Научно-фантастический антироман

“Челтенхэм” Андрея Ляха в неэвклидовом пространстве
Michael Levine-Clark

Андрей Лях. Челтенхэм: Роман. — М.: Эксмо, 2019. — 736 с. — (Повелители Вселенной. Лауреаты фантастической премии “Новые горизонты”)

Имя Андрея Ляха вряд ли что-то скажет “широкому кругу читателей”, да и любители фантастики, скорее всего, вспомнят его не сразу. Первый роман писателя, “Реквием по пилоту”, вышел в 2000 году и был отмечен премией “Интерпресскон” как лучший дебют; третий роман, “Истинная история Дюны”, появился в 2006 — темп не то чтобы спринтерский, но вполне приличный. Однако между третьей и четвёртой книгой, “Челтенхэмом”, лежит пауза в тринадцать лет. За это время новое поколение ценителей жанра успело не только родиться и выучить грамоту, но и перейти из младших классов общеобразовательной школы в средние.

Обычно после такого перерыва писателю-фантасту приходится начинать карьеру заново: прежние достижения забыты, набранные очки обнулились, поклонники разбежались кто куда. С Андреем Ляхом ситуация сложилась немного иначе. “Челтенхэм” вышел отдельной книгой в 2019 году — но ещё в 2018 удостоился литературной премии “Новые горизонты” за лучшее нонконформистское произведение года по рукописи. Вокруг Ляха давно сформировался небольшой, но чрезвычайно лояльный фан-клуб, готовый ждать новую его книгу десятилетиями, однако жюри “Новых горизонтов” состоит из людей, в этот фан-клуб не входивших — иные вообще услышали имя писателя первый раз в жизни. Текст оценивали без учёта заслуг, с чистого листа — тем не менее по итогам голосования Андрей Лях обошёл Ксению Букшу, Лору Белоиван, Романа Шмаракова, Михаила Харитонова и других авторов, куда более известных читателям и критикам. Как отметил в своём отзыве футуролог и литературовед Константин Фрумкин: ““Челтенхему” свойственна некоторая избыточность литературных приёмов над потребностями замысла, однако всё это не мешает роману войти в число лучших фантастических текстов “большой формы” последних лет”.

“В этой истории всё перепутано, сбивчиво, и начинается она с середины, и начал у неё много, а вот никакого финала нет, так что и рассказывать её придётся в такой же сумбурной манере”. Эта фраза звучит примерно в середине “Челтенхэма” — автору стоило бы вынести её в самое начало романа, дабы предупредить читателей об испытаниях, которые ждут их на этих семистах с лишним страницах, и избежать шквала не вполне обоснованных претензий и недоуменных вопросов.

Можно сказать, что формально книга состоит из двух — нет, даже не частей и не сюжетных линий — а запутанных историй, “сеттингов”, каждый из которых сам по себе мог бы лечь в основу многотомного сериала. Диноэл Терра-Эттин, гений интуиции, шпион, путешественник, учёный и дипломат, появился на свет на Земле то ли XXIV, то ли XXV, то ли XXVI века, но большую часть своей долгой жизни провёл в командировках на иные планеты. Любимец женщин, душа компании и живая легенда Института Контакта, он десятилетиями руководил спецоперациями, налаживал агентурную сеть, вёл переговоры с представителями инопланетных рас и человеческих колоний, отколовшихся от земного содружества. Но теперь Дину вот-вот укажут на дверь, спишут в утиль. Между тем сверхчеловеческое чутьё подсказывает Терра-Эттину, что крест собираются поставить не только на его карьере. Земляне вплотную подобрались к некой опасной черте — стоит её переступить, и таинственные древние силы сотрут человечество в пыль, как уже стёрли в прошлом несколько высокоразвитых космических цивилизаций. Что это за черта, никто даже не догадывается — но Дин подозревает, что ключ к тайне можно найти на планете Тратера, населённой потомками земных переселенцев, потерявших связь с родиной и деградировавших примерно до уровня XV века.

Второй центральный герой тоже не лыком шит. Ричард Глостерский, он же Ричард Длиннорукий, Ричард Горбатый или Ричард Губастый — претендент на корону альтернативной Англии на планете, которую какой-то вывих Мультиверсума закинул во вселенную, где уже существует одна Земля. Ричард тоже красавец, сердцеед, блестящий стратег, мудрый политик и непобедимый боец на мечах. Но главное — выходец из семьи, которая на протяжении десятков поколений обслуживала систему подпространственных тоннелей, непостижимым образом пронизывающих обитаемую вселенную и уходящих в параллельные миры. В то же время главная цель жизни Глостера — спасти и укрепить любимую Англию, раздираемую внешними и внутренними врагами. Ради этого он готов на любые жертвы, любые преступления — а вся остальная вселенная пусть горит синим пламенем.

Две совершенно герметичные, независимые, никак не пересекающиеся вселенные. В одной — звездолёты, киборги, галактические войны и загадки древних цивилизаций. В другой — дворцовые интриги, династические браки, многомесячная осада крепостей и поединки на мечах. И там и там — бессчётное множество персонажей второго, третьего, четвёртого, пятого планов. И там и там перед главными героями стоит грандиозная задача, требующая сверхчеловеческого напряжения всех сил. Однако очертив границы, наметив контуры в первой половине книги, автор “Челтенхэма” ломает их недрогнувшей рукой и объединяет два нарратива в нечто большее. В своём романе Андрей Лях решает задачу по квадратуре круга — но в каком-то очень странном, неэвклидовом пространстве: при помощи карандаша и циркуля вписывает петлю Мёбисуа в бутылку Кляйна. Не всякий вестибулярный аппарат выдержит такое изощрённое глумление над физическими законами и принципами перспективы.

В “Челтенхэме” много неудобного, непонятного, некомфортного и даже шокирующего для читателя-традиционалиста. Не в смысле шок-контента (хотя один из центральных героев обожает сажать своих оппонентов на кол), а в смысле нарушения повествовательного канона, композиции, архитектоники текста. Бессчётное множество второстепенных линий, завязки без развязок, персонажи, возникшие ниоткуда и исчезающие бог весть куда — обычно всё это маркеры неумелости и поспешности. Но Андрея Ляха трудно упрекнуть в торопливости: над своим Opus Magnum он работал чуть ли не двадцать лет. И как минимум отчасти это вызов, сознательная манипуляция читательскими ожиданиями. В значительной степени “Челтенхэм” основан на реалиях Полуденного цикла братьев Стругацких: те же названия учреждений, те же инопланетные расы, те же легендарные герои и этапные исторические события. При этом один из самых узнаваемых литературных приемов АБС — “отказ от объяснений”, от всего, что отвлекает читателя и не работает впрямую на авторскую задачу. Стругацкие не рассказывают нам, по какому принципу работают самодвижущиеся дороги, кто координирует действия Группы Свободного Поиска, какова практическая область применения структуральной лингвистики — это только декорации для основного драматического действия, а значит, подробными объяснениями можно пренебречь, пускай включится читательская фантазия. Приём эффективный и сильный, большинство наших фантастов взяло его на вооружение ещё в 1980-х. Однако Андрей Лях, при всём очевидном пиетете, который он питает к братьям Стругацким, идёт прямо противоположным курсом: его роман чуть менее чем полностью состоит из отступлений, пояснений, многословных флешбэков и технических справок. Многие события остаются за рамками повествования, но в то же время в любой момент писатель готов прерваться, чтобы посвятить несколько страниц тактико-техническим характеристикам футуристического стрелкового оружия, деталям биографии второстепенного персонажа или структуре бюрократической организации, с которой мимоходом сталкиваются его герои.

Зачем это многослойное (и довольно хаотичное) напластование с нарушением законов драматургии понадобилось автору? Очевидно, что ответ лежит не в фабульной и не в сюжетной плоскости. Пожалуй, ближе всех к объяснению феномена подошёл в статье “Ритм в бесконечном туннеле” (“Горький”), посвящённой Андрею Ляху, Николай Караев. Правда, для этого критику пришлось ввести довольно спорное понятие “ритм-вселенной” (извините за развёрнутую цитату):

“В ритм-вселенной <…> континуум изначально открыт в обе стороны, нет тут ни начала, ни конца. <…> Во-вторых, есть набор специфических субкультур и разношёрстных персонажей greater than life, харизматиков, состоящих в запутанных отношениях. В-третьих, на каком-то уровне это мыльная опера, функционирующая двояко: создавая иллюзию бесконечного повествования <…> и камуфлируя более серьёзные месседжи. Хорошо бы ещё, в-четвёртых, разместить неподалёку глобальнейшую угрозу вроде конца света или отдельно взятого человечества. И, в-пятых, внедрить в текст лабиринт гиперссылок, в том числе из истории и географии описываемого мира, чтобы данная вселенная ощущалась единым организмом; перекрёстные аллюзии, к слову, служат рифмами — одной из структурных единиц ритма”.

Эта разомкнутость, неструктурированность мира вопреки строгим (и, надо признать, часто искусственным) законам художественного повествования, обычно не свойственная “жанровой” литературе, одновременно привлекает и отталкивает в романе Андрея Ляха. Она даёт возможность для самых странных, непредсказуемых, неожиданных пересечений, открывает шлюзы воображения, ломает шаблоны восприятия — хотя читать такой текст, конечно, непросто. По сути, “Челтенхэм” теснее связан с шозизмом, антироманом и другими радикальными модернистскими практиками середины XX века, чем со science fiction, под который мимикрирует — это такое же покушение на канон, вызов традициям, сложившимся жанровым конвенциям, отказ от привычного способа интерпретации.

Эксперимент, очевидно невоспроизводимый никем, кроме самого Андрея Ляха, уникальный в своём роде — и потому принятый в штыки изрядной частью читателей и критиков.

Удастся ли самому автору повторить этот чрезвычайно любопытный опыт — мы увидим только тогда, когда выйдет его следующий роман.

То есть, учитывая темпы Ляха, лет через пятнадцать-двадцать — если доживём.

Василий Владимирский

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

0 0 голос
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии