Чаадаев как русский пророк

Переписка Чаадаева с Пушкиным — не случившийся прорыв русской философии
Петр Чаадаев
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

О Петре Чаадаеве (1794–1856) все мы знаем со школы.  Знаем, что это был первый русский философ (наряду с Радищевым), друг Пушкина, человек, написавший “Философическое письмо”, которое стоило ему заключения под домашний арест и объявления высочайшим указом императора сумасшедшим, за то, что объявил Россию “пустым местом” между иными странами и народами (“мы стоим как бы вне времени”, “в стороне от общего движения…”, “в нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу”). В общем — убеждённый западник, певец свободы, жертва царизма. Такой образ Чаадаева с лёгкой руки Герцена укрепился в нашем сознании. 

Однако, уже чуть более внимательный взгляд заставит нас сильно усомниться в такой оценке. 

Если Чаадаев и западник, то очень странный. Он терпеть не может современную Европу, называя её хладным трупом, зато любит Европу старую, католическую. России он действительно отказывает в прошлом, зато, когда говорит о России будущей — речь его горит настоящим мессианским пламенем. Наверное, он грезит о России революционной и демократической? Ничуть не бывало! Мысль его прямо противоположна: он верит, что Россия способна вернуть Европе христианские идеалы и спасти её от революции, демократии, и прочей подобной мерзости. Вот так западник!

Однако давайте по порядку. 

Внук академика, историка М.М. Щербатова (автора 7-томного издания “Истории Российской от древнейших времен”), Чаадаев в молодости, как и все молодые люди его времени, проникается революционными идеями, вступает в масонскую ложу (“Соединённые братья”, “Союз благоденствия” и “Северное общество” декабристов). Однако, оказавшись за границей, скоро радикально меняет свои взгляды. Он знакомится с Шеллингом, попадает в круг деятелей французской “реставрации”, увлекается политическим католицизмом, который понимает как фундаментальную основу общества, обратную революции. 

Из масонских лож он скоро выходит, декабристский бунт категорически отвергает. Утверждая впоследствии, что восстание декабристов отбросило нацию на полвека назад. 

В отличие от деиста Радищева, Чаадаев, прежде всего, христианин (“я… просто христианский философ”, — пишет он в письме С.С. Мещерской 27 мая 1839 года) и ратует за восстановление традиции. 

Вероятно, его “Философические письма” изначально не предназначались для публикации и были (как позднее иронически писал Вяземский) лишь “энцикликами” для московских прихожанок его “басманного ватикана”. Но и удержаться от их обнародования Чаадаев в конце концов не смог…

Тревогой на неблагоразумие друга проникнуто и знаменитое письмо Пушкина, ему адресованное: “мне досадно, что я не был подле вас, когда вы передавали вашу рукопись журналистам” и “надеюсь, что её не будут раздувать”.  

Разумеется, Пушкину хорошо известен как образ мысли Чаадаева, так и содержание самой “энциклики”: “я с удовольствием перечел её, хотя очень удивился, что она переведена и напечатана… Что касается мыслей, то вы знаете, что я далеко не во всём согласен с вами”.

Понятна досада Пушкина на Чаадаева, история России согласно которому выглядит так: 

“Сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее — иноземное владычество, жестокое, унизительное, дух которого национальная власть впоследствии унаследовала... В дальнейшем — лишь тусклое и мрачное существование, лишённое силы и энергии, которое ничто не оживляло, кроме злодеяний, ничто не смягчало, кроме рабства. Ни пленительных воспоминаний, ни грациозных образов в памяти народа, ни мощных поучений в его предании… Мы живём одним настоящим, в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мёртвого застоя”.

И, наконец:

“...мы жили и продолжаем жить лишь для того, чтобы послужить каким-то важным уроком для отдалённых поколений, которые сумеют его понять; ныне же мы, во всяком случае, составляем пробел в нравственном миропорядке”.

А.С. Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин | Иллюстрация: Соколов Пётр Фёдорович

Понятна реакция на всё это и Николая, назвавшего статью Чаадаева смесью “дерзкой бессмыслицы, достойной умалишённого”. Назвать великую империю с тысячелетней историей “пробелом в нравственном миропорядке”, фактически в лицо правителю этой империи — это, конечно, дерзость, выдающая человека, мягко говоря, не вполне собой владеющего. 

Да и, честно говоря, в иных своих текстах, в которых он с той же яростью ветхозаветного пророка обрушивается уже не на русскую, но на всю человеческую культуру и цивилизацию, вплоть до Гомера и Марка Аврелия, Чаадаев являет нам себя человеком, ступающим не то, чтобы совсем по земле. 

То есть реакция Николая, как отца и правителя империи на этот безумный жест, как минимум адекватна. Глава семьи не прогневался, сослав в Сибирь заблудшего сына, но, с полным пониманием дела, лишил его прогулки (назначив бузотёру-мессии годичный домашний карантин). 

Наконец, понятна реакция на всё это Пушкина, вообще не терпевшего, когда страсти и эмоции насилуют разум и здравый смысл. Ответ Пушкина Чаадаеву на его инвективы по праву считается одной из гениальнейших страниц русской историософии. М. О. Гершензон справедливо заметит: “если бы от всего Пушкина до нас дошло только это письмо, этого было бы достаточно, чтобы усмотреть его гениальность”. 

Письмо это ясно показывает, каким мог бы оказаться путь русской политической мысли, если бы Пушкин не погиб в момент её становления. Это Россия своим мученичеством, поглотив монгольское нашествие, спасла “энергичное развитие католической Европы”, отвечает Пушкин Чаадаеву. И да, “для достижения этой цели мы должны были вести совершенно особое существование”. Однако именно этим (татары не посмели перейти наши западные границы и оставить нас в тылу) “христианская цивилизация была спасена”… На упрёки Чаадаева в “исторической ничтожности” России, Пушкин отвечает: как? А русская юность Олега и Святослава? А “оба Ивана”? А “Пётр Великий, который один есть целая всемирная история”? А “Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привёл вас в Париж?”, и, наконец, “клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал”.

И, надо сказать, что сам Чаадаев с оценками Пушкина в конце концов согласился:

“Я считаю наше положение счастливым, если только мы сумеем правильно оценить его; я думаю, что большое преимущество — иметь возможность созерцать и судить мир со всей высоты мысли, свободной от необузданных страстей и жалких корыстей, которые в других местах мутят взор человека и извращают его суждения... мы, так сказать, самой природой вещей предназначены быть настоящим совестным судом…”

“Апология сумасшедшего”

19 Итак, от “пробела в нравственном миропорядке”, до “совестного суда” Европы — таков генезис мысли Чаадаева о месте России в мире. 

20 Более того, Чаадаев уверен в грядущей миссии России — начать нравственное обновление Европы, “революцию духа”. В письмах 1835 года к А. И. Тургеневу он пишет: 

“Россия призвана к необъятному умственному делу: её задача — дать в своё время разрешение всем вопросам, возбуждающим споры в Европе... Имея возможность спокойно и с полным беспристрастием взирать на то, что волнует там души и возбуждает страсти, она, на мой взгляд, получила в удел задачу дать в своё время разгадку человеческой загадки”.

А вот ещё более выразительно: 

“…оценить как следует европейские события можно лишь с того расстояния, на котором мы от них находимся. Мы стоим по отношению к Европе на исторической точке зрения, или, если угодно, мы — публика, а там — актёры, нам и принадлежит право судить пьесу... Провидение создало нас слишком великими, чтоб быть эгоистами... Оно поставило нас вне интересов национальностей и поручило нам интересы человечества... Все наши мысли в жизни, науке, искусстве должны отправляться от этого и к этому приходить... В этом наше будущее... Мы призваны... обучить Европу бесконечному множеству вещей, которых ей не понять без этого... Наша вселенская миссия началась…”

Прочитав “Клеветникам России” и “Бородинскую годовщину”, Чаадаев с восторгом пишет Пушкину:

“Никогда ещё вы не доставляли мне столько удовольствия. Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали своё призвание… В “Клеветниках России” больше мыслей, чем было высказано и осуществлено в течение целого века в этой стране… Мне хочется сказать себе: вот наконец явился ваш Данте…”

18 сентября 1831 года

В Пушкине Чаадаев видит того пророка, который должен начать дело преображения мира, и в переписке с ним настойчиво указывает ему эту роль. Сам Пушкин, впрочем, от неё вежливо уклоняется. 

С тем же восторгом Чаадаев встретит и выход “Выбранных мест из переписки с друзьями” Гоголя, полных того же мессианского пафоса христианского преображения мира, что и его собственная философия. 

Итак, вот вам Чаадаев, поэт, философ, пророк, нимало непохожий на “школьный образ” гордого, холодного, надменного западника, бичующего отсталость николаевской России.

Остаётся пожалеть ещё об одном: что переписка Пушкина — Чаадаева оказалась прервана волею обстоятельств, а большая часть её была из осторожности уничтожена. В ином случае, мы могли бы получить на выходе лучшую русскую философскую книгу на темы мировой истории, метафизики, политики — всего того, что занимало русскую мысль все последующие десятилетия. И сама история России в этом случае пошла бы, возможно, по иному пути. 

Вообще, русская история, как это хорошо видно по случаю Чаадаева, вещь чреватая. В своё время большевики пытались ваять из аристократа и монархиста Пушкина революционера и демократа, а современные либералы до сих пор лепят из Петра Чаадаева своего союзника и кумира. Всё это с одной стороны понятно — в России просто нет серьёзных выразителей столь тощей идеологии, с другой — не может в конце концов не закончиться одним: когда тщательно создаваемый миф в один прекрасный день просто разорвётся у них под ногами, погребая под собой сотканные из нелепостей доктрины и самих носителей.

Владимир Можегов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 2 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии