Уроки литературы по учебнику Нацбеста 2021

Обиженные и награждённые. Тот, кто вечно обличает — никогда не побеждает.
Книга. Литература
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Скажу прямо: литературная премия “Нацбест” мне всегда нравилась. Каждый год я её жду — лавины рецензий, россыпи номинантов, критические и личные интриги и баталии. Конфликты, стычки — а куда без них? Ни одна премия в России не даёт столько бесценной информации о состоянии русской литературы и о литпроцессе. Однако фирменные нацбестовские скандалы интересны не потому, что я как бабушка на лавочке сижу и досуже наблюдаю-любопытствую, нет. Любой скандал обнажает краеугольные проблемы, характерные для современности.

Итак, в первую очередь, ежегодная нацбестовская гонка — это действительно предельно открытый марафон, многообразный и многовекторный, сливающий в своём течении самые разные потоки, дающий самый свежий срез сегодняшнего дня.

Наконец, по факту — это острые и живые рецензии, которые пишут и тут же выкладывают члены Большого жюри, и которые я стараюсь по максимуму, то есть насколько позволяет время, читать. Причём, забавно, что каждый год в рецензировании, которое само по себе, замечу, каторжный труд (прочитай-ка да напиши вдумчивые рецензии на несколько десятков книг за несколько месяцев), — идёт негласное собственное состязание, его устраивает читатель. И в разные года самые яркие рецензии читаешь у самых разных авторов, которые становятся хедлайнерами сезона, будь то Аглая Топорова, Елена Одинокова, Денис Епифанцев или Дмитрий Филиппов… Нет, правда, чистейшее удовольствие от живого искромётного интеллектуального потока, пронизывающего литературные новинки и литературную жизнь. А иногда рецензии бывают блестящими с точки зрения и рассуждений о литературе в целом, о теории литературы, или с точки зрения полемических выпадов — на грани фола и даже подчас за ней.

Другой вопрос, который неизменно подчёркивают разномастные хейтеры: возможен ли вообще в России, в прямом смысле — национальный бестселлер, что это вообще в нашей реальности такое, и почему книги, которые номинируются и иногда побеждают в этом соревновании, на бестселлеры, по мнению этих критиков, не очень похожи? Ну разве это бестселлеры, помилуйте?! — вопиют недовольные. Но если не углубляться в философские дебри, задаваясь риторическими вопросами о святой русской литературе и возможностях существования в её поле бестселлеров как таковых, я готов настаивать, что в этом году, да и в прошлом тоже, победили именно бестселлеры (не зря я точно угадал победителя ровно за три часа до его объявления) . Книги, которые может и не продаются с такой страшной силой, как романы Виктора Пелевина и Гузели Яхиной, но которые точно на слуху и точно претендуют на некоторый общественный и литературно-критический резонанс, и главное, скажем предельно осторожно, культурный вклад в современную прозу.

С этим вкладом как раз есть некоторые если не проблемы, то вопросы — в том числе и к тексту, победившему в этом году. Короткий список и самого лауреата коллеги обсудили и проанализировали не раз, а после церемонии награждения вышло как минимум раз и два хороших репортажа, так что повторяться не будем. Но в самом быстром и общем анализе: что мы в шорт-листе видим?

Первое. В шорте нет ни единого исторического романа, жанра сверхпопулярного в современной России. Почти нет романов о прошлом, зато сплошная ультрамодная современность и фантастические допущения. Антиутопия Веры Богдановой, компьютерная игрушка Александра Пелевина, кричащая современность Мршавка Штапича, ещё более модный жанр “расшифровки интернет-стримов” Ивана Шипнигова, плюс от мэтров — дань современной региональной тематике от Даниэля Орлова и ностальгическая нотка о девяностых Михаила Гиголашвили.

Второе. Есть ощущение, что литература наконец разворачивается к современности и подтаскивает ультрасовременный инструментарий, начинает говорить даже в премиальных списках высоких конкурсов с читателем на языке компьютерных игр и интернет-стримов. Хорошо это или плохо — другой вопрос.

Третье. И здесь возникает как раз два вопроса, точнее, конфликт двух принципиальных вопросов — насколько всё это искусство, и, с другой стороны, насколько всё это близко к народу?

Александр Пелевин. Фото: godliteratury.ru

Александр Пелевин. Фото: godliteratury.ru

Я бы демонстративно не взялся отвечать на первый вопрос, не мне судить, я вам не директор Эрмитажа, а вот на второй вопрос ответ положительный — да, это близко к народу. То есть к бестселлеру. Нет, добавлю, однако, ложку дегтя в бочку меда под конец, нет, популярность и даже некоторая народность романа “Покров-17” не снимают многочисленных претензий к качеству, новизне, литературной ценности текста, а даже напротив — заостряют их. Но кто говорил, что будет легко? И нам всем, и автору.

Тридцатидвухлетнего Александра Пелевина хочется поздравить, но и вместе с тем в глубине души уже начинаешь ему сочувствовать, ведь стать лауреатом Нацбеста это — планку держать, это ответственность перед собой, перед будущими трудами, ведь надо к тому же стремиться дальше, выше. Надеюсь, к этому есть у автора и силы и потенциал.

Главное сказано, но в поисках ответов на вопрос — что выявил и чему научил Нацбест 2021 года? — не очень хочется, но, думаю, будет полезно откомментировать то, что в этом году претендовало на пресловутый “нацбестовский скандал”. Впрочем, такое бывает каждый год и практически на любой более-менее живой премии, когда обиженный автор начинает гневно “разоблачать” премию, премиальный механизм, жюри, людей, которые стоят за организацией голосования, и прочих рептилоидов и мировое правительство. Мол, несправедливо, всё подтасовано, опять премию дали не тем (™).

Когда слушаешь очередное такое нытье, понимаешь, что дали её как раз — тем. И прав писатель Елизаров, грозивший на церемонии награждения писателю Штапичу “пробить с ноги” за неуместную дурость устроить импровизированную минуту молчания в честь Лимонова — это была внезапная инициатива молодого писателя, которую организаторы, и без того почитающие Лимонова, справедливо не оценили и пригрозили физическими санкциями.

Премия, при всей кажущейся очевидности и простоте, как механизм устроена чуть сложнее. Для начала — фильтров много. Естественных: десятилетия работы, десятки романов, опыт за плечами большинства из тех, кто вошёл в шорт-лист. И искусственных, специальных фильтров, как то, что на премию тебя изначально должны номинировать, кто-то должен взять и номинировать твою книгу — и это не про связи или дружбу, а, во-первых, про текст, а во-вторых, про среду, про профессиональное сообщество писателей, куда тебя принимают. Главное, повторюсь, то, что премиальный процесс — это не про внутривидовую борьбу и амбиции, а про качество того, что ты пишешь и про ту саму близость к народу (номинаторы ведь тоже народ, ха-ха). Тот, кто вечно обличает — он никогда не побеждает. Просто, потому что — не тем занят.

Всё и сложнее, и проще. Как и в инциденте на церемонии вручения Нацбеста, возможно, жестковатом по лексике (“пробитие с ноги”), всё дело здесь в элементарных вещах — чувстве такта, чувстве уместности. Которых другому молодому автору, к сожалению, тоже не хватило.

В общем, в этот раз победила дружба, но дружба не внутри сообщества, а дружба в смысле живого искреннего контакта с читателем. Мастерство можно обсудить отдельно, но Александр Пелевин, этакий молодой драйвовый парень, стал символом живости премиального процесса и уж точно — сумел наладить диалог с аудиторией.

Арсений Гончуков

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 4 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии