Культура 02.12.2021

Ненависть как товар: новый роман Ли Бардуго

Время на чтение: 5 минут.

В США эта книга — “Девятый дом” — была заранее запланирована как сенсация на 2019–2020 годы, у нас то же самое, но годом позже. Перевод вышел, его обсуждают и очень прозорливо замечают: это для автора, 46-летней Ли Бардуго, что-то необычное. На прежние её неизбежно серийные книги полудетской фэнтези новый роман не похож потому… потому что…

Давайте поможем тем, кто очень чётко уловил в “Девятом доме” нечто мало того что необычное, а и тревожное, неприятное — и дадим этому неприятному имя. И это имя — не “ужас”, хотя на обложке и красуется напутственная фраза лично от Стивена Кинга: “Один из лучших романов, прочитанных мною за многие годы”.

Сделать нечто кингообразное не так уж сложно. Любой профессиональный автор (а Бардуго — очевидный профессионал) может имитировать не то что Кинга, а вообще кого угодно, и будет как минимум похоже. А тут — гарантированно возбуждающий сюжет: тайные студенческие общества в элитных университетах Америки с их хорошо известной любовью к страшилкам. Чего стоит хотя бы знаменитое и вполне реально существующее общество “Череп и кости”, которое известно не только тем, что в нем состояли многие президенты США и прочие хозяева жизни, но и своими пугающими мистическими ритуалами, по сути, колдовством. Только в Йеле таких обществ вроде как восемь, создай в своей книге девятое — которое надзирает за неумеренной и опасной эзотерикой всех прочих, этакий “ночной дозор” — и успех гарантирован. Опишите жуткие ритуалы, сбегающиеся на них неприкаянные души из потустороннего мира, создайте детектива-любителя из “девятого дома” с особыми способностями, пытающегося в этих потусторонних безобразиях разобраться — и Стивен Кинг уважительно вам кивнет.

Что делает книгу хорошей, кроме технологии? Технология ведь всего лишь выстраивает внешний каркас произведения. Язык, стиль — это уже ближе, потому что стиль отражает душу автора, стиль — это та магия, через которую писатель делает то, чего никаким сюжетом не добьется. Дайте один и тот же сюжет, до мелочей, двум разным людям, и от одной книги будет тошнить, а другая оставит главное: радостно-грустное послевкусие — иногда долгое, на всю жизнь.

Добавим к этому вот что: если автор касается вашей души нежным пером своей доброты — это одно, а если хочет выплеснуть на вас свою застарелую боль и ненависть — совсем другое. Но если ненависть ещё и становится товаром, товаром для тех, кто и без того ею давится — то получается нечто и вовсе неприятное.

Героиня “Девятого дома”, Алекс Стерн — создание демонстративно неприятное. Она ужасно одевается, от нее (регулярно) плохо пахнет, да и вообще Ли Бардуго постаралась по части описания различных выделений организма, некоторые из которых её героев заставляют даже поедать. А еще эта Алекс, студентка одного из (когда-то) лучших университетов мира — Йеля, совершенно неспособна учиться. Потому что школу всё равно что не посещала, она — дочь матери-одиночки и хиппи — вместо учебы торговала наркотиками и употребляла их. В университете её держат все те же тайные общества, потому что Алекс способна видеть призраков, а прочие (даже отличники) не способны: получается примерно как со спортсменами, которых не выгоняют, потому что они звёзды студенческой команды.

И вот где-то в финале романа становится понятно, для чего он написан. Чтобы выкрикнуть, что дети из элитных или просто нормальных семей, независимо от их академических успехов — полная мразь, для них все прочие студенты и вообще люди — ничто, грязь под ногами. Да, все скопом. Если человек родился “золотым мальчиком”, то это клеймо на всю жизнь, даже если он искренне пытался разобраться с призраками, любил и наставлял ту самую Алекс Стерн. Ну а преподаватели из той же социальной категории и вообще нелюди в полном смысле этого слова. Человек же — это угнетённая, грязная и т. д. Алекс, она и ей подобные.


Змея

Вот то, что двигает роман, то, что ощущает каждый его читатель — злоба, которая то скрывается за сюжетом, то выплёскивается наружу.

Тут мы имеем дело с чуть ли не самым застарелым человеческим инстинктом — с завистью, она же классовая ненависть. И самая страшная зависть пылает даже не к тем, кто вдруг разбогател (над такими можно посмеяться, как над “новыми русскими”, были ведь свои). По-настоящему завидуют настоящей элите, элите знаний, потому что тут случайностей не бывает, тут действует беспощадный естественный отбор: один младшеклассник учится хорошо, другой плохо. Да, семья на такую ситуацию тоже влияет.

Эта ненависть — штука горькая и позорная, и завистники это хорошо знают и стыдятся своих чувств. В том числе потому, что звёздные часы человечества или отдельных обществ — заслуга как “золотых” мальчиков и девочек, так и незолотых. Россия выжила в войнах как благодаря “золотому мальчику”, сыну генерал-аншефа Василия Суворова, так и сыну крестьянина Константина Жукова. И во всех прочих областях человеческой деятельности то же самое.

Проблема эта вечная и в принципе не решаемая иначе, как через воспитание чувств: надо открыто говорить, что ненавидеть элиту глупо и стыдно. То, что сейчас происходит в США, в лучших и худших университетах, какие страсти кипят по поводу отсутствия социальных лифтов и стремления элиты обеспечить своим детям место наверху через университетский диплом — это симптом их революции, то есть разрушения общества. Когда революции нет, то происходит то же самое, но в тихом варианте. В США и вообще везде.

Во все времена и эпохи находилось множество желающих и излить свою ненависть (устроив хотя бы один маленький погром), и сделать на этой стыдной слабости человеческой натуры какой-то капитал. Политики и идеологи, скорее торгующие социальной ненавистью, чем изрыгающие свою, нам хорошо известны, особенно Маркс, объяснявший, что если ты беден, а другой человек богат — значит, он тебя ограбил. И сегодня мы видим тучи таких же, в сущности, подстрекателей. Вопрос их искренности сложный, потому что даже в самом циничном политикане такого рода есть какой-то хорошо скрываемый изъян, из-за которого его антиэлитная деятельность на самом деле глубоко личная.

Ли Бардуго, конечно, писала о себе, вопрос только в том, в какой степени. Биографии ее и Алекс Стерн похожи — обе выросли в Лос-Анджелесе, хотя Ли, родившаяся в Иерусалиме, воспитывалась не матерью-хиппи, а вообще без матери. Закончила Йельский университет. Хотя по крайней мере сегодня выглядит вполне ухоженной, кто знает, какой она была в студенческие годы. Но с писателями вообще разговор особый. Потому что политик должен подчиняться хоть каким-то правилам игры, а писатель — тварь свободная по определению. Может всё.

Так что не будем разбираться с тем, что двигало автора “Девятого дома” — застарелая самопоедающая язва или желание заработать. Лучше подумаем о том, есть ли у писателя или поэта моральное право заражать аудиторию своими личными проблемами и как нам относиться к тем, кто чувства злобные лирой пробуждает.

Дмитрий Косырев

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии