Хаим Сигал, еврей-эсэсовец

История школьного учителя, ставшего нацистским преступником
Хаим Сигал
Обработка и коллажирование от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Обратившейся в органы МГБ СССР на Украине девушке поначалу не хотели верить. Жительница города Дубровица Фёкла Семенюк, недавно вернувшаяся домой из Германии (в 1942 году её угнали туда на принудительные работы оккупанты), утверждала немыслимое. Якобы в прошлом месяце она встретила в Берлине коменданта гитлеровской полиции Дубровицы — унтерштурмфюрера СС Кирилла Сыголенко: тот был одет… в советскую (!) военную форму. Но Фёкла безошибочно узнала Сыголенко на фотографиях — “он у нас лично людей расстреливал, крохотных детей убивал”. Основываясь на информации Семенюк, 11 мая 1951 офицеры МГБ совместно с милицией ГДР задержали в книжном магазине Восточного Берлина некоего Карла Ковальского. Карл держался вполне себе спокойно — “Товарищи, вы же понимаете — это ошибка. Я гражданин Германской Демократической Республики, еврей, едва не погиб в концлагере Дахау, собираюсь выехать на ПМЖ в Израиль. Разве еврей мог служить в СС?!”. Ковальского-Сыголенко отправили в СССР, где подтвердилось — это действительно “полицай”, уничтоживший в Дубровице сотни мирных жителей. Однако семьи казнённых пришли в ужас, когда выяснилось — настоящая фамилия унтерштурмфюрера вовсе не Сыголенко, и даже не Ковальский. Нацистским палачом оказался уроженец селения под Львовом… Хаим Исаакович Сигал.

Служил в милиции, стал украинцем

Хаим Сигал родился в 1904 году в Австро-Венгрии: после распада империи Габсбургов его родная Львовщина вошла в состав Польши. Сигал трудился учителем языка идиш в школе (родители детей отмечали скромность и тихий характер преподавателя), позже занимался мелкой коммерцией — торговал сигаретами и обувью. В 1939 году после Польского похода РККА Западная Украина оказалась под властью СССР, и учитель неожиданно для всех стал милиционером. Затем перевёлся в НКВД. Он прекрасно помнил, кто при поляках критиковал советский режим, и охотно информировал сослуживцев: по его наводке задержали несколько человек. Великая Отечественная война началась внезапно. Уже 30 июня 1941 года вермахт вступил во Львов, и 37-летний Хаим попал в плен. Сотрудник НКВД, да ещё и еврей — расстрел был неизбежен. Но Сигалу удалось невозможное — он вывернулся. В силу природного артистизма Хаим сумел убедить немцев: он местный украинец Кирилл Сыголенко, документы сгорели, личность сможет подтвердить живущая неподалёку родня. Чувствуя, что придуманная наспех легенда не слишком надёжна, “энкаведешник” совершил побег, и в лесу наткнулся на отряд украинских националистов из “Полесской сечи” Тараса Бульбы-Боровца. “Сечевики”-антисемиты евреев тоже, мягко говоря, не жаловали, но Хаим отлично говорил на украинском, и националисты ничего не заподозрили. Сигал сделал у “сечевиков” неплохую карьеру — стал редактором газеты “Гайдамак” и адъютантом самого Бульбы-Боровца, а также женился на дочери местного священника (хотя уже был женат).

Еврей в звании унтерштурмфюрера

В 1942 году отношения Бульбы-Боровца с оккупантами стали портиться, и Хаим Сигал хладнокровно рассудил — для лучшего продуктового пайка и хорошей оплаты следует перейти на службу к немцам. Что он и сделал, став комендантом вспомогательной полиции (“шуцманшафта”) города Дубровица. Поначалу Хаим помогал евреям скрываться от расправы, и даже якобы спрятал нескольких из них. Однако нацисты настоятельно требовали отчёта о количестве ликвидированных “врагов фюрера”, и учитель-еврей, чтобы выслужиться, принялся технично убивать своих соплеменников. Формирования “полицаев” Сигала-“Сыголенко” устраивали облавы, разыскивая евреев, и в общей сложности расстреляли 500 человек — мужчин, женщин и даже совсем маленьких детей. Впоследствии на суде бывшие “полицаи” подтвердили — Сигал лично убивал мальчиков и девочек дошкольного возраста. Сам Хаим в этих преступлениях после серии допросов признался, но цинично пояснил — “мне требовалось своей жестокостью доказать немцам, что я верный слуга — иначе они могли заподозрить, что я тоже еврей”. По некоторым сведениям (которые, впрочем, не подтверждаются всеми источниками) Хаим Сигал в 1943 году добровольно вступил в войска СС, получив звание унтерштурмфюрера (лейтенанта).

Оставлял себе золотые зубы

Еврей-эсэсовец безжалостно грабил своих жертв, оставляя себе кольца, серьги и даже золотые зубы казнённых. Спустя год службы он перебрался с повышением в СД (службу безопасности Рейха) и работал в Кёнигсберге и Потсдаме. Как “наседку”, его подсаживали в лагерях к советским военнопленным, поручив предотвращать побеги и раскрывать группы подпольщиков. Хаим успешно справлялся — в результате его доносов за “подрывную деятельность” были казнены десятки красноармейцев. Ближе к концу войны, видя, что Рейху приходят кранты, Сигал изготовил фальшивые документы на имя узника Дахау, варшавского еврея Карла Ковальского. Помогли ему в этом соратники по СД, тоже собравшиеся “сматывать удочки”. После капитуляции Германии экс-“полицай” спокойно влился в местную еврейскую общину, заявив, что едва уцелел во время Холокоста. В 1946 году он получил место сотрудника советского морского агентства — похоже, бывшему “энкаведешнику”, “украинскому националисту”, эсэсовцу и офицеру СД вообще по барабану было, на кого работать — лишь бы деньги платили и паёк давали.

В Израиль как “жертва нацизма”

Через год “Карл Ковальский” загремел в советскую тюрьму. Его осудили на 10 лет заключения за контрабанду и спекуляцию дефицитными товарами: кофе, сигаретами, женскими чулками, а также за валютные операции на “чёрном рынке”. Через три года “отсидки” Хаима освободили по амнистии. Он понял, что в Восточной Германии ему не нравится — и попытался выехать на постоянное жительство в США. Почти преуспел, но супруга “полицая” не вовремя заболела туберкулёзом, и в визе ему отказали. Тогда Сигал в качестве “жертвы нацизма” подал заявку на репатриацию в Израиль, и буквально сидел на чемоданах, когда бывшего эсэсовца случайно опознала Фёкла Семенюк. Полтора месяца Хаим отпирался, утверждая — он Ковальский, девушка перепутала. Но после предъявления своих фото в полицейском мундире и очной ставки со свидетелями, экс-комендант начал говорить: его откровенные признания запечатлены на трёхстах страницах протоколов допросов. Единственное, что отрицал офицер СС — участие в убийствах евреев. Но и тут его изобличили трое коллег-“полицаев”, подтвердив — Сигал сам застрелил из пистолета нескольких детей и сбросил трупики малышей в яму. Суд длился два дня — 27–28 марта 1952 года. Хаим Сигал замер на скамье подсудимых с опущенной головой, высказался лишь один раз — “Я просить ничего не буду, ибо виновен в тяжёлых преступлениях, и готов к любому приговору. Согласен с выводами прокурора. Больше мне сказать нечего”.

…Тем не менее после решения о “высшей мере наказания” Сигал подал прошение о помиловании в Верховный Суд СССР. Он униженно просил сжалиться — “на моём иждивении семья, больная жена и дочка”. Запрос был отклонён: 19 июня 1952 года Хаима Сигала расстреляли. Комендант полиции Дубровицы стал едва ли не единственным евреем в мире, казнённым как нацистский преступник. Реально, для этого человека ничего не значили “работодатели”, которым он служил — главным для него была возможность здесь и сейчас получить как можно больше вкусной еды, денег, награбить ценностей для последующей “лучшей” жизни. На других людей, кроме самого себя, ему было плевать — евреи они, поляки, русские или украинцы — совершенно без разницы. Даже детей бывший учитель расстреливал равнодушно — лишь потому, что так положено по службе. Пуля — всё, что он в итоге заслужил.

Георгий Зотов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.9 90 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии