История
12 мин
25.02.2022

Джордж Вашингтон и Америка, которой не стало

Главный юбиляр февраля

Джордж Вашингтон

290 лет назад в семье землевладельца родился Джордж Вашингтон — будущий отец-основатель Соединённых Штатов Америки. Генерал, ощутимо повлиявший на будущее человечества.
Вашингтоны — представители старинного британского дворянского рода — появились в Новом Свете в 1657 году, когда на торговом судне в Вирджинию за табаком прибыл предок и тёзка нашего героя — Джордж Вашингтон. Провернуть дельце ему тогда не удалось: корабль получил повреждение и пришлось зимовать в Америке. За несколько месяцев Вашингтон-старший обзавёлся супругой из колонистов и решил остаться на этих дальних берегах. Тем более в Англии в то время было беспокойно. Говоря патетически, это решение изменило судьбы мира.

Генерал и силач

Джордж Вашингтон, оставаясь рачительным плантатором, избрал военную карьеру, которая вышла стремительной даже по меркам того времени: к 23 годам он уже имел звание полковника и был главнокомандующим вооружёнными силами Виргинии. Ему помогал статус состоятельного землевладельца. Вашингтон знал не только победы над французами и индейцами, но и трагические поражения. Однажды, после батальной неудачи, он даже бросил военную службу.

Его час пробил, когда в Америке развернулась война за независимость колоний. Война против британцев, к которым Вашингтон, между прочим, относился не без уважения — как-никак он происходил из английской семьи. Лондон именовал первое правительство США «незаконным сбродом», а один из английских генералов грозился пройти «из одного конца Америки в другой, кастрировав всех мужчин». В этой ситуации освободительному движению понадобился именно такой лидер, как Вашингтон — профессиональный военный, достаточно опытный, к тому же — влиятельный землевладелец, которому было что защищать, помимо абстрактных идей.

Джордж Вашингтон
Вашингтон переправляется через Делавэр. Эмануэль Лойце 1851 год.

В 1775 году в Филадельфии заработал конгресс, создавший Континентальную армию, которую и возглавил Вашингтон. В марте 1776 года ему удалось после осады вынудить к эвакуации английский гарнизон Бостона. Первая явная победа! Мы иногда забываем, что Вашингтон был настоящим силачом — а ведь это производило сильное впечатление на американцев. Он даже телесные наказания в армии подчас осуществлял самостоятельно — поскольку с дисциплиной у американцев на первых порах дела обстояли скверно. Художник Чарльз Уилсон Пил, первым запечатлевший Вашингтона ещё до войны за независимость, рассказывал: «Однажды вечером несколько молодых джентльменов, находившихся в Маунт-Вернон с визитом, и я были заняты метанием железного бруска, что являлось в то время обычным атлетическим соревнованием, когда внезапно среди нас появился Полковник [Вашингтон]. Он обратился с просьбой показать отметки, которыми были обозначены результаты наших бросков; затем, улыбаясь и не снимая сюртука, протянул руку за снарядом. Как только тяжёлый железный брусок ощутил мощь хватки, законы гравитации перестали действовать, он просвистел по воздуху и упал далеко, гораздо дальше отметок наших самых удачных попыток». Пригодился на войне и твёрдый характер Вашингтона. Когда британцы посылали письма «мистеру Вашингтону» или даже «Джорджу Вашингтону, эсквайру», он сразу отсылал их обратно ввиду отсутствия такого адресата в американской армии. И к себе, и к новому свободному государству он требовал безусловного уважения.

4 июля американцы узнали, что конгресс принял Декларацию о независимости и они больше не являются подданными Георга III. Но осенью военная инициатива перешла к англичанам. Вашингтон со своей сравнительно небольшой армией всё чаще отступал. Ситуация резко изменилась в начале 1778 года, когда в войну против британцев вступила Франция. Последним крупным эпизодом войны стало взятие Йорктауна — самая яркая победа Вашингтона, принудившего к капитуляции крупный английский гарнизон. После победы Вашингтона над английскими войсками при Йорктауне торжества и парады проводились в его честь в каждом большом городе, через который он проезжал, медленно направляясь обратно на север. Это был настоящий триумф — с оглядкой на римские традиции, которые для новой страны окажутся не пустым звуком.

Современников поражало его хладнокровие, которое многие принимали за наивность. В самый трудный год войны за независимость, когда американскую армию теснили, Вашингтон со вкусом составлял план ремонта своей любимой усадьбы в Маунт-Верноне. А ведь поражение в этой войне могло привести его на эшафот… Так мог поступить только первоклассный политический артист — уровня Михайлы Кутузова. Казалось, что всё происходит само собой — и победы постепенно падают к ногам Вашингтона, как перезрелые плоды. Конечно, он многим был обязан союзникам-французам, которые умели и любили бить англичан. Но Вашингтон создал армию, не дал ей распасться, а потом на её основе не без скрипа, но всё-таки сколотил государственный аппарат.

Первый президент

К президентской власти Вашингтон не стремился: ему хватало армейских забот. Вряд ли это было политическим кокетством. Он действительно не страдал должностной алчностью и не очень любил публичные мероприятия, без которых жизнь главы государства непредставима. И всё-таки он дал себя уговорить — и пошёл в президенты. После войны за независимость только он, крупнейший американский военачальник, мог сплотить бывшие колонии, во многом разобщенные. В нем видели силу.

Конечно, у президентской скромности и бескорыстия имелись границы. Вашингтон был инициатором переноса столицы страны на берега реки Потомак. Это предприятие принесло президенту немало дивидендов: значительно подорожали его обширные владения, имевшиеся в тех краях. Когда генерал узнал, что город предполагается назвать Вашингтоном или Вашингтонополем, он не стал препятствовать этой своевременной инициативе. Под этим названием столица США дожила до нашего беспокойного времени.

Вид на Вашингтон
Вид на город Вашингтон, 1871 год.

Беглый взгляд на послевоенную политическую карьеру Вашингтона может сбить с толку: получается слишком гладкое, счастливое президентство. Дважды его избирали на высший пост, причём единогласно. Его главные планы получали ход. В 1794 году американцы начали чеканить собственную валюту — доллары. Кстати, любимым цветом президента Вашингтона был зелёный — и сейчас он изображён на долларовой банкноте именно этого цвета. Но не всё было так просто. К управленческой рутине генерал привыкал с трудом, многими обязанностями тяготился и исполнял их только из чувства долга, понимая, что является живым символом американской независимости. Но если первое президентство прошло на одном дыхании и стало скорее прологом к будущей государственной жизни, то второе принесло немало проблем. Назревала война с революционной Францией, а Англия, на установление прочных торговых отношений с которой Вашингтон делал ставку, порой «ненароком» топила американские корабли и очень часто их просто по-пиратски захватывала. Государственный долг рос, а на границах ситуация складывалась предвоенная. Правда, Вашингтону мало-помалу удалось исправить ситуацию.

Особый уполномоченный президента Джон Джей подготовил торговый договор, англичане внесли в него свои поправки, которые не устроили в Америке очень многих, особенно на Юге. Но Вашингтон всё взвесил: лучше уж такой кабальный и унизительный договор, чем новая война, в которой французы вряд ли станут действенными союзниками молодой республики. Он подписал договор. Этот ход поколебал популярность Вашингтона, но, как мы увидим, не критически. Тем не менее ему пришлось даже подавлять восстания. Не говоря о том, что в окружении президента критиковали его веру в дипломатические таланты Джона Джея. Да и американская пресса — бойкая и свободная уже в те годы — не щадила ни президента, ни его политику. Другое дело, что и этот политический кризис Вашингтон преодолел: главным образом потому, что память о его победах оказалась сильнее.

Конечно, после побед ему предлагали корону. Он мог бы стать американским Наполеоном (или, учитывая хронологию, Наполеон имел шанс стать французским Вашингтоном). Генерал отвечал таким доброхотам резко и, думается, искренне:

«Если я не ошибаюсь в себе, то Вам не найти другого человека, для которого подобные планы были бы в большей степени неприемлемы».

Да, он был убеждённым республиканцем, хотя и не слишком начитанным. И умел справляться с собственными амбициями. Главное, что Вашингтон понимал: именно идея республики принесла Новому Свету независимость. И отступать с этого пути он не собирался, выказывая уважение к договорённостям, соглашениям и законам. Иначе он считал бы себя деспотом, а не политическим лидером нации — ещё не вполне сформированной, но уже достаточно мощной. К тому же как политик он сложился на отторжении от британской короны. Эта идея крепко засела в нём. Хотя противники Вашингтона во время его второго президентства попугивали публику диктаторскими замашками генерала.

А он и впрямь считал, что время монархий истекло. Верил в труд, деньги и право. И система, которую он если не создал, то защитил — спору нет — оказалась жизнеспособной не на один век. Не Вашингтон придумал республику, но Вашингтон искренне поверил в неё. И не пошёл на третий президентский срок…

Но во время присяги следующего президента — Джона Адамса, когда Вашингтон встал и вышел во двор, почти все собравшиеся бросились за ним. Он интересовал американцев гораздо больше, чем все Адамсы на свете, хотя последний был талантливым политиком, вице-президентом и правой рукой Вашингтона. Слава есть слава. В плеяде отцов-основателей США нередки были склоки и даже многолетняя вражда. Но фигура генерала примиряла многих — кроме самых утонченных снобов.

О какой Америке он мечтал? Во-первых, о независимой. Вашингтон понимал, какие преимущество даёт право освоения почти целого континента, на котором держава могла чувствовать себя вольготно — не то что в тесной Европе. Огромная, почти не заселённая территория, переполненная сокровищами. Оставалось одно — превратить жителей колонии в нацию, которая получит и защитит это право. В 1787 году Конвент в Филадельфии принял Конституцию США, из которой можно было почерпнуть ценности просвещения, свободы, уважения к частной собственности. На этом фундаменте можно было формировать страну и народ.

В конце 1799 года Вашингтон умер, сгорев за два дня от неожиданной простуды и оставшись в полной мере героем XVIII века. К 67 годам он растерял здоровье, одряхлел. О нём скорбели даже те, кто считал первого президента США не слишком проницательным солдафоном.

Джордж Вашингтон
Вашингтон при смерти. Джуниус Стирнс, 1851 год.

Миф о герое

«Первый в войне, первый в мирное время и первый в сердцах его соотечественников», — такими словами проводил его в последний путь его друг (а иногда — соперник), ещё один герой войны за независимость — Генри Ли. Эту фразу в Америке до сих пор знает каждый более-менее образованный человек. Так создавалась легенда, без которой не может существовать держава.

В Древнем Риме существовала процедура обожествления умершего политика — апофеоз. Нечто подобное случалось и в России с Петром Великим, и в Советском Союзе с Владимиром Лениным. Американцы не только посмертно провозгласили Вашингтона «отцом нации», но и — по крайней мере, до недавнего времени — видели в основателе государства нечто вроде святого праведника. И, кстати, не сомневались, что и в ряду великих политиков — начиная с античности — Джордж Вашингтон не имеет себе равных по масштабу свершений. Ведь он почти с нуля создал страну, которая стала примером для всего мира, динамично развиваясь от века к веку. И первый президент — если верить легендам — всё это предвидел.

Пастор Мейсон Локк Уимс — бродячий проповедник и писатель — создавал в начале XIX века поучительные идиллические истории о мудрости и добродетельности первого президента. Его апологетическая книга о Вашингтоне стала бестселлером, её постоянно переиздавали. Набожные американцы верили этим книгам почти без сомнений. Оттуда черпали афоризмы и притчи, в которых первый президент представал идеальным человеком, почти божеством. Памятники, в том числе грандиозные фрески, в которых генерал представал в образе праведника — этот канон создавался на протяжении полутора веков после смерти Вашингтона. И сыграл важную роль в становлении Штатов как сплочённой, целеустремлённой страны, у которой есть идеалы. И особенно подчёркивалась религиозность генерала.

В реальности генерал Вашингтон, по-видимому, не был столь убеждённым христианином. Как сын века Просвещения, он склонялся к деизму. Посещал церкви, но практически не причащался и на смертном одре не требовал священника. Был, по большому счету, рационалистом, хотя и с почтением относился к почтенным многовековым традициям. В первую очередь мы видим в нём человека практического склада, оборотистого плантатора — это всегда сочеталось в Вашингтоне с военной косточкой и миссией патриота. По крайней мере, такие сведения можно почерпнуть из самых основательных биографий генерала.

Культ Джорджа Вашингтона, миф о гиганте, создавшем страну, стал частью американского государственного церемониала и основой идеологии. Так, президент Линкольн в 1842 году говорил:

«Невозможно добавить яркости солнцу или славы имени Вашингтона. И пусть никто не пробует делать это. В торжественном благоговении произносим мы это имя, оставляя его сиять слепящим светом бессмертия».

Его признал не только Новый Свет. Первого президента северо-американских штатов высоко ценил как политика император Николай I, помнивший о том, что екатерининская Россия была в той войне союзником американских борцов за независимость. На Царицыном острове в Петербурге вот уже 180 лет растёт дуб Вашингтона. Жёлудь, из которого вырос этот дуб, был привезен с могилы президента в Маунт-Верноне.

Джордж Вашингтон
Джордж Вашингтон

Вашингтон долго держал удачу за хвост. Это касается и посмертной славы. Скромные зёрна, которые посеял в Маунт-Верноне генерал с сельскохозяйственным уклоном, выросли в континентальную, затем — в мировую державу. И значение первого президента с годами росло. Сначала он пребывал в тени героев Французской революции и наполеоновских войн, а к концу XIX века оказался великим из великих. Сам генерал, верно, удивился бы такой судьбе.

Так продолжалось до самого недавнего времени. В начале 1990‑х в книге генерала (ясное дело, американского) Майкла Ли Лэннинга «Сто великих полководцев» Вашингтон, конечно, обогнал Наполеона, Чингисхана, Тамерлана и прочих — и уверенно занял первое место. И попробуйте объяснить патриоту США, что Новый Свет, по сравнению с Европой, да и Азией, в то время выглядел несколько провинциально. Вашингтон для него — это символ веры, присяга, основа основ — и это трудно не уважать.

Война с монументами

На наших глазах США вступили в полосу нигилизма. Наконец-то и Штаты, так ценившие стабильность и порядок, объявили войну собственной истории. Конечно, это касается не всех американцев и даже не большинства. Но мода есть мода. Первый президент в эпоху BLM и Netflix выглядит преступно нетолерантным. Безусловно, Вашингтон был рабовладельцем — одним из самых крупных в Америке в своё время. Но безусловно и то, что его нельзя считать идеологом и апологетом рабства. Впрочем, ниспровергатели в тонкости не вдаются. Просто обливают краской и сбрасывают с постамента памятники первому президенту. И нынешний юбилей генерала-победителя, наверняка, отметят не только праздничными речами, но и новыми проклятиями в его адрес, нападениями на монументы.

И это серьёзное предупреждение для Америки. Ведь веками Джордж Вашингтон — крепкий, решительный человек в белом парике — был настоящим кумиром этой страны, её главным символом. Его заслуги часто преувеличивались, но никогда не оспаривались. Забыть об этом или перечеркнуть это наследие без болезненных последствий не удастся. Европа эти уроки проходила не раз, а для Штатов радикальный пересмотр прошлого — дело новое. До очередного юбилея генерал Вашингтон доковылял без прежнего блеска. Ему всё труднее удерживаться на вершине холма, обозревая историческое будущее. По большому счету, той Америки, которую знал и понимал Вашингтон, давно не стало — и это естественный исторический процесс. Как-никак со времён его триумфов прошло почти два с половиной века. Но день рождения Вашингтона, 22 февраля, и в современной Америке — федеральный праздник. Правда, с 1970‑х его отмечают как «день президентов», но все понимают, кому он посвящён. Продержится ли это поклонение ещё десять, двадцать лет или век — теперь уж трудно предсказать.

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии