Культура 11.06.2021

Уроки литературы по учебнику Нацбеста 2021

Скажу прямо: литературная премия “Нацбест” мне всегда нравилась. Каждый год я её жду — лавины рецензий, россыпи номинантов, критические и личные интриги и баталии. Конфликты, стычки — а куда без них? Ни одна премия в России не даёт столько бесценной информации о состоянии русской литературы и о литпроцессе. Однако фирменные нацбестовские скандалы интересны не потому, что я как бабушка на лавочке сижу и досуже наблюдаю-любопытствую, нет. Любой скандал обнажает краеугольные проблемы, характерные для современности.

Итак, в первую очередь, ежегодная нацбестовская гонка — это действительно предельно открытый марафон, многообразный и многовекторный, сливающий в своём течении самые разные потоки, дающий самый свежий срез сегодняшнего дня.

Наконец, по факту — это острые и живые рецензии, которые пишут и тут же выкладывают члены Большого жюри, и которые я стараюсь по максимуму, то есть насколько позволяет время, читать. Причём, забавно, что каждый год в рецензировании, которое само по себе, замечу, каторжный труд (прочитай-ка да напиши вдумчивые рецензии на несколько десятков книг за несколько месяцев), — идёт негласное собственное состязание, его устраивает читатель. И в разные года самые яркие рецензии читаешь у самых разных авторов, которые становятся хедлайнерами сезона, будь то Аглая Топорова, Елена Одинокова, Денис Епифанцев или Дмитрий Филиппов… Нет, правда, чистейшее удовольствие от живого искромётного интеллектуального потока, пронизывающего литературные новинки и литературную жизнь. А иногда рецензии бывают блестящими с точки зрения и рассуждений о литературе в целом, о теории литературы, или с точки зрения полемических выпадов — на грани фола и даже подчас за ней.

Другой вопрос, который неизменно подчёркивают разномастные хейтеры: возможен ли вообще в России, в прямом смысле — национальный бестселлер, что это вообще в нашей реальности такое, и почему книги, которые номинируются и иногда побеждают в этом соревновании, на бестселлеры, по мнению этих критиков, не очень похожи? Ну разве это бестселлеры, помилуйте?! — вопиют недовольные. Но если не углубляться в философские дебри, задаваясь риторическими вопросами о святой русской литературе и возможностях существования в её поле бестселлеров как таковых, я готов настаивать, что в этом году, да и в прошлом тоже, победили именно бестселлеры (не зря я точно угадал победителя ровно за три часа до его объявления) . Книги, которые может и не продаются с такой страшной силой, как романы Виктора Пелевина и Гузели Яхиной, но которые точно на слуху и точно претендуют на некоторый общественный и литературно-критический резонанс, и главное, скажем предельно осторожно, культурный вклад в современную прозу.

С этим вкладом как раз есть некоторые если не проблемы, то вопросы — в том числе и к тексту, победившему в этом году. Короткий список и самого лауреата коллеги обсудили и проанализировали не раз, а после церемонии награждения вышло как минимум раз и два хороших репортажа, так что повторяться не будем. Но в самом быстром и общем анализе: что мы в шорт-листе видим?

Первое. В шорте нет ни единого исторического романа, жанра сверхпопулярного в современной России. Почти нет романов о прошлом, зато сплошная ультрамодная современность и фантастические допущения. Антиутопия Веры Богдановой, компьютерная игрушка Александра Пелевина, кричащая современность Мршавка Штапича, ещё более модный жанр “расшифровки интернет-стримов” Ивана Шипнигова, плюс от мэтров — дань современной региональной тематике от Даниэля Орлова и ностальгическая нотка о девяностых Михаила Гиголашвили.

Второе. Есть ощущение, что литература наконец разворачивается к современности и подтаскивает ультрасовременный инструментарий, начинает говорить даже в премиальных списках высоких конкурсов с читателем на языке компьютерных игр и интернет-стримов. Хорошо это или плохо — другой вопрос.

Третье. И здесь возникает как раз два вопроса, точнее, конфликт двух принципиальных вопросов — насколько всё это искусство, и, с другой стороны, насколько всё это близко к народу?

Александр Пелевин. Фото: godliteratury.ru

Александр Пелевин. Фото: godliteratury.ru

Я бы демонстративно не взялся отвечать на первый вопрос, не мне судить, я вам не директор Эрмитажа, а вот на второй вопрос ответ положительный — да, это близко к народу. То есть к бестселлеру. Нет, добавлю, однако, ложку дегтя в бочку меда под конец, нет, популярность и даже некоторая народность романа “Покров-17” не снимают многочисленных претензий к качеству, новизне, литературной ценности текста, а даже напротив — заостряют их. Но кто говорил, что будет легко? И нам всем, и автору.

Тридцатидвухлетнего Александра Пелевина хочется поздравить, но и вместе с тем в глубине души уже начинаешь ему сочувствовать, ведь стать лауреатом Нацбеста это — планку держать, это ответственность перед собой, перед будущими трудами, ведь надо к тому же стремиться дальше, выше. Надеюсь, к этому есть у автора и силы и потенциал.

Главное сказано, но в поисках ответов на вопрос — что выявил и чему научил Нацбест 2021 года? — не очень хочется, но, думаю, будет полезно откомментировать то, что в этом году претендовало на пресловутый “нацбестовский скандал”. Впрочем, такое бывает каждый год и практически на любой более-менее живой премии, когда обиженный автор начинает гневно “разоблачать” премию, премиальный механизм, жюри, людей, которые стоят за организацией голосования, и прочих рептилоидов и мировое правительство. Мол, несправедливо, всё подтасовано, опять премию дали не тем (™).

Когда слушаешь очередное такое нытье, понимаешь, что дали её как раз — тем. И прав писатель Елизаров, грозивший на церемонии награждения писателю Штапичу “пробить с ноги” за неуместную дурость устроить импровизированную минуту молчания в честь Лимонова — это была внезапная инициатива молодого писателя, которую организаторы, и без того почитающие Лимонова, справедливо не оценили и пригрозили физическими санкциями.

Премия, при всей кажущейся очевидности и простоте, как механизм устроена чуть сложнее. Для начала — фильтров много. Естественных: десятилетия работы, десятки романов, опыт за плечами большинства из тех, кто вошёл в шорт-лист. И искусственных, специальных фильтров, как то, что на премию тебя изначально должны номинировать, кто-то должен взять и номинировать твою книгу — и это не про связи или дружбу, а, во-первых, про текст, а во-вторых, про среду, про профессиональное сообщество писателей, куда тебя принимают. Главное, повторюсь, то, что премиальный процесс — это не про внутривидовую борьбу и амбиции, а про качество того, что ты пишешь и про ту саму близость к народу (номинаторы ведь тоже народ, ха-ха). Тот, кто вечно обличает — он никогда не побеждает. Просто, потому что — не тем занят.

Всё и сложнее, и проще. Как и в инциденте на церемонии вручения Нацбеста, возможно, жестковатом по лексике (“пробитие с ноги”), всё дело здесь в элементарных вещах — чувстве такта, чувстве уместности. Которых другому молодому автору, к сожалению, тоже не хватило.

В общем, в этот раз победила дружба, но дружба не внутри сообщества, а дружба в смысле живого искреннего контакта с читателем. Мастерство можно обсудить отдельно, но Александр Пелевин, этакий молодой драйвовый парень, стал символом живости премиального процесса и уж точно — сумел наладить диалог с аудиторией.

Арсений Гончуков

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии