100 грамм “наркомовских”: как боролись с пьянством и алкоголизмом на войне

Документы свидетельствуют: воевали не только с немцами, но и с “зелёным змием”
Бокал
Фото: Shutterstock | Обработка и коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Ну выпил литр, ну два, ну три, но напиваться-то зачем?
Армейская присказка

Как известно, алкоголь — отличное средство для снятия стресса. На войне же, где человек постоянно “ходит под смертью”, нервное перенапряжение — это постоянный спутник и рядовых солдат, и командиров. Хотя во время Великой Отечественной войны принятый в наши дни термин “посттравматическое стрессовое расстройство” ещё не был принят военными медиками, снять чудовищное напряжение одним лишь чтением газетных передовиц удавалось далеко не всем. И приказ о выдаче военнослужащим 100 граммов водки в день это положение не очень исправил. Чтобы хоть как-то “расслабиться”, выпить требовалось больше, обычно — намного больше. А водка — вот она, родимая, только пей.

Неудивительно, что уже вскоре после приказов о введении “наркомовских”, в частях начали появляться вот такие приказы:

Всего лишь несколько дней в наших частях введена выдача водки, а уже имеют место ряд безобразных, преступных фактов. [далее следовало перечисление фамилий и должностей “отличившихся” лиц начсостава]. Некоторые из командиров и политработников позабыли, что мы находимся на фронте, когда надо быть всегда готовыми к выполнению боевой задачи.
А разве может командир, политработник в нетрезвом виде, а тем более, пьяный выполнить задание. Безусловно нет, такой командир, политработник погубит себя, своё подразделение и, главное, не выполнит боевую задачу.

Этот приказ, один из множества появившихся уже в 41-м, говорил о совершенно правильных вещах. Однако то высокое, потрясающее громами и молниями приказов начальство было далеко, а водка или самогон, позволяющие хоть как-то “снять напряг”, имелись здесь и сейчас. Или же добывались всеми правдами и неправдами, что вызывало в итоге очередные грозные приказы. Самодельный “ликер шасси” мог вызвать улыбки у мирных кино- и телезрителей, а вот на фронте командованию, например, 52 армии было совершенно не до смеха:

За последнее время участились случаи пьянок, а вместе с ними ранений, убийства, дебоши и другие факты чрезвычайных происшествий, особенно самовольные отлучки, дезертирства, воровство красноармейской водки, обмундирования и заболевания офицеров составляет 32%.

Особенно позорным является то, что в некоторых частях дошли до того, что начали сами самогоноварение, а неразрешенные и часто связанные с хищением красноармейского пайка и незаконным расходованием продуктов вечера, встречи, юбилеи, угощения старших начальников младшими и различных представителей вышестоящих органов вошли в систему.
Командиры соединений и частей и их зам. по политчасти, несмотря на неоднократные предупреждения Военного Совета Армии, не принимают решительных мер борьбы с аморальными явлениями.​

Наркомовские 100 грамм

«Наркомовские» 100 грамм | Фото из открытых источников

Как правило, мишенями подобных разносов становились именно офицеры, у которых было больше возможностей добыть водку или её заменители. Регулярно проводимые проверки с той же удручающей регулярностью обнаруживали, что:

…водка, предназначенная для обеспечения бойцов, непосредственно находящихся в окопах, до бойцов не доходит, значительная доля установленного лимитом водки расходуется в тылу полков, дивизий и частях обеспечения.
Имеются позорные факты расходования водки в штабах.​

Но даже угрозы военным трибуналом мало действовали на людей, постоянно подвергавшихся смертельной опасности на фронте, а идти на более решительные меры были готовы далеко не все командиры. Так, например, командир 8-й гвардейской отдельной истребительно-противотанковой бригады подполковник Никифор Чевола в разгар боёв за Правобережную Украину в январе 1944 года был вынужден отстранить одного из командиров своих иптап-ов “за систематическое пьянство”. Учитывая, что вскоре гвардейцы в очередной раз оказались на острие немецкого танкового удара, можно лишь порадоваться, что у бойцов 323 гв. ИПТАП оказался более достойный командир. А вот командующий артиллерией 381 стрелковой дивизии подполковник Каретников отделался лишь выговором за то, что “напился пьяным и несколько часов не руководил боем”. Схожая ситуация была и в 63 стрелковом корпусе, где один из комдивов жаловался на своего командующего артиллерией — полковника с характерной фамилией Пузырев, который “систематически напивается до невозможности” — и его начальника штаба майора Егорова “не уступающего своему командующему”.

Впрочем, если отцы-командиры просто упивались “до положения риз” и в таком состоянии мирно храпели в штабной землянке, хоть и не руководя боем, но и не мешая подчинённым воевать по своему разумению, это было ещё полбеды. Случались на войне с “зелёным змием” и куда худшие истории. Например, в ноябре 1944 года подполковник Журавлёв, прибыв в один из батальонов своей дивизии для проверки, “напился до потери сознания и стал отдавать безрассудные приказания”. Когда комбат отказался выполнить приказ упившегося подполковника об атаке, тот отправился в соседний полк, где также попытался заставить комбата атаковать находящийся впереди поселок. Получив же очередной “отлуп”, пьяный Журавлёв сбил с ног пытавшегося его удержать ординарца и лично отправился “по старым ходам сообщения в сторону противника”. Из-за начавшегося артналёта задержать его вовремя не успели, а после обстрела никаких следов подполковника не нашлось — с закономерным выводом, что либо он погиб при обстреле перед самыми траншеями противника, либо так и добрёл до немецкого плена.

По крайней мере, в этом случае обоим командирам батальонов хватило ума и храбрости отказаться выполнять “безрассудные приказания” упившегося начальства. Куда меньше повезло, например, пулеметчику 44 гв. сд Сашкову, чья фамилия была упомянута в очередном приказе “о вреде пьянства”, как пример незаконного расстрела, произведённого группой пьяных офицеров. В этом же приказе упоминался и подвижный отряд 58 гв. сд, где “на почве пьянства перестрелялись, в результате убито 3 человека”. Причём в качестве примеров обычно приводились особо вопиющие случаи, а рутинная “бытовуха” в стиле: “лейтенант в пьяном виде кого-то застрелил” обычно такого и не удостаивалась.

Впрочем, как уже было сказано выше, возможность напиваться “без удержу” была, как правило, у командиров или у “приближённых к штабам” частей. Так, расследование отмечания “26-й годовщины ВЛКСМ” в штабной роте 64 стрелкового корпуса показало, что в ходе пьянки “личный состав роты брал спирт самостоятельно — кому сколько надо” с закономерным результатом: кроме дежурных телефонистов и часовых, весь личный состав упился в хлам. При этом явившийся “пресекать безобразия” командир батальона обнаружил ещё и “ведро спирта, хранящееся в резерве”, которое тут же вылил.

Младший же командный состав, а также рядовые бойцы, как правило, фигурировали в сводках типа “выменяли чего-то на самогон”. К примеру, в 69 армии оказалось:

…установлено, что ездовые — красноармейцы, шоферы и даже офицеры отправляемые на станцию снабжения и склады в войсковый и армейский тылы за получением различного рода продуктов и припасов обменивают привозимые ими дрова, а также полученный фураж и продукты на самогон у местных жителей.​

Кадр из фильма "Край"

Кадр из фильма «Край» 2010 года

По всей видимости, завет, приписываемый фельдмаршалу Суворову: “После бани портки продай, укради, но выпей” у некоторых рядовых бойцов Красной Армии сократился до последних слов. При этом наличие пьяного за рулём на войне приводило к не менее печальным последствиям, чем в мирной жизни — например, в январе 1945 года один такой водитель, врезавшись на марше в колонну 156 стрелковой дивизии, насмерть задавил одного бойца и ранил ещё 11, из них 6 — тяжело.

И даже те из бойцов, кто не имел доступа к тыловым благам ни в каком виде, порой находили возможности для меновой торговли.

Так, например, шифровка №613 из штаба 19 армии сообщала о том, что “установлены случаи, когда отдельные в/служащие променивают местному населению личное оружие за самогон”.

Как видно из документа, военнослужащие были хоть и отдельные, но во множественном числе. К слову, похожие шифровки рассылала военная прокуратура в “августе 44-го”, как раз во время действия знаменитого романа Богомолова. Тогда товарищей военюристов всполошили не немецкие шпионы, а выявившиеся факты многочисленных случаев, когда у бойцов Красной Армии оружие на самогон выменивали… аковцы, то есть бойцы подчиняющейся лондонскому правительству Армии Крайовой. Цели у АК и КА были, как выяснилось в дальнейшем, несколько разные, а вот универсальная валюта нашлась общая.

Подводя итог, можно заметить, что большинство попавших на страницы документов случаев происходили не просто из-за выпивки, а из-за неумеренного употребления алкоголя. Что на войне, что в мирной жизни, это сплошь и рядом заканчивается печально. О чём в период новогодних праздников ещё раз напоминаем читателям. Знайте меру — и всё с вами (и с нами) будет хорошо.

Андрей Уланов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 7 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
2 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии