Ненависть как товар: новый роман Ли Бардуго

Нужно открыто говорить, что ненавидеть элиту глупо и стыдно
Книга Ли Бардуго "Девятый дом"
Книга Ли Бардуго "Девятый дом"

Время на чтение: 5 минут.

В США эта книга — “Девятый дом” — была заранее запланирована как сенсация на 2019–2020 годы, у нас то же самое, но годом позже. Перевод вышел, его обсуждают и очень прозорливо замечают: это для автора, 46-летней Ли Бардуго, что-то необычное. На прежние её неизбежно серийные книги полудетской фэнтези новый роман не похож потому… потому что…

Давайте поможем тем, кто очень чётко уловил в “Девятом доме” нечто мало того что необычное, а и тревожное, неприятное — и дадим этому неприятному имя. И это имя — не “ужас”, хотя на обложке и красуется напутственная фраза лично от Стивена Кинга: “Один из лучших романов, прочитанных мною за многие годы”.

Сделать нечто кингообразное не так уж сложно. Любой профессиональный автор (а Бардуго — очевидный профессионал) может имитировать не то что Кинга, а вообще кого угодно, и будет как минимум похоже. А тут — гарантированно возбуждающий сюжет: тайные студенческие общества в элитных университетах Америки с их хорошо известной любовью к страшилкам. Чего стоит хотя бы знаменитое и вполне реально существующее общество “Череп и кости”, которое известно не только тем, что в нем состояли многие президенты США и прочие хозяева жизни, но и своими пугающими мистическими ритуалами, по сути, колдовством. Только в Йеле таких обществ вроде как восемь, создай в своей книге девятое — которое надзирает за неумеренной и опасной эзотерикой всех прочих, этакий “ночной дозор” — и успех гарантирован. Опишите жуткие ритуалы, сбегающиеся на них неприкаянные души из потустороннего мира, создайте детектива-любителя из “девятого дома” с особыми способностями, пытающегося в этих потусторонних безобразиях разобраться — и Стивен Кинг уважительно вам кивнет.

Что делает книгу хорошей, кроме технологии? Технология ведь всего лишь выстраивает внешний каркас произведения. Язык, стиль — это уже ближе, потому что стиль отражает душу автора, стиль — это та магия, через которую писатель делает то, чего никаким сюжетом не добьется. Дайте один и тот же сюжет, до мелочей, двум разным людям, и от одной книги будет тошнить, а другая оставит главное: радостно-грустное послевкусие — иногда долгое, на всю жизнь.

Добавим к этому вот что: если автор касается вашей души нежным пером своей доброты — это одно, а если хочет выплеснуть на вас свою застарелую боль и ненависть — совсем другое. Но если ненависть ещё и становится товаром, товаром для тех, кто и без того ею давится — то получается нечто и вовсе неприятное.

Героиня “Девятого дома”, Алекс Стерн — создание демонстративно неприятное. Она ужасно одевается, от нее (регулярно) плохо пахнет, да и вообще Ли Бардуго постаралась по части описания различных выделений организма, некоторые из которых её героев заставляют даже поедать. А еще эта Алекс, студентка одного из (когда-то) лучших университетов мира — Йеля, совершенно неспособна учиться. Потому что школу всё равно что не посещала, она — дочь матери-одиночки и хиппи — вместо учебы торговала наркотиками и употребляла их. В университете её держат все те же тайные общества, потому что Алекс способна видеть призраков, а прочие (даже отличники) не способны: получается примерно как со спортсменами, которых не выгоняют, потому что они звёзды студенческой команды.

И вот где-то в финале романа становится понятно, для чего он написан. Чтобы выкрикнуть, что дети из элитных или просто нормальных семей, независимо от их академических успехов — полная мразь, для них все прочие студенты и вообще люди — ничто, грязь под ногами. Да, все скопом. Если человек родился “золотым мальчиком”, то это клеймо на всю жизнь, даже если он искренне пытался разобраться с призраками, любил и наставлял ту самую Алекс Стерн. Ну а преподаватели из той же социальной категории и вообще нелюди в полном смысле этого слова. Человек же — это угнетённая, грязная и т. д. Алекс, она и ей подобные.

Вот то, что двигает роман, то, что ощущает каждый его читатель — злоба, которая то скрывается за сюжетом, то выплёскивается наружу.

Тут мы имеем дело с чуть ли не самым застарелым человеческим инстинктом — с завистью, она же классовая ненависть. И самая страшная зависть пылает даже не к тем, кто вдруг разбогател (над такими можно посмеяться, как над “новыми русскими”, были ведь свои). По-настоящему завидуют настоящей элите, элите знаний, потому что тут случайностей не бывает, тут действует беспощадный естественный отбор: один младшеклассник учится хорошо, другой плохо. Да, семья на такую ситуацию тоже влияет.

Эта ненависть — штука горькая и позорная, и завистники это хорошо знают и стыдятся своих чувств. В том числе потому, что звёздные часы человечества или отдельных обществ — заслуга как “золотых” мальчиков и девочек, так и незолотых. Россия выжила в войнах как благодаря “золотому мальчику”, сыну генерал-аншефа Василия Суворова, так и сыну крестьянина Константина Жукова. И во всех прочих областях человеческой деятельности то же самое.

Проблема эта вечная и в принципе не решаемая иначе, как через воспитание чувств: надо открыто говорить, что ненавидеть элиту глупо и стыдно. То, что сейчас происходит в США, в лучших и худших университетах, какие страсти кипят по поводу отсутствия социальных лифтов и стремления элиты обеспечить своим детям место наверху через университетский диплом — это симптом их революции, то есть разрушения общества. Когда революции нет, то происходит то же самое, но в тихом варианте. В США и вообще везде.

Во все времена и эпохи находилось множество желающих и излить свою ненависть (устроив хотя бы один маленький погром), и сделать на этой стыдной слабости человеческой натуры какой-то капитал. Политики и идеологи, скорее торгующие социальной ненавистью, чем изрыгающие свою, нам хорошо известны, особенно Маркс, объяснявший, что если ты беден, а другой человек богат — значит, он тебя ограбил. И сегодня мы видим тучи таких же, в сущности, подстрекателей. Вопрос их искренности сложный, потому что даже в самом циничном политикане такого рода есть какой-то хорошо скрываемый изъян, из-за которого его антиэлитная деятельность на самом деле глубоко личная.

Ли Бардуго, конечно, писала о себе, вопрос только в том, в какой степени. Биографии ее и Алекс Стерн похожи — обе выросли в Лос-Анджелесе, хотя Ли, родившаяся в Иерусалиме, воспитывалась не матерью-хиппи, а вообще без матери. Закончила Йельский университет. Хотя по крайней мере сегодня выглядит вполне ухоженной, кто знает, какой она была в студенческие годы. Но с писателями вообще разговор особый. Потому что политик должен подчиняться хоть каким-то правилам игры, а писатель — тварь свободная по определению. Может всё.

Так что не будем разбираться с тем, что двигало автора “Девятого дома” — застарелая самопоедающая язва или желание заработать. Лучше подумаем о том, есть ли у писателя или поэта моральное право заражать аудиторию своими личными проблемами и как нам относиться к тем, кто чувства злобные лирой пробуждает.

Дмитрий Косырев

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 3 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии