неприятной неожиданностью — броды были захвачены, переплывать Лех вплавь и карабкаться на высокий берег крайне затруднительно, стрелы подошли к концу, а прибрежный луг категорически мал для манёвра и избегания прямой копейной сшибки. 

И в этот самый момент Оттон, наконец, скомандовал “В атаку!”. Пленных не брали. Река действительно текла кровью из-за множества раненых, пытавшихся спастись бегством. Схваченных командиров мадьярских отрядов казнили тут же, как разбойничьих атаманов. 

Оттон Великий и папа Иоанн XII | Неизвестный художник, 1450 год | Universitätsbibliothek Heidelberg

И прежде мадьярам порой доводилось терпеть поражения, но такого разгрома, да ещё в столь выгодной позиции, они себе даже представить не могли.  “Венгры… потерпели от королевского войска у реки Лех столь сокрушительное поражение, что никогда ещё прежде наши не имели такой победы и не слыхали о ней”, — писал анонимный хронист в сочинении “Продолжение Регинона”.

Уже вечером того же дня король, осеняемый знаменем с вышитым на нём архистратигом архангелом Михаилом, въехал в распахнутые ворота Аугсбурга. Тогда он ещё не знал, что войдёт в историю как германский император Оттон I Великий, что это первый настоящий шаг к его могуществу и восстановлению настоящей империи. Но значение победы он понимал вполне.

После битвы на реке Лех при Аугсбурге с мадьярским натиском на Европу было покончено. Здесь, на берегу малоизвестного дунайского притока, возникло то, что позднее назовут единым германским народом.

Владимир Свержин

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Добавить комментарий

Закрыть меню
Личный кабинет

К сожалению, регистрация новых пользователей временно не осуществляется.