История 24.10.2021

Юлиан Семёнов: “папа” Штирлица

Время чтения: 2 минуты

Несколько раньше ле Карре, но тоже 90 лет назад, 8 октября 1931 года, в Москве родился Юлиан Семёнович Семёнов — король советского шпионского романа. Впрочем, Семёнов, как и ле Карре — это псевдоним, в долитературной жизни он носил фамилию Ляндрес. Он окончил институт Востоковедения и истфак МГУ, преподавал язык пушту, с молодых лет писал корреспонденции и рассказы. А по-настоящему знаменит и любим стал, когда обратился к жанру политического детектива. После Второй мировой прошло всего-то два десятилетия — и тайны войны чрезвычайно интересовали аудиторию.

Семёнов много лет создавал легенды о великих разведчиках — иногда на основе документов, чаще — с имитацией документализма. Но как его герои умели разговаривать о политике! Эти беседы, афоризмы, парадоксы, колкости не утратили актуальности и полвека спустя.

У Юлиана Семёнова было два любимых героя — Феликс Дзержинский и Всеволод-Максим-Отто Владимиров-Исаев-Штирлиц, наш замечательный чемпион Берлина по теннису. Обоим он посвятил по несколько книг, переиздававшихся многократно. Да, многие книги Семёнова написаны торопливо, даже хаотично. Но успех романа и многосерийного фильма “Семнадцать мгновений весны” — заслуженный. Семёнову удалось по-новому повернуть испытанный советский жанр “военных приключений” про разведчиков. У большого успеха всегда много отцов и матерей. Вот и про “Мгновения” говорят разное и нередко умаляют роль Семёнова. Но перелистайте роман — там есть всё, за что мы любим 12 серий этого фильма. Это касается и других книг, ставших фильмами — “Майор Вихрь”, “Пароль не нужен”. В последнем мы видим молодость будущего Штирлица, который дурачит белую контрразведку во времена Приамурского временного правительства братьев Меркуловых. Там тоже есть, о чём подумать, размышляя о марионетках и кукловодах в большой политике. У Семёнова получались притягательные сказки ХХ века.

Он и сам стал фольклорным персонажем: его пародировали (подчас завистливо), байки о нём ходили не только в литературном кругу. Миллионы людей знали его по имени, фамилии и в лицо.


Юлиан Семенов






Юлиан Семенов и кадры из фильма “Майор Вихрь”

Семёнова иногда сравнивали с Жоржем Сименоном — они дружили, да и фамилии схожие. Но он, скорее, был советским Дюма — писатель-многостаночник, авантюрист, всеобщий любимец. У Дюма имелась театральная сцена, у Семёнова — телевизионный экран, который регулярно поставлял к столу новые зрелища “от Юлиана”.

А самое главное — это была нашенская, не заёмная, отечественная легенда. Цивилизация высшего сорта должна обладать массовой культурой такого же ранга. Особенно в наше время, когда время чистого фольклора прошло вместе с сельским традиционным укладом. В годы перестройки Семёнов не снизил активности, но, по большому счёту, несколько потерял себя. Критикан, свободолюбец, он всё-таки был слишком связан со спецификой советской эпохи. Людям нравилось, что есть у нас неугомонный бородатый писатель, который ищет Янтарную комнату, дружит с людьми “под погонами”, куролесит по всему миру и выпускает “бестселлеры”. Но лучшее для него осталось в 1960‑х — 70‑х.

И, замечу, его книги и фильмы той, “застойной”, поры с годами становятся только сильнее. Юлиан Семёнов до сих пор остаётся влиятельным автором — через фольклор, через суждения, которые передаются из поколения в поколение.

Они с ле Карре ровесники, но хитрый британец пережил автора советских бестселлеров на целое поколение.

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала “Историк”
Специально для Fitzroy Magazine

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии