Джон Прист Непотопляемый

Чья-то удача — это всегда чёрная метка, отправленная окружающим

Дорогой читатель, я тебе признаюсь, как на духу, что долго ломал голову над тем, как начать это повествование о парне, которого многие упорно считали счастливчиком. Но мне кажется, что правильнее посмотреть на него с другой стороны.

Я хотел выложить “во первых строках сего письма” что-нибудь привычно-эпохальное, вроде “2 апреля 1912 года самая большая и мощная (на то время) сконструированная человеческим гением плавающая машина была спущена на воду, а 10 апреля отправилась из английского Саутгемптона в американский Нью-Йорк с 2 228 персонами на борту”. И ты бы сразу понял, что это — про “Титаник”. И скорее всего, отправился бы путешествовать дальше по интернету в поисках чего-нибудь интересного, потому что про “катастрофу ХХ века уже столько писано-переписано, что ничего нового узнать о ней просто невозможно.

И я подумал, что лучше сразу взять быка за рога и прямо заявить тему, начавшуюся с имени одного простого кочегара этого самого “Титаника”. Тему, по стечению обстоятельств, обросшую огромным комом данных, подтверждающих постулат, что всё в этом мире уравновешено, все минусы должны компенсироваться плюсами, и что если где-то что-то утекло, то в другом месте притечь и увеличиться должно. Применительно к тому, о чём расскажу ниже, это звучит примерно так: если кому-то где-то улыбнулась удача, то обязательно найдутся те, для кого эта улыбка обернулась ухмылкой и прочтённой над ними впоследствии молитвой за упокой.

А если попытаться сформулировать совсем коротко, то лучше всего подойдёт перефразированное из Высоцкого:

Но был один, который не тонул

Джон Прист — один из 150 кочегаров “Титаника”, был человеком, которому слово “уголь” на роду написала, кажется, сама природа: работа в шахте позволяла ему существовать, а забастовки угольщиков, в которых он не преминул поучаствовать, оставили его без работы. Но лишивший Джона заработков уголь тут же исправился, предоставив ему возможность устроиться кочегаром на “морское чудо”, пообещав стабильный доход на всю оставшуюся жизнь. Как выяснилось довольно скоро — жизнь не его, а корабля. Который, как мы прекрасно знаем, утонул в первом же своём рейсе.

Asturias (“Астурия”)

В те годы не существовало интернета, который “помнит всё”, банки данных на каждого нанимаемого формировались на основе его слов и воспоминаний о трудовых подвигах, да иногда — документов об окончании какого-либо учебного заведения. Впрочем, последнее в среде кочегаров значения не имело — чтобы махать лопатой на протяжении нескольких часов, важна была физическая выносливость и неутомляемость мышц, а не гибкий ум и возможность, будучи разбуженным в три часа ночи, наизусть отчеканить три закона Ньютона. Прист, обладавший к тому времени трудовой биографией, большинство пунктов которой не понравились бы ни одному работодателю, лучше любого из них понимал, о каких нюансах следует умолчать, а что — наоборот, подсветить, чтобы быть принятым в штат.

Его дебют в качестве угольщика состоялся в двадцатилетнем возрасте — парня приняли на только что построенное в Белфасте судно Asturias (спущено на воду в 1908 году). Дебют на море для Джона оказался спектаклем весьма коротким — корабль налетел на подводное препятствие. Пробоины оказались настолько серьёзными, что весь экипаж пришлось снимать с парохода. Asturias впоследствии починили, но его “жизненный путь” — это уже другая история, к Присту отношения не имеющая.

Olimpic (“Олимпик”)

Спасшийся кочегар продолжил свою карьеру угольщика, устроившись в середине 1911 года на недавно сошедший со стапелей “Олимпик” — “галактических” размеров круизное судно компании White Star Line, построившей в рамках своего проекта трансатлантических перевозок три корабля-близнеца (два других носили имена “Титаник” и “Британник”).

Безаварийно “Олимпик” ходил по океанским волнам недолго — в октябре 1911 года он вошёл в контакт бортами с военным кораблем Hawk. Исследователи утверждают, что виноваты были военные, решившие слишком близко пройти от круизного гиганта. Hawk попал в зону турбулентности, образованную “Олимпиком”, и мощность его двигателей оказалась недостаточной, чтобы сопротивляться силе, притянувшей военный корабль к гражданскому.

В борту круизного лайнера (где кочегарил, напомню, Джон Прист) образовалась приличных размеров дыра, но на этот раз всё обошлось малой кровью — “Олимпик” сумел своим ходом добраться до суши, был отремонтирован и бороздил впоследствии моря-океаны до марта 1935 года.

Два чрезвычайных происшествия с кораблями, на которых трудился Прист, обошедшиеся без жертв, выглядят с позиций сегодняшнего дня предупреждением, посланным судьбой всем, кто к Джону и морю имел отношение, но тогда этот знак свыше просто никому не удалось бы вычислить.

Его рабочая биография пока воспринимается просто, как набор дат, свидетельствующих о том, что он — вполне подходящая кандидатура в “кочегарку” очередной посудины. Никому и в голову не приходит углубиться в конспирологию и увидеть связь между присутствием Приста на корабле и ЧП, с ним случающимися.

Столкновение «Олимпика» с военным Hawk

Titanic (“Титаник”)

Следующая запись в “трудовой книжке” парня — “Титаник”. Столкновение лайнера с айсбергом застало Джона отдыхающим между сменами. По причине лени, усталости, а может быть и какого-то предчувствия, кочегар спал одетым, но не готовым к длительной прогулке по прохладному воздуху и в ледяной воде. Джон был облачён в жилетку — обязательную часть униформы угольщика, способную пусть не полностью, но защищать тело от жара пароходных котлов, шорты и ботинки. Искать спросонья, где одежда потеплее — некогда. Ревун тревоги требует свистать всех (кому жизнь дорога) наверх, товарищей в каюте уже нет. Выбравшись на верхнюю палубу, Прист обнаружил, что “палуба в трюм провалилась” — все залито водой, спасательных шлюпок — ноль, и если хочешь продлить жизнь на какие-то мгновения, то единственный вариант — прыгать в море. Что он и сделал.

Через несколько часов его подобрали. Небольшая рана на ноге и несколько отмороженных пальцев на нижних конечностях на фоне случившейся в Северной Атлантике трагедии выглядели удачей, посланной небесами.

На этом сотрудничество Приста с благосклонной Фортуной не закончилось. Но в каждом новом случае судьба за сохранённую несчастному кочегару жизнь брала всё большую плату смертями тех, кто оказывался с ним “в одной лодке”.

Alcantara (“Алькантара”)

Первая мировая заставила “носить погоны” большинство мирных судов. Не избежала этой участи и Alcantara, на которую герой этого повествования устроился. Естественно, подбрасывать уголь в котлы. Превращённый в крейсер плавающий “коммерсант” в один из несчастливых для него февральских дней 1916 года повстречался неподалеку от Шетландских островов с себе подобным немецким военно-торговым кораблем Greif. Битва двух “бывших гражданских” закончилась вничью — в результате яростной перестрелки оба судна затонули. 70 человек экипажа Alcantara закончили тогда свой жизненный путь в Северной Атлантике. Прист снова выжил, отделавшись посечённой в некоторых местах осколками кожей.

Britannic (“Британник”)

Через несколько месяцев Джон, подлечившийся и полный сил, устраивается на Britannic. Думаю, не надо говорить, на какую должность.

“Британник” к тому времени превратился из туристического парохода в плавучий госпиталь. 17 ноября 1916 года в Эгейском море корабль наткнулся на мину и начал тонуть. Прист, испытывая сильное ощущение дежавю (мы же помним, что “Титаник” с “Британником” — близнецы-братья), выбирается на палубу и бросается в воду.

Менее чем за час плавучий медпункт уходит на дно (вообрази себе, дорогой читатель, разрушительную силу взрыва, вспомнив, что “Титаник” после столкновения с айсбергом тонул в три раза дольше). Джон Прист оказывается в одной из многочисленных шлюпок, собравших 1 095 оставшихся в живых. На этот раз чёрная метка, посланная кочегаром “Британнику”, сработала в щадящем режиме — погибло всего 30 человек.

Крушение Британника

Donegal (“Донегол”)

Оставшегося без рабочего места везучего кочегара направляют работать по специальности на Donegal — пассажирский паром, переоборудованный под госпиталь и служивший главным образом для перевозки раненых британских военнослужащих с материка на Туманный Альбион. 17 апреля 1917 года “Донегол” был торпедирован немецкой подводной лодкой в проливе Ла-Манш и затонул. Присту, естественно, удалось спастись несмотря на то, что ему пришлось пробираться от котлов наверх через постоянно падавшие обломки, один из которых всё-таки угодил Джону в голову. Из-за чего он долго лечился.

После этого кораблекрушения судьба решила, что пароходным кочегаром он поработал уже достаточно. Голова после травмы и очередного спасения у Приста частенько болела, но работодателям Джон об этом обычно не рассказывал — не потому, что старался скрывать, а просто не успевал в изложении своей трудовой биографии дойти до этой детали. К тому времени информация о нём уже курсировала в морских кругах, но моряки, узнававшие о том, что на их судно собирается поступить парень, который шесть раз побывал на кораблях, попадавших в просто-таки адские переделки, реагировали остро отрицательно. Он, конечно, счастливчик, этот Джон Прист, но удача почему-то поступает с подозрительной избирательностью, вызволяя его из бед и не заботясь о других, попавших с ним в одну общую катавасию. Никто не стремился брать на борт бывалого морского кочегара ради удовлетворения любопытства: а поможет ли ему рука Провидения и в седьмой раз?

Помыкавшись в поисках работы, Джон “списал себя на берег” устроившись в компанию, специализировавшуюся на добыче и продаже угля. Догадайтесь, кем.

Умер Джон Прист от пневмонии в 1937, когда ему было пятьдесят.

Владимир Добрынин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 4 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии