Да здравствует Татьяна!

История и традиции самого весёлого праздника российского студенчества
Татьяна
Святая мученица Татьяна | Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Именин в православном календаре немало — больше, чем дней в году. Но лишь немногие из них стали по-настоящему всенародными праздниками. В эти дни жития святых пересеклись с историей нашей страны. Сегодня именно такой день. Сравнительно недавно, в 2005 году, он стал государственным праздником — Днём российского студенчества. По указу президента. С этим уже не шутят! А, значит, в истории этого праздника надо бы разобраться.

День этот посвящён святой Татиане Римской. К русской истории она никакого отношения не имеет. Она родилась в III веке, в Римской империи, в семье тайного христианина, занимавшего солидные должности. И сама стала ревностной христианкой. Погибла как мученица, не отрекаясь от своей веры. Между прочим, в соответствии с житийной традицией, её принуждали к поклонению богу Аполлону. Татьяна даже укротила льва, который должен был её растерзать. Так сложилось, что эту святую православные почитали гораздо сильнее, чем католики. И имя Татьяна куда популярнее в наших краях, чем на Западе. Не удивительно, что именно в Татьянин день начался отсчёт истории первого настоящего русского университета — Московского.

Изволила Елисавет

Вообще-то, по планам Ивана Шувалова и Михайло Ломоносова, университет должен был начать работу 1 сентября 1754 года. Но успеть к намеченной дате, как водится, не сумели.

12 (25) января 1755 года императрица Елизавета, дочь Петрова, подписала именной указ об учреждении Московского университета, дабы “возрастало в нашей пространной империи всякое полезное знание”. Будущему университету передали трёхэтажное здание на Красной площади у Воскресенских ворот — на месте нынешнего Исторического музея.

Прав был Ломоносов:

Молчите, пламенные звуки,
И колебать престаньте свет;
Здесь в мире расширять науки
Изволила Елисавет.

Первые русские студенты появились, конечно, задолго до XVIII века. Правда, их было мало и учились они не на Родине, а, как, например, Сильвестр Малый аж в XV веке, в Германии. И при Иване Грозном, и при Борисе Годунове студенты в России нет-нет, да и появлялись. Правда, частенько исчезали бесследно. Пётр Великий, как сказал Пушкин, “смело сеял просвещенье”, но Московский университет открыла его дочь.

Отдельно нужно рассказать и об Иване Ивановиче Шувалове. Фаворит императрицы — не первый и, если разбираться дотошно, не последний — он показал себя как необыкновенный, ни на кого не похожий вельможа. Достаточно вспомнить, что Иван Иванович — единственный из деятелей такого уровня и положения так и не получил дворянского титула. В 1757 году был подготовлен указ о присвоении Шувалову графского титула, чина сенатора и о пожаловании ему 10 000 крепостных. Он отказался, потому что считал это чем-то недостойным. Ведь он не полководец, не первый министр, а всего лишь сердечный друг монархини, просветитель и филантроп. Когда Шувалов “попал в случай”, ему исполнилось 22, а императрице — 40. По тем временам — почти старость, но Елизавету не зря считали одной из первых красавиц Европы… Старела она всё-таки вместе с Шуваловым и умерла на его руках.

Немаловажно, что он был приятелем и покровителем великого Ломоносова. Учёный “заряжал” его на благие дела, а Шувалова восхищал размах мысли первого русского академика, который не сомневался в блестящем будущем Российской империи. Нужно только помочь раскрыться нашим талантам из простонародья, как и богатствам нашего Севера и Сибири. Шувалов отличался изысканным вкусом и постоянным интересом к новинкам Просвещения. Он переписывался с Гельвецием, Дидро и Д`Аламбером, а Вольтер — не без задней мысли, конечно — сказал о нём: “Это один из самых воспитанных приятных людей, каких я когда-либо знал”.

Воспитывала Шувалова мать — Татьяна Родионовна. И, видимо, не скупилась на домашнее образование для младшего сына. По крайней мере, уже в юные годы он знал четыре языка и недурно разбирался в науках. Отсюда — устойчивая легенда, что Шувалов с дальним прицелом уговорил императрицу подписать указ об университете именно в Татьянин день, в именины матери. Толковали, что Иван Иванович даже сказал маменьке: “Дарю тебя университетом!”

Как бы то ни было, его вклад в создание этого московского храма науки неоценим. Шувалова назначили куратором университета — а кого же ещё? Он составил устав, покупал книги и учебные пособия, организовал при университете собственную книжную лавку и типографию, а главное — не жалел для профессоров и студиозусов собственных денег. Лучших студентов отправлял стажироваться за границу на свой кошт. Он же помог основать Казанскую гимназию, которая считалась своего рода филиалом московского университета. На её основе в 1804 году в Казани появился и университет.

МГУ

Здание МГУ, вид с воздуха | Фото: l.s.kopytov

Праздник чинный и безумный

Поначалу Татьянин день студенты отмечали робко, хотя не забывали о дне знаменательного указа. Их просто было слишком мало. В 1835 году император Николай I подписал Указ о ежегодном официальном праздновании в Татьянин день дня учреждения Московского университета. Правда, в студенческой традиции принято относиться к этому императору без восторгов: университетских вольностей он не любил, и студентов в его времена насчитывалось сравнительно немного. Но праздник стал массовым и громким именно в его времена.

Студентов, по нынешним меркам, в XIX веке действительно было маловато. Зато почти каждый из них смолоду считал себя надеждой науки и Отечества, чему способствовал и ораторский гений таких профессоров, как Тимофей Грановский, Николай Станкевич, Пётр Кудрявцев или Василий Ключевский. А будущее частенько оказывалось ординарным, как серое шинельное сукно мелкого служащего.

Чем больше становилось студентов на Руси — тем яростнее отмечался Татьянин день. О нём каждый год в красках писали журналисты. Потому и осталось так много воспоминаний об этих карнавалах интеллигенции. И вот уже писатель Николай Телешов — имперский старожил в Советской России — вспоминал:

“Вся Москва знала, что в Татьянин день... будет шумный праздник университетской молодежи, пожилых и старых университетских деятелей, уважаемых профессоров и бывших питомцев московской “альма матер” — врачей, адвокатов, учителей и прочей интеллигенции”.

Тон задавали даже не молодые студенты, а профессора и старые выпускники — от 60-ти до 30-ти лет. А молодым просто было лестно посидеть на одной лавке с легендами университета, хлебать с ними пиво из одной бочки.

Каждый раз всё начиналось официозно, с начищенных паркетов и роскошных мундиров. На торжественных приёмах в тот день присутствовали губернаторы и представители царской семьи. Приглашали и лучших студентов. Звучали высокопарные речи с отчётами о работе университета. Кого-то награждали. Играл оркестр. Пели “Боже, царя храни”, “Коль славен” и “Гаудеамус”. А вечером начиналось главное — попойки с жаркими разговорами, пьяные причуды и розыгрыши.

Постепенно Татьянин день превратился в праздник всей русской интеллигенции — тогда она уже называла себя именно так. Сначала — сугубо московский, потом его отмечали во всех университетских городах империи, потом — во всех крупных городах, где имелись студенты, профессора, учителя… И резвились они рьяно. Во многом — как бурлаки, как извозчики. Но — на свой лад. С вольнодумными разговорами, с длинными, виртуозными спичами — во славу просвещения, во славу университетской науки.

Впрочем, в некоторых городах всё происходило чинно и помпезно. В Благородном собрании устраивались балы для студенчества. Но чаще всего дело очень быстро оборачивалось шумным застольем, в котором не считались с чинами, с сединами и заслугами. Все пировали за одним столом, забыв о тонкостях кулинарии. Главное — тосты, вдоволь хмельного и какая-никакая закуска. А столицей праздника, несомненно, была матушка-Москва.

Татьянин день 1993 в МГУ

Татьянин день в МГУ, 1993 год | Фото: Юрий Кавер

Московская вакханалия

В Белокаменной пили в этот день самоотверженно, забыв о болячках и приличиях. После “официоза” толпа весельчаков отправлялась в рестораны, в первую очередь — в “Эрмитаж”. Его хозяин, знаменитый Люсьен Оливье, в этот день прятал дорогую посуду и ковры, выставлял дешёвые закуски и простецкие напитки, а пол приказывал застилать соломой и опилками. На схожие меры приходилось идти и другим почтенным заведениям. Тем, кто не считал себя причастным к празднику, в этот день в питейные заведения лучше было и не соваться.

Водка и пиво рекой текли по мостовым и по полам всевозможных питейных заведений. Профессора старательно демонстрировали, что они тоже когда-то были студентами, и потому ничем от студентов не отличаются. Братство! Единая семья. Заветной мечтой каждого студента в Татьянин день было — встретиться с хмельным профессором Ключевским под столом. Не было конца студенческим песням, одну из которых (стихи, конечно, не мелодию) ещё в Лицее написал Александр Пушкин:

Подымем стаканы, содвинем их разом!
Да здравствуют музы, да здравствует разум!

В главных питейных заведениях страны дым стоял коромыслом. Звучали то камаринская, то эксцентричная лезгинка, а “Гаудеамус” — раз триста за ночь, и даже “Марсельеза” и другие крамольные, неблагонадежные песни.

Имелся у хмельного праздника и грустный оттенок. К университетскому образованию тогда относились идеалистически, как к некоей высокой миссии, не меньше. И, конечно, не все бывшие студенты “двадцать лет спустя” соответствовали дерзновенным мечтам юности. Многие никак не проявили себя ни в науке, ни в искусствах, жили тускловато. В Татьянин день они непременно пили за университетское прошлое и печалились. “Как блудные сыновья, подходим мы в эти дни к нашей святой Татьяне, и она смотрит на нас своими мученическими, полными скорби глазами. “Что сделали вы, рабы лукавые и ленивые, из своих талантов?” Вот так и плакались Татьяне незадачливые служители науки. Впрочем, чаще всего жизнь справедлива, как ни горько это признавать после пятой кружки.

Ресторан Эрмитаж

Ресторан «Эрмитаж» | Фото из открытых источников

Традиции Татьяны

Конечно, на московский праздник повлияли легенды о немецких студенческих вакханалиях. Шума, хмеля и уличных песен там тоже хватало. Но во многом московские студенты брали пример и с русских военных, полковых праздников, в которых главным было соревнование — кто кого перепьёт. Причём, выпивали на разные лады — то секретно, то открыто. Но к этим турнирам университетский люд, конечно, многое добавил. В первую очередь — ностальгические воспоминания о студенческих надеждах, о боевом университетском прошлом, задушевные разговоры о том, что “пропало студенчество” и, конечно, о просвещении, о прогрессе, об учении, которое — свет. Умели, умели в те времена вести долгие, искренние пересуды. Сейчас такие встретишь только в старых романах.

Одной из традиций Татьянина дня стали кошачьи концерты под окнами редакции газеты “Московские ведомости” — на углу Большой Дмитровки и Страстного бульвара. Кричали, бренчали, издавали душераздирающие звуки, скандировали проклятия… А иногда просто разбивали стёкла в помещениях газеты, все до одного. В окна редактора Михаила Каткова градом летели гнилые огурцы и тухлые яйца.

Во-первых, это был свободолюбивый жест против “официозной” (а точнее — охранительной) газеты, которую интеллигенция (преимущественно, либеральная) не жаловала.

Но есть и вторая причина. Когда-то эта газета родилась и издавалась в недрах университета, её возглавляли московские профессора. И студенты — настоящие и бывшие — в свой праздник заявляли права на неё. Конечно, Каткова от этой традиции воротило. Но… приходилось мириться. Впрочем, и сам Михаил Никифорович когда-то учился в Московском университете, окончил философский факультет и даже примыкал к кружку Станкевича, которого в Татьянин день вспоминали как “местночтимого святого” маловерующей университетской ватаги. Непросто ему было стать консерватором.

Какой бы урон городу ни наносили “пирующие студенты”, полиция в этот день относилась к ним ласково — и даже развозила (а иногда и разносила) мертвецки пьяных по домам. Таково было указание городского начальства. Все понимали, что такое возможно только раз в году! В участок забирали только за членовредительство, а за битьё стёкол только журили. Правда, на следующий день, как правило, протрезвевшие студенты помогали привести в порядок окна редакции и типографии. По крайней мере, принимали символическое участие в восстановлении порядка.

Слово Льва Толстого

Автор “Войны и мира” в глубоко зрелые годы стал прокурором Татьянина дня. Он видел в этом празднике только непотребное пьянство, которое сводит на нет все старания Просвещения. Главный писатель страны ещё в 1889 году бушевал:

“Юноши знают это в глубине души, но как им устоять бедным, когда те самые учителя их, которых им велят уважать, которым им велят подражать, учат их, что это всё мелочи, это всё пустяки, есть нечто важнее. Господа, ведь вы знаете, что ничего лучше и важнее нет чистоты телесной и духовной, что ничего ведь вы не нашли, что бы вам заменило её. Вы знаете, что вся ваша риторика с этой пошлой alma mater вас самих не трогает даже и в полпьяна и что вам нечего дать юношам в замен их чистоты. — Так не развращайте их, не путайте их. А знайте, что как было Ною, как есть всякому мужику, так точно есть и будет всякому распропрофесору не то что напиться так, чтоб говорить глупости, но возбудить себя даже рюмкой вина гадко и стыдно”.

Звучит несколько по-ханжески. Толстой подчас впадал в эту крайность. Хотя… В наше время — до ковида, разумеется — уличные праздники тоже часто переходили грань здравого смысла. А в тот год десятки студентов пошли к дому Толстого в Хамовниках, чтобы побеседовать с моралистом. “Мы будем всегда напиваться на Татьяну — назло Толстому!” В старой песенке появились новые слова:

Нас Лев Толстой бранит, бранит
И пить нам не велит, не велит, не велит
И в пьянстве обличает!..
А кто виновен? Разве мы?
Нет! Татьяна!
Да здравствует Татьяна, Татьяна, Татьяна,
Вся наша братия пьяна, вся пьяна, вся пьяна…
В кармане без изъяна, изъяна, изъяна
Не может быть Татьяна, Татьяна, Татьяна.

Пели громко, на все пьяные голоса. А чего стесняться? Всё равно весь город жил этим праздником и, конечно, мечтал, чтобы он завершился как можно скорее. Но расходились подданные Татьяны только к девяти часам утра.

Иногда можно услышать, что после толстовского призыва праздник изменился, стал благообразнее, трезвее. Вряд ли… Думаю, стоит поверить писателю Александру Амфитеатрову, которому тогда было 27 лет:

“Я очень живо помню первую Татьяну после знаменитого манифеста Л.Н. Толстого. В двух-трёх частных кружках решено было справить “праздник интеллигенции” послушно Толстому, “по сухому режиму”. Но, кажется, никогда ещё “Эрмитаж”, “Яр” и “Стрельна” не были так законченно пьяны, как именно в эту Татьяну”.

Нельзя идти против традиции с таким сурьёзным остервенением. Даже, если вы — Лев, граф и, предположим, Толстой.

Леонид Андреев писал чуть замысловатее — хотя, в целом, поддерживал Толстого и пытался побить весельчаков иронией:

“На Невском ещё горели электрические фонари, и жалкие женщины ловили покупателей на своё измученное тело, и группами бродили пьяные студенты — когда мы вышли из ресторана. Студенты кричали:
— С праздником, коллега.
И целовались. От них пахло водкой, мокрые усы слюнявым поцелуем прижимались к щеке, и это было так печально, так жалко! Бедные. Они не испытали счастья быть людьми.
Много прошло времени с тех пор, но этот вечер остаётся одним из лучших моих воспоминаний, и до сего дня я чувствую животворную силу его”.

Так Татьянин день породил традицию в русской фельетонистике.

Но студенты только посмеивались над моралистами. Классической стала застольная речь доктора Алексея Николаевича Маклакова — знаменитого университетского офтальмолога — произнесённая в ресторанном чаду, среди разгорячённой университетской интеллигенции разных поколений:

“Владимир Святой сказал: “Руси есть веселие пити”. Грибоедов сказал: “Ну вот, великая беда, что выпьет лишнее мужчина?” Так почему же и нам, коллеги, не выпить в наш высокоторжественный день во славу своей науки и за осуществление своих идеалов? И мы выпьем! И если кого в результате постигнет необходимость опуститься на четвереньки и поползти, да не смущается сердце его! Лучше с чистым сердцем и возвышенным умом ползти на четвереньках по тропе к светлым зорям прогресса, чем на двух ногах шагать с доносом в охранку или со статьею в притон мракобесия!”

Все поняли намёк на Толстого… После этого, под общий восторженный хохот, Маклакова качали, пили за его здоровье. Кстати, один из сыновей Маклакова — адвокат Василий Алексеевич — в начале ХХ века считался лучшим оратором Государственной думы.

А на следующий день, поздним утром, начиналось великое интеллигентское похмелье. Снова братались разные поколения — но на этот раз в лечебных целях.

Лев Толстой

Лев Толстой | Художник: Михаил Нестеров

Праздник на все времена

Не забывали о Татьянином дне и в советскую эпоху. Как правило, праздник наступал после сессии, отмечать его можно было с чистым сердцем, особенно, если хвостов нет. Отмечали его не так шумно, как во времена Ключевского, города не переворачивали вверх дном, но водку, пиво и портвейн пили 25 января исправно.

В последние годы Татьянин день отмечается по всей России организованно. Традиционным же напитком университетских торжеств стала медовуха, которую нередко пивали и в XIX веке. Праздник приобрёл новые черты, но во многом утратил дух университетской вольницы, ограниченной одним днём. Вольница сейчас в интернете.

В 2005 году, к 250-летию МГУ, президент Владимир Путин подписал указ, объявивший 25 января Днём российского студенчества.

Но почему-то во многих городах 24 и 25 января резко ограничивают продажу спиртного. Боятся университетских праздничных излишеств? При этом забывают о том, что студенты — даже бывшие — люди изобретательные. Обойти столь хлипкий запрет для них — пара пустяков. Впрочем, в московских ресторанах в этот день привычными стали скидки для студентов. И это замечательное продолжение традиций Оливье.

С праздником, обладатели студенческих билетов и все те, в ком не угас университетский дух!

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала “Историк”
Специально для
Fitzroy Magazine

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 8 голоса
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться