Бондич. Душко Бондич.

Невероятная история, основанная на невероятных событиях
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

В середине 1930-х, когда южная граница Белграда лежала в считанных сотнях метров от его современного центра, а городские телефонные номера были совсем короткими, в доме пятьдесят два по улице Кнеза Милоша жил скромный профессор Белградского университета Миливойе Попов. Помимо академических забот, постоянную головную боль профессору доставлял его любимый племянник Душко, который каждый божий день умудрялся найти приключений на свою горячую голову, а ночами названивал дядюшке и жаловался на жизнь. Думается, профессор Миливойе не раз успел пожалеть, что его домашнему телефонному аппарату достался простой и запоминающий номер: 26-007.

Впрочем, спустя десять лет, в середине 1940-х, попивая в жарком Гибралтаре шерри в компании кадрового офицера британской разведки Яна Флеминга, племянник Душко часто поминал добрым словом и дядюшку, и его советы, и тот самый телефон.

И именно тогда, в Гибралтаре, у самого известного супершпиона современности появился не только реальный прототип — Душко Попов, — но и оперативный позывной: 007.

Душко Попов родился в 1912 году в Воеводине, в небольшой деревеньке Тител (она существует до сих пор), в богатой сербской семье, которой принадлежали крупные заводы, шахты, сети магазинов, речное пароходство и несколько морских яхт. Кроме поместья в Тителе, у отца семейства Милорада Попова был дом в Белграде и вилла в Дубровнике.

В общем, сказать, что Душко рос в роскоши — это, право, ничего не сказать: в роскоши жили его слуги, а сам мальчик был просто одним из трёх наследников одного из крупнейших личных состояний тогдашней Юго-Восточной Европы. Поэтому уже в юности, помимо учителя сербского, к Душко приставили преподавателей итальянского, немецкого и французского языка, а среднее образование он получил в лицеях Франции и Англии.

В восемнадцать лет молодой человек успешно выдержал вступительный экзамен на юридический факультет Белградского университета.

Вырос он типичным “мажором” и, пока учился в Белграде, весь город гудел от его вечеринок. Когда в 1935-м Душко перебрался в немецкий Фрайбург для защиты докторской — загудел и Фрайбург. Правда, теперь уже от яростных антинацистских речей, которые молодой серб регулярно зачитывал прямо в университетской пивной. За эти публичные чтения пришлось поплатиться: в 1937-м терпение гестапо лопнуло, и Душко угодил в застенки фрайбургской городской тюрьмы. Отсидел, впрочем, всего неделю — помогли собственные связи в университете и связи отца в дипломатических кругах. Как вы понимаете, нацизм Душко не любил и “до”, а уж после близкого знакомства с методами работы государственной тайной полиции Рейха решил бороться с этой заразой всеми доступными способами.

Мироздание оказалось совсем не против подобной инициативы, и всё в том же 1937 году Душко Попов получил шанс вернуть гестапо “должок” в полной мере: во-первых, оказалось, что для его освобождения отец задействовал не столько дипломатов, сколько агентуру югославской разведки, где Душко не преминули предложить взаимовыгодное сотрудничество (он согласился); во-вторых, паспорт на тот момент ещё нейтральной Югославии и патент доктора права позволяли Душко свободно разъезжать по всему континенту, поэтому взаимовыгодное сотрудничество ему предложила британская разведка (он опять согласился); в-третьих, его близкий друг-немец из Фрайбурга, желая избежать проблем с властями, пошёл на службу в Абвер, и то же самое предложил Душко. После шока и долгого допроса друга на предмет лояльности идеалам свободного мира (и тайных консультаций с британцами), сотрудничать с Абвером Душко тоже согласился.

Кадры из фильмов о Джеймсе Бонде, праобразом которого является автобиография Душко Попова

Таким образом, в следующие четыре года Душко, не без определённого удовольствия, получал гонорары сразу от трёх европейских разведок и вёл привычный образ жизни: не торгуясь, покупал дорогие автомобили, арендовал целые рестораны и роскошные виллы для шумных вечеринок и везде появлялся с целой свитой девиц лёгкого и очень лёгкого поведения. Из-за них, кстати, британская МИ-6 дала Душко едкий оперативный псевдоним “Трицикл”: по донесениям работавших с ним связных, каждый вечер “объект” удалялся “в номера”, прихватив с собой не менее трёх спутниц разом.

Весной 1941 года, после короткой трёхнедельной войны, вермахт занял Югославию, и Душко решил перебраться в Португалию. Однако у Абвера на него были другие планы. Присвоив Попову псевдоним “Иван” и выдав около ста тысяч долларов наличными (примерно три миллиона на современные американские деньги), немцы отправили его в США — создавать “новую нелегальную агентурную сеть”.

С заданием, правда, как-то всё сразу пошло не так: мало того, что Душко попросту прогулял “суточные”, привычно покупая дорогие машины, актрис кабаре и “закрывая столы” в казино, так ещё и, ни много ни мало, заявился на приём к директору ФБР Гуверу и рассказал, что в декабре Япония нападёт на Гавайи. По слухам, Гувер надменно приподнял бровь, скептическим взглядом смерил нахального и не вполне трезвого серба, и ответил в том духе, что ещё одной подобной провокации будет достаточно, чтобы тому аннулировали визу.

Впрочем, это совсем другая история, а пока агент-плейбой продолжал с аппетитом проигрывать немецкие деньги и доигрался до того, что ближе к концу своего короткого пребывания в Штатах вынужден был запросить у “центра” дополнительные 25 тысяч долларов — якобы на дополнительные оперативные расходы ($750 000 по сегодняшнему курсу — неплохо для агента!). Поскрипывая зубами, деньги Абвер выделил, но результата так и не получил, и отозвал “Ивана” в Португалию, где Душко… честно доложил связному, что он-де давно уже перевербован британцами! Однако, мол, на перевербовку он пошёл не просто так, а чтобы навязать коварному врагу некую “двойную игру”, детальный план которой, разумеется, у Душко уже был при себе. Несмотря на вчистую проваленное задание в Америке, люди адмирала Канариса Попову поверили и согласились на предложенные им условия. Не знали в Берлине одного: Душко Попов являлся одной из ключевых фигур крупнейшей “игры” Второй мировой, которой британцы присвоили кодовое название “Нептун” и в ходе которой МИ-6 скормила Абверу в буквальном смысле тонны разной “липы”.

Свой самый успешный ход Душко сделал на завершающем этапе “Нептуна”, во время операции “Фортитьюд”. В 1943 году, когда немецкое главнокомандование уже понимало, что войны на два фронта в Европе не избежать, но ещё не знало, откуда именно союзники начнут наступление, Душко сумел убедить Абвер, что британцы пойдут на север — в Норвегию, а американцы атакуют во Франции, около Кале. Довольно потирая руки, в Берлине распорядились до середины 1944 года перебросить наиболее боеспособные войсковые части в те места на карте, куда ткнул пальцем Душко. Именно благодаря этому во время реальной высадки 156 тысяч британских, канадских и американских десантников в Нормандии французский берег прикрывало всего-то около десяти тысяч солдат вермахта.

После войны Душко обосновался во французских Каннах: семейная собственность в Югославии, по большей части, была национализирована новым социалистическим правительством, и возвращаться в Дубровник или Белград вышедший в отставку разведчик отказался. Впрочем, из уважения к боевым заслугам югославский паспорт ему не аннулировали, и Душко совершенно открыто навещал родственников в Хорватии и Сербии.

В Каннах же он, наконец, остепенился, женился и занялся обычной адвокатской практикой.

По словам его детей, о своей работе в разведке Душко никогда не рассказывал, и впервые его семья обо всём узнала только в 1970-х, когда британцы рассекретили часть военных архивов.

Посчитав себя свободным от обязательств о неразглашении, Душко Попов написал и издал автобиографический роман “Разведчик / Контрразведчик”, и тут-то многочисленные поклонники “бондианы” и обратили внимание на поразительное сходство отдельных эпизодов биографии Душко и сюжетов романов Флеминга.

В МИ-6, впрочем, никогда этого сходства не отрицали — как не отрицал его и сам Флеминг.

Несмотря на то, что вымышленная слава экранного агента 007 в итоге затмила реальную славу его прототипа, фильмы о Джеймсе Бонде Душко Попов любил, смотрел их с удовольствием и часто цитировал.

Вот только постоянно шутил, что, веди он себя в реальной обстановке во время войны как киношный Джеймс Бонд, то вряд ли бы протянул живым дольше трёх дней.

Димаш Летеч

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 10 голоса
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться